Глава 3
— А я знал, что мы с ним намучаемся, — с какой-то обреченной уверенностью в голосе произнес глава городского управления инквизиции.
Грузный мужчина с грубым, покрытым глубокими морщинами лицом, которого я видел впервые, еще раз тяжело вздохнул, посмотрел на стоящего рядом Амниса…
— Может, ну его? В Приграничье уж точно поспокойней будет.
Но мой непосредственный начальник лишь поморщился и сказал терпеливо:
— В Приграничье поехать никогда не поздно. Предлагаю принимать решение взвешенно.
После чего они оба сурово взглянули на меня. Я поежился, но автомат прижимать к себе не перестал.
— Не отдам, — заявил уже в который раз.
— Это вещдок! — рявкнул, не выдержав, Амнис.
— Вы мне еще ведро не вернули.
— Оно тоже вещдок!
— Так дела пока нет.
— Будет! Как только посол доберется до столицы!
— Это усатый, что ли? — уточнил я.
— Усатый… — фыркнул начальник управления, а Амнис медленно выдохнул сквозь плотно сжатые губы и, стараясь говорить спокойно, произнес:
— Уважаемый Баклу-бей назначен послом Кайратского султаната и является приближенным лицом султана. Немаленькой, к вашему сведению, страны. С очень немаленьким войском и с сильным союзником в лице гномов. И он совершенно уверен, что на него было совершено покушение. Он сам видел, как вы из этой штуки, — палец инквизитора ткнул в автомат, — сбили его ковер.
— Это была случайность, — только и смог ответить я.
— Таких случайностей не бывает, — хмуро бросил глава.
— У меня — бывают, — потупив глазки, признался я.
— У него — бывают, — подтвердил Амнис. — С ним такие случайности постоянно происходят. Случайно повстречался с демоном, случайно повздорил с эльфами, случайно стал причиной побоища в городе. Это одна сплошная ходячая случайность.
— Может, его прокляли?
— Он сам адепт проклятий, увидел бы. Нет, — убежденно ответил мой наставник, — тут дело в другом. Налицо нехватка мозгов и полное отсутствие просчета последствий собственных поступков хотя бы на шаг вперед.
— Как его только инквизитором выбрало?.. — вздохнул начальник управления.
— Как-то выбрало, — мрачно подытожил Амнис.
— Ладно, — решительно произнес глава. — Ты его наставник — ты его и воспитывай, а я умываю руки. Делай что хочешь, но чтобы я про него больше не слышал.
Фигура начальника замерцала и пропала в легкой вспышке, и мы остались на чердаке вдвоем.
Прошелестев одеяниями, замначальника инквизиции отошел от слухового окна, у которого стоял, приблизился к столу и сел напротив меня. После чего сказал устало:
— Дня не прошло, Павел Алексеевич, как ты опять влип в историю. Это вообще что? — кивнул он на «калаш» в моих руках.
— Подарок, — со вздохом ответил я.
— От кого?
— От друга.
— Понятно, — вторя мне, вздохнул Амнис. Спросил: — Принцип действия?
— Стреляет очередью миниатюрных огненных шаров. Боезапас накопителя — сто выстрелов.
— М-да… Я даже догадываюсь, кто автор. Ведро тоже его рук дело?
— Его, — утвердительно кивнул я. Запираться смысла не было — что на ведре, что на автомате стояло одно и то же клеймо: перекрещенные серп и молот.
— А как он его сделал, не говорил?
— Не-а, — помотал я головой, — он не помнит.
— Ну что ж, я не удивлен. Ладно, — Амнис встал, — попробую с послом дело замять, скажем, что это было испытание нового индивидуального средства противовоздушной защиты. Но с одним условием.
— Каким? — напрягся я.
— Твой друг должен предоставить три экземпляра подобных артефактов в распоряжение инквизиции для изучения и проведения испытаний.
— Я спрошу.
— Павел Алексеевич, — укоризненно покачал головой мой наставник, — неправильный ответ.
— М-м, я постараюсь? — изменил я формулировку, вопросительно глядя на Амниса, но тот снова отрицательно качнул головой. — М-м, будет исполнено?
— А вот это уже лучше. Начинаете потихоньку понимать, как устроены взаимоотношения в нашей организации. В общем, через неделю жду.
И не откладывая в долгий ящик, замначальника управления также телепортировался с чердака, оставляя меня в гордом одиночестве.
М-да, дела-делишечки. Я в который раз поежился, представив, что случилось бы, если б Глушаков вовремя не подсуетился с заклинанием. Вот везет же как утопленнику, честное слово. Впредь эксперименты подобного рода надо будет проводить исключительно на полигоне и никак иначе.
Солнце уже клонилось к закату, когда я спустился с чердака в поисках товарища. Инквизиция была организацией не особо терпеливой, с жесткой дисциплиной и весьма суровым нравом по отношению и к собственным сотрудникам тоже, так что откладывать поручение в долгий ящик не стоило.
Автомат я повесил по диагонали за спину, перекинув ремень через голову, и чуть подвигал, выбирая наиболее удобное положение. Ствол «калаша» смотрел вниз, а приклад чуть высовывался из-за плеча. Оставалось только сделать что-нибудь с мантией, которую я уже начинал тихо ненавидеть. Ну неужели не придумали чего поудобней?
В кандейке кабинета труда Глушакова не оказалось, и я решил пройтись по территории академии, лелея некоторую надежду, что Сергей окажется где-нибудь тут. Вероятнее всего, конечно, он уже был дома с женой, которая магистр белой магии, но чем черт не шутит.
Начать я решил с места, где мы обычно совершали пробежки и тренировки вдоль периметра академии.
Всю немаленькую территорию учебного заведения опоясывала высокая стена, а параллельно ей, отступив на десяток метров, шла полоса из деревьев и кустарника, хорошо эту самую стену камуфлируя и создавая впечатление, что все здания академии находятся на гигантской поляне, окруженной лесом. Помимо этого, зеленая полоса была еще одним поясом обороны на случай вторжения или проникновения. Теперь, благодаря кольцу инквизитора, я это чувствовал — в растительность были искусно внедрены защитные заклинания друидов.
Вот эти десять метров пустого пространства протяженностью в добрых пять километров и были самым удобным местом для пробежек и прочей ОФП.
Звуки города за стену магическим образом не проникали, и я с удовольствием шагал вдоль «зеленки», потихоньку погружаясь в тишину, нарушаемую легким скрипом древесных стволов да шорохом веток.
Вокруг по-прежнему было пусто, но я шел против обычного направления движения, так что с Глушаковым, если он бегает где-то здесь, должен был столкнуться. Между тем размеренная ходьба не требовала контроля со стороны мозга, и я быстро погрузился в глубокие думы о судьбе своей тяжкой.
Недомаг, недоинквизитор — я не обольщался на свой счет. Ни знаний толком, ни умений, ни присущей всем виденным мною инквизиторам какой-то внутренней уверенности и убежденности в своей правоте.
Нет, год в этом мире меня закалил изрядно, иначе и не скажешь. Килограмм эдак двадцать лишнего веса просто испарилось, майка, раньше плотно обтягивающая телеса, теперь висела мешком, а резинку трусов я подтягивал и завязывал узлом уже раз десять, чтобы они не сваливались с меня. Мне по силам было пробежать без остановки полный круг вокруг академии, отжаться раз сто и пятнадцать — подтянуться. Но сомнения, сомнения в самом себе — вот что я так и не смог побороть за этот год. А хуже всего, что из-за меня погибли люди, очень много людей, и это давило тяжким грузом, заставляя снова и снова пытаться понять, где же я ошибся.
Из подобных невеселых мыслей меня выдернул странный звук, что раздался от стены совсем неподалеку. Резкий, царапающий, под аккомпанемент легкого треска сдавливаемых чем-то камней.
Остановившись, я нахмурился и, скинув ремень, поудобнее перехватил автомат, отходя и прячась за ближайшим деревом. Каменная поверхность стены же вдруг вспучилась, а затем с треском разошлась в стороны, пропуская двух пыхтящих подростков, что, держа обеими руками, перли, по-другому и не скажешь, обитый металлическими полосами громоздкий сундук.
— Тихо ты! — прикрикнул идущий первым на своего напарника, который как раз громко ойкнул, оступившись и врезавшись плечом в край разверзшегося каменного зева.
— Да ладно, — ответил второй, морщась от боли, — кто тут услышит? Каникулы же, все поразъехались.
В этот миг я увидел, что оба одеты в мантии стихийников с нашивками магов земли. Что, в принципе, сюрпризом не стало, учитывая, как они прошли сквозь стену, раздвигая камень перед собой.
Зев за их спинами с треском и скрежетом сомкнулся, и стена снова стала девственно ровной, словно и не было в ней только что дыры метровой ширины.
— Каникулы или не каникулы, — прошипел первый, — а за такое и из академии выпереть могут. Молчи давай и тащи.
— Да тащу я, тащу, — не сдержался его красный от натуги напарник, — руки уже отваливаются. Давай поставим, передохнем.
— А и правда, — произнес я, выходя из-за дерева и чуть опустив направленный на них ствол, — поставьте-ка, передохните, заодно и поговорим. Инквизиция, дергаться не советую, — предупредил я обоих на всякий случай.
— Вот же попали, — тихо высказался первый и медленно опустил свой край сундука на траву. На лице его читалась такая смесь разочарования, обреченности и обиды на столь не вовремя появившегося меня, что захотелось расхохотаться.