— Спешите, святой отец?
Я ругнулся и, с кряхтением подымаясь и зло одергивая проклятую робу, буркнул:
— Какой я тебе святой отец… — а затем поднял голову и неожиданно для себя закончил: — …Дитя мое.
Потому что напротив меня стоял сущий ангелочек. Девица с волосами цвета воронова крыла в каких-то восточного вида одеждах, не столько скрывающих, сколько подчеркивающих красоту стройных ножек, осиной талии и высокой груди. Лицо ее оказалось прикрытым полупрозрачной газовой тканью, сквозь которую виднелись пухлые алые губы, а глаза — единственная, ничем не скрытая часть лица — были ярко подведены и буквально утягивали в свою зеленую бездну.
Выражение моего лица, видимо, стало донельзя глупым, потому что девушка весело рассмеялась.
— Вы так неожиданно замолчали, святой отец. Меня зовут Ниике, а вас?
— Паша… э-э, Павел… эм, Павел Алексеевич…
Я помотал головой, пытаясь отделаться от наваждения. Брюнетки, особенно такие красивые, всегда действовали на меня завораживающе.
— Вы такой забавный, — девушка вновь засмеялась своим мелодичным голоском. — Нас перед поездкой так пугали рассказами об инквизиции, а вы вовсе и не страшный.
— А ты… вы откуда? — я кашлянул, чтобы избавиться от внезапно появившейся в голосе хрипоты.
— Мы из Кайратского султаната, приехали поступать в академию, — ответила собеседница, и я вдруг вспомнил про поставленные мне Амнисом задачи. Шпионкой это чудесное создание не могло быть по определению, а вот в качестве кандидата на сотрудничество… Я представил, как вербую ее, и неожиданно чуть покраснел.
— И много вас? — спросил я, стараясь отвлечься от дурных мыслей.
— Девять, четыре девушки и пять юношей. Вот и они, кстати, — будущая студентка обернулась и задорно помахала показавшейся из-за угла делегации.
Я взглянул на представительную группу в цветастых одеждах и сразу понял, что там далеко не восемь человек, а все двадцать, причем часть — весьма солидного возраста.
— Ниике-хатун, опять ты убежала от нас, — укоризненно произнес высокий крепкий мужчина в тюрбане и с шикарными усами под носом. Он, кстати, единственный был одет в почти полностью черные одежды, представлявшие собой толстый, с нашитыми на нем круглыми металлическими пластинками халат.
— Баклу-бей, вы всегда так медленно ходите, мне сразу становится скучно, — надула губки девица.
— Если с вами что-нибудь случится, ваш отец будет крайне недоволен, поэтому еще раз убедительно прошу: не сбегайте в одиночку. Я или любой другой верный подданный султаната должен постоянно находиться рядом, — не принял шутливого тона усатый.
— Ох, ну что тут со мной может произойти? Тем более здесь со мной святой отец, а инквизиция, что бы про нее у нас ни болтали, как раз следит за порядком, — девушка обернулась в мою сторону, и мне не оставалось ничего иного, как подтвердить сказанное степенным кивком головы.
Сразу, видимо, во мне инквизитора не распознали — может, лицом не вышел или мантия в глаза не бросилась, — но вот теперь вся делегация буквально вперилась в меня взглядами, да так, что я рефлекторно схватился за кольцо.
— Что вам нужно от Ниике-хатун? — низким, с легким намеком на угрозу голосом поинтересовался Баклу-бей, опуская руку на эфес кривой сабли, что крепилась на боку.
— Но-но! — рефлекторно сделал подшаг назад я, сощурившись. — Ничего мне от нее не нужно, наша встреча была случайной.
— Правда? — спросил у девушки усач, на что получил утвердительный ответ:
— Правда, дядя. Я просто помогла Павлу спуститься с лестницы.
— Уже «Павлу»? — Хмурое выражение все не сходило с лица занимающего непонятную должность в делегации мужика.
— Мы познакомились, — мило улыбнулась Ниике.
Черный еще раз оглядел меня и произнес с сомнением:
— Он не выглядит настолько немощным, чтобы ему требовалась помощь для спуска с лестницы.
Тут я понял, что происходящее начинает неуловимо напоминать форменный допрос, и, чего доброго, усатому хватит наглости попробовать допрашивать еще и меня. Да кто тут, в конце концов, инквизитор, он или я?
Кашлянув для придания голосу должной грубости, я бросил собеседнику:
— А вы, гражданин, собственно, кто?
— Я — Баклу-бей, назначен самим султаном Сирумяном в качестве главы делегации Кайратского султаната, — важно ответил тот.
— И с какими же целями вы прибыли в академию? — чуть склонил голову я, словно бы по-новому взглянув на присутствующих.
— Это не… — набычился было усатый, но я прервал его:
— Мое, уважаемый, мое это дело. Здесь, — обвел я рукой окрестности, — в академии, я представляю Великую Инквизицию, и все, я подчеркиваю, все, что происходит в ее стенах — это МОЕ дело. Поэтому извольте доложить.
К слову, Ниике, умничка такая, стояла чуть в сторонке, скромно потупив глазки, и молчала. Во-первых, похоже, этот нахал и ее успел достать, во-вторых, понимала девочка, что встревать сейчас между нами — это гарантированно попасть под раздачу, а в-третьих, узнай этот Баклан-бей, что она уже мне все разболтала, то еще, чего доброго, накажет потом.
Упомянутый же посверкал на меня глазами, грозно топорща усы, но, видать, репутация моей конторы возымела действие, и он ответил:
— В качестве доброй воли и для закрепления добрососедских отношений между нашими государствами великим султаном сии девять одаренных юношей и девушек были направлены сюда для обучения премудростям магии.
— Ну, раз добрососедскими, то добро пожаловать, — я чуть склонил голову, обозначая приветствие, после чего ткнул пальцем в сторону входа в административный корпус. — Архимаг там. Думаю, он с удовольствием зачислит новоприбывших на факультеты в соответствии с их наибольшей предрасположенностью.
— Спасибо, святой отец! — несмотря на хмурое зырканье Баклу-бея, тепло поблагодарила Ниике.
— Всегда пожалуйста, — ответил я. После чего, взмахнув полами мантии, гордо удалился, мысленно, однако, поставив себе зарубку: поинтересоваться, на какие специальности их распределят.
Чердак встретил меня ни на йоту не изменившейся обстановкой, разве что посреди комнаты стояло два массивных трона, занятых моей завкафшей Элеонорой и учителем тире товарищем тире земляком Глушаковым.
Как всегда она на черном, обвиваемом хищным драконом, а Серега на троне с золотыми львами по бокам.
— Хорошо сидите, — отметил я, разглядывая парочку самых близких мне в академии людей.
Сергей же поднялся, развеивая трон за спиной, и, в три коротких шага приблизившись, крепко обнял. Затем, пощупав окрепшие плечи, одобрительно хмыкнул и сказал:
— А я знал, что ты время терять не будешь. Оно и правильно, что еще три месяца в тюрьме делать — ешь, спи да тренируйся. И вес, я смотрю, подсогнал, и мышцы окрепли. Молодец!
— А мог бы, — привычно недовольным голосом встряла Элеонора, — это время посвятить магической науке. Небось, позабыл уже все, чему учили.
— Не все, — негромко ответил я, прищурившись. И внезапно метнулся к рефлекторно дернувшейся магичке.
Вот только вскочить с кресла она смогла, а с места сдвинуться — нет, потому что я, прикрываясь Глушаковым, одним из заклинаний, которые так упорно Сергей в меня вдалбливал, тихонько склеил подошвы ее сапог с полом, да не просто склеил, а полноценно соединил с взаимным проникновением структур друг в друга.
Она, думаю, просто не ожидала от меня такой прыти, потому как уровень магистра мне все-таки пока не по зубам. Но благодаря этому мне удалось подскочить вплотную и, задействовав через кольцо поле антимагии, впиться в ее приоткрытые от удивления губы грубым, жестким поцелуем.
А затем меня снесло к стене ударом. Даже отсутствие доступа к магии не забрало у девушки пассивного бонуса мастера магии жизни, выражающегося в сверхъестественных силе и здоровье. Правда, магия кольца, окружив меня незримым силовым коконом, спасла от повреждений, и я, целый и невредимый, тут же поднялся с пола, улыбаясь и демонстративно отряхивая пыль.
— А ведь этому мы его не учили, — с искоркой в глазах заметил Глушаков, разглядывая пышущую гневом магистершу проклятий.
— Если б не это кольцо — раскатала бы в блин! — яростно прошипела та.
— Но теперь у меня оно есть, — пожал плечами я, продолжая улыбаться. — Так что отныне все эксперименты будут проходить на моих условиях.
— Эксперименты?! — взвилась было магичка, но вдруг замерла, что называется, полностью уйдя в себя.
Плавно проведя пальцами по губам, девушка с каким-то нездоровым интересом посмотрела сначала на них, затем — на меня…
— У меня запас на полпроцента подрос, — сообщила она задумчиво-заинтересованным голосом. — Вот только не пойму почему. Еще раз так сделай, — неожиданно попросила завкаф.
— Как «так»? — задал я глупый вопрос, понимая: что-то опять пошло не совсем по плану.
— Ну… так! Напади на меня и поцелуй! — требовательным тоном пояснила Элеонора.
— Эм… э-э… — удивился я, но все же, неуклюже приблизившись, чмокнул ее в подставленные губы.
— Нет, — со вздохом произнесла она, — не то. Или это ты должен делать неожиданно, или тут что-то еще. Ну-ка, вруби поле антимагии.
— Может, тебя еще и связать? — скептически поинтересовался я.