— Имя, курс! — потребовал я грозно.
— Чутан Хмара, второй курс, — угрюмо ответил парнишка, а его товарищ вдруг упал на колени и запричитал:
— Пожалуйста, только не сообщайте архимагу, прошу! Если меня выгонят, моя мама не переживет! Умоляю!
— Да не унижайся ты, — упрямо сцепив зубы, прошипел Хмара и зло взглянул на меня.
— Посмотрим, — лаконично сообщил я. — Все будет зависеть от того, что вы несете и с какими целями проникли на территорию академии. Что там? — дулом автомата ткнул я в сторону сундука. И, подпустив в голос угрозы, добавил: — Наркотики?!
Дурацкий, конечно, вопрос, но в тот момент ничего получше мне в голову не пришло.
— Ка-ка-ка-какие наркотики?! — так и не представившийся коленопреклонный паренек даже заикаться начал.
— Следящий артефакт там, — вздохнув, ответил первый. — Семейный.
— Твой? — уточнил я.
— Мой, — еще сильнее вздохнув, подтвердил Хмара.
— И зачем?
— Надо.
Хмыкнув такому упорству, я по-отечески взглянул на второго, который в этой паре явно был самым слабым звеном, и почти ласково спросил:
— Ну что, к архимагу?
— Не надо, я все скажу!
— Так как твое имя? — вновь поинтересовался я, и паренек затараторил, видимо, боясь, что я передумаю:
— Зауб Рифу, второй курс. Святой отец, мы просто хотели проследить за завхозом академии. Он очень странный: появляется из ниоткуда, в никуда исчезает, причем это не телепортация, а что-то неизвестное. Мы пытались за ним проследить сами, но это бесполезно. И он очень таинственный, его все боятся, даже преподаватели. Нам кажется, что он не тот, за кого себя выдает, что он… он… он злой колдун!
— Трепло, — с презрением в голосе бросил Чутан, а Зауб, покосившись на него, пробормотал в ответ:
— Тебе хорошо говорить, у тебя положение, деньги и родители-маги. А я — первый маг в семье.
«Значит, не только я засек Иквуса за перемещением во вложенное пространство, — между тем думал я. — Ну и как мне этих пареньков от него отвадить?»
Тут вдруг кольцо на пальце меня ощутимо кольнуло, словно ему не понравилось что-то. Я потер иероглиф пальцем другой руки и снова почувствовал недовольное покалывание. Не знаю почему, но я каким-то неизвестным образом понимал, что оно именно недовольное. А затем с легким шоком и удивлением осознал, что кольцу просто не нравятся мои мысли.
«Такой артефакт в руках студентов — это тоже неправильно», — мысленно произнес я и ощутил, что покалывание стало слабей. Чуть расслабился. А затем, посмотрев на парней, объявил:
— Значит так. Артефакт я забираю. Временно! — остановил я готового взорваться возмущением Хмару. — По поводу завхоза — я вас услышал, но дальнейшую слежку вам запрещаю, этим вопросом займется инквизиция.
— Блин… Отец меня убьет, — помотав головой, протянул паренек, а я, морщась от вновь заколовшего словно током кольца, мысленно пообещал: «Займусь, правда займусь».
Ну и напоследок добавил:
— Архимагу и в администрацию академии я, так и быть, сообщать не буду.
— Спасибо, святой отец! — мигом просиял Рифу.
— Пожалуйста. А теперь взяли сундук и потащили.
— Куда?
Чуть приподняв бровь, я посмотрел на задавшего этот вопрос Чутана и сказал с легкой иронией:
— Ко мне, естественно. А вы что, думали, я сам к себе эту тяжесть попру?
Отправив парней восвояси, я засел перед артефактом слежения и в который раз хмыкнул, удивляясь, до чего дошла магическая наука. Кое-как раскрутив неохотно выдающего семейные секреты Хмару на инструкцию по эксплуатации, я активировал легким касанием большой плоский кристалл в вершине устройства и полюбовался на всплывшее над ним объемное трехмерное изображение академии. Картинку можно было вращать, отдалять, приближать. Максимальный радиус составлял километра три, захватывая помимо академии еще и часть города. Причем если приблизить сильно, можно было даже видеть людей, что светились в тепловом диапазоне. Артефакт показывал их в реальном времени.
Я достал из сундука еще один кристалл, навел навершием на себя и произнес:
— Ширяев Павел, фиксация.
Посмотрев на укрупненное изображение мужского общежития, с чувством легкого удовлетворения увидел, как над ярким огоньком на чердаке появилась надпись: «Ширяев Павел».
Все, теперь, куда бы я ни пошел, стоит назвать мое имя артефакту, и он тут же найдет меня, если я в зоне его действия.
Возможности широчайшие. Правда, я еще не придумал, зачем они мне, ну да, авось, в будущем пригодятся, хоть бы и за теми же султанскими подданными следить. А куда ходит завхоз — я знал и так.
Погасив артефакт и закрыв крышку сундука, я еще раз потер так и не переставшее колоться кольцо и, со вздохом достав «Наставления инквизитору», плюхнулся с ними на кровать, читать. Надо же в конце-то концов понять, что это такое и как с этим жить дальше.
А уже через полчаса чтения я отложил книжку и смачно выругался. Оказывается, символ инквизитора является не только защитным артефактом и источником инквизиторской магии, но еще и своего рода детектором правильности совершаемых поступков и действий. Фраза корявая, но суть была именно такой. За откровенно преступное деяние инквизитор мог неслабо так отхватить от собственного кольца. Вплоть до самой натуральной смерти. Поэтому среди инквизиторов преступников не водилось.
За ошибки и заблуждения наказания, конечно, не имелось, все могут ошибаться, но вот бездействия кольцо не прощало. Похоже, та тайная деятельность завхоза, о которой я знал, кольцом воспринималась как незаконная, и оно подгоняло меня к активным действиям. И судя по прочитанному, чем дольше я с этим буду тянуть, тем сильнее оно станет долбить меня током. Перспективочка не очень, я вам скажу.
В общем, просто так пройти мимо совершаемого преступления и правонарушения я теперь физически не могу — кольцо не даст. А значит, отсидеться не получится.
Тут меня кольнуло особенно сильно, и я, подскочив как ужаленный, завопил:
— Да иду я уже, иду!
После чего, несмотря на опустившуюся на город ночь, побрел к тайному проходу в лабораторию Иквуса, пробормотав на ходу:
— Покоя мне теперь точно не будет. Тут же каждый второй в чем-нибудь да замешан.
Кто-то, где-то, с кем-то
— У инквизиторов новое оружие.
— Очередное?
— Ирония тут неуместна.
— Все так серьезно?
— Более чем.
— От кого информация?
— От агента «Двацатый». Не морщись, я же не виноват, что он безграмотный, сам так псевдоним записал. Теперь уже не исправишь.
— И что он видел?
— Не только видел. Прочувствовал на себе. Артефакт, стреляющий небольшими огненными шарами.
— Насколько небольшими?
— Не больше кулака.
— Ну и? Такие даже щит первого класса удержит.
— У них на ковролете третьего класса стоял. Двацатый говорит, что пробило почти сразу.
— Это как?
— А вот так. За несколько секунд около двух десятков попаданий. Щит просто лопнул. Выжили по чистой случайности.
— Это точно был один артефакт?
— Точно.
— Ты понимаешь, что это значит?
— Более чем.
— Ладно, ступай. Я доложу куда надо.
Глава 4
В лабораторию Иквуса я попал легко, проход был все там же. Спустился по ступенькам вниз, прошел булькающее, капающее и бегущее по стеклянным трубочкам хозяйство и без стука вошел в кабинет.
Остановившись сразу за порогом, я оглядел задумчиво сидящего в кресле завхоза и, тихо вздохнув, сказал:
— Ну, здравствуй, Сева.
— Здравствуй… — негромко ответил тот.
Он был одет в неизменный свой черный и безупречно сидящий на нем камзол, что вызывало во мне постоянную зависть. Спокойный и хладнокровный — даже мое появление не смогло поколебать его уверенности в себе. Хотел бы я быть таким.
Неторопливо поднявшись, Иквус пробежался взором по моим одеяниям инквизитора и чуть замер на кольце. Взглянув затем мне в глаза, сообщил:
— Когда я узнал, кем ты стал, то сразу понял, что ты здесь появишься.
Я пожал плечами, чуть вымученно улыбнувшись.
— Я просто не мог по-другому.
— Знаю, — ответил он. Полувопросительно-полуутвердительно произнес: — Кольцо, да?
— Да, — кивнул я.
— Что ж, когда-нибудь это должно было закончиться.
Я немного напрягся после таких его слов, но завхоз, выйдя из-за стола, просто обошел меня, выходя в лабораторию. Потянувшись за ним, я увидел, как он, пройдя к дальнему столу, тушит реторты под колбами. Затем буквально один пасс рукой — и вся посуда вместе с содержимым взмывает в воздух и с хрустом спрессовывается в единый пульсирующий шар. Еще миг, и шар проваливается в открывшуюся воронку портала, исчезая без следа, оставляя девственно чистый стол.
На мой немой вопрос Иквус кривовато ухмыльнулся и заявил:
— От некоторых вещей надо избавляться решительно и без сожалений, чтобы жить дальше, а не мучиться угрызениями совести.
Тут, вспомнив о ломке, которая ждет всех подсевших на завхозовский эликсир, я всполошился:
— Погоди, а что же будет со всеми-то? Ты ведь сам говорил, резко отменять прием нельзя!
— Нельзя, — ответил тот. — Но это — уже твоя проблема.
— Блин, да как так-то! — возопил я, не ожидавший такой подлости от почти товарища, каковым я с некоторых пор считал завхоза.