Глава 1
— Профессор, рада вас видеть в полном здравии, — ректор академии, уважаемая магесса Сильвия дер Нодерляйн, элегантно поднялась с кресла, приветствуя меня, застывшего на пороге ректорского кабинета.
Подойдя, она подхватила меня под локоток и почти насильно усадила в кресло напротив себя.
— Ну, рассказывайте, Вольдемар, — вернувшись за стол, улыбнулась она, сверкнув очками в тонкой оправе, — как себя чувствуете, как настроение, как готовность вновь приступить к обучению студентов?
— А вы как думаете, — пробурчал я, — три декады проваляться в госпитале, с растущими руками, мучаясь мигренями от этого зелья памяти. Какое тут уж будет настроение.
В ответ магесса сочувственно покивала.
Угораздило же вляпаться. Особенно с зельем. Нет, Вольдемаром Локарисом оно меня не сделало, я продолжал себя идентифицировать как Сергеева Константина Игоревича, но наша личность — это совокупность наших: памяти, характера и биохимических процессов физического тела. А память у меня теперь была двойная. Хочешь не хочешь, а почувствуешь себя другим человеком. Да и тело было Вольдемара, и даже чуточку его скверного характера мне передалось.
Понятное дело, всё это поводом для радости не служило.
— Ну ничего, — примирительно произнесла женщина, — главное, что всё хорошо закончилось, и вы вновь сможете заняться любимым делом.
Любимым, как же. Вольдемар терпеть не мог студентов. Собственно, они отвечали ему тем же. Но, положа руку на сердце, я не мог слишком сильно его в этом винить.
Унылое детство никому не нужного сироты, проведённое за книгами. Издевательства подростков в школе и на улице, затем проснувшийся магический дар было вселил надежду на проблеск светлого будущего впереди, но в магической академии, в которую он поступил, гнобить другие студенты принялись его как бы не сильнее. Он не был сильным магом, и одиночество, и желание поменьше пересекаться с обидчиками, приводило его всегда в то место, где можно было не бояться нападок — большую библиотеку академии. Там он и проводил всё свободное от занятий время, всё больше и больше увлекаясь магической литературой. Поэтому, когда пришел срок выпускаться, впечатляющей магической мощи он экзаменационной коллегии не показал, но поразил всех своим глубоким пониманием теории магии и магических дисциплин. После чего коллегия единодушно приняла решении об оставлении его в академии для работы со студентами уже в качестве помощника преподавателя.
Он прекрасно понимал, что академия, это его единственный шанс хоть на какое-то признание и уважение, поэтому молча предложение коллегии принял и стал медленно, но верно, подниматься по карьерной лестнице, пока не стал профессором магии. К сожалению, в плане магического таланта, он оставался всё тем же посредственным магом.
— Конечно, — я кивнул, с серьёзным лицом, — все декады только об этом и мечтал.
— Замечательно, — просияла та, — как только вы три года назад перевелись к нам в академию Анкарна, я сразу почувствовала в вас фаната своего дела.
Анкарн это было название города, который академия вот уже более тысячи лет осчастливливала своим присутствием. Судя по воспоминаниям Вольдемара, не все жители такое соседство любили, но понимали, что без академии это был бы заштатный портовый городишко, каких десятки по всему побережью.
— А ведь ваши студенты вас заждались, — улыбнулась Сильвия, — соскучились по родному преподавателю.
— Да? — с сомнением подёргал я себя за бороду, — неужели?
Насколько я помнил, Вольдемара они ненавидели стойкой ненавистью, за желчный характер и едкие, язвительные комментарии по любому поводу, а также за полнейшую беспощадность в плане выставления оценок. С чего уж тут им было соскучиться?
Тряхнув длинной неопрятной гривой волос, за время в госпитале ещё сильнее отросшей и вновь ожесточённо дёрнув бороду, я пообещал себе при первой возможности сбрить всё это безобразие, так надоевшее здесь. В этом я, всё таки, оставался больше Константином, чем Вольдемаром, для которого такое состояние волос на лице и голове было нормой.
— Соскучились, соскучились, — закивала головой ректор, — тем более вы им сделаете сюрприз, ведь никто точно не знал, сколько вы проведёте в больнице, поэтому никаких сроков им не сообщалось, как и сведений о вашем состоянии, поэтому, думаю, когда вы завтра появитесь на занятии, они приятно удивятся.
— Не сомневаюсь, — подавив, лезшую непрошенно, глумливую ухмылку, ответил я.
Удивятся, не то слово, вот только вряд ли приятно.
— Что ж, Вольдемар, — Нодерляйн вновь встала из-за стола, — завтра жду вас тут.
— Ах да, — остановила она меня, с милой улыбкой, — когда пойдёте, не забудьте подойти к моему секретарю, вам там надо будет решить небольшие финансовые вопросы.
Я вспомнил, что жил, в арендованной квартире в городе, за которую прошлые декады, ввиду известных обстоятельств, совсем не платил аренду и уточнил:
— Вы, наверное, об аренде квартиры?
— И о ней тоже, — покивала женщина, — мы конечно, со своей стороны сделали всё возможное, всё же вы наш сотрудник, пострадавший во время учебного процесса. Но секретарь вам объяснит подробнее, он должен был нужные бумаги составить.
Раскланявшись, с ней, я вышел из кабинета и направился к секретарскому столу, за которым сидел тот самый бородатый старец, что левитировал меня в лазарет и готовил зелье воспоминаний. Но теперь-то я вспомнил, что звали его магистр Калистратис. Было у него и имя, — Рихад. У Вольдемара, почему-то никогда не возникало вопроса, почему такой явно не молодой и весьма могущественный маг, а звание магистра за красивые глаза не дают, сидит на секретарской должности. А вот я, облокотившись о высокую стойку, задумался.
Локарис отработал в Анкарне три года, переведясь из другой магической академии, и ректор с секретарём уже были на своих местах. Почувствовав в этом всём какую-то тайну, мне немедленно захотелось узнать подробности, но я сдержался, не хотелось, ненароком, наступить на какую-нибудь больную мозоль.
— Мессир Рихад, — произнёс я, — ещё раз хотел сказать спасибо за вашу помощь, если бы не вы…
Я сделал долгую паузу, чтобы тот сам представил, чтобы со мной было, если бы не он.
Магистр добродушно хмыкнул, провел пальцем по длинным свисающим усам.
— Ну а как иначе, Вольдемар, вы же наш преподаватель. Как, кстати, у вас с воспоминаниями?
— Всё отлично, — покивал я, — как и обещали, вспомнил всё.
Тут Калистратис оглядел меня критическим взглядом и покачал головой:
— Да, время идет, а питание в нашем лазарете в лучшую сторону не меняется, пока лежали, сколько потеряли?
— Да, килограмм пятнадцать, — хмыкнул я.
Тоже оглядел свисающую мешком старую одежду.
— Лекари сказали, что это нормально, излишки массы пошли на восстановление рук.
— Нашим лекарям только дай, у них всё нормально, вместо того, чтобы усиленное питание организовать, — покачал тот головой с осуждением.
— Ну что поделать, — развёл я руками, — правда, гардероб, похоже, придётся менять.
Я вновь потеребил излишне свободную мантию.
— Да, кстати, — спохватился, вспомнив, зачем, собственно к секретарю пришел, — там госпожа ректор, сказала, что надо какие-то финансовые вопросы решить.
На госпожу ректора Калистратис едва заметно поморщился, но кивнул:
— Да, всё верно.
Он порылся в пачке бумаг, и выудил оттуда папку с моим именем на титуле. А затем зачитал:
— Итак, эти три декады, пока вы были на лечении, вам начислялось жалованье как действующему преподавателю по профессорской ставке, как если бы вы вели занятия.
Новость была неожиданно приятной, поэтому я не преминул сказать спасибо.
— Пожалуйста, это было меньшее, что мы для вас могли сделать, — ответил Калистратис, затем продолжил, — из этой суммы мы вычли стоимость аренды вашей квартиры, по обращению вашей квартиродательницы миссис Шонс.
Я кивнул, это было вполне логично и понятно.
— Также мы вычли стоимость вашего пребывания в госпитале.
А вот это уже было немножко неприятно.
— А разве госпиталь не принадлежит академии? — нахмурив лоб, уточнил я.
— Принадлежит, — утвердительно ответил магистр, — но любые медицинские услуги, кроме обязательной ежегодной проверки здоровья, — платно.
— И сколько там за три декады накапало?
Когда Калистратис показал, я только тяжело вздохнул, ещё одна стоимость аренды квартиры. Но это оказалось не всё.
— Также… — произнёс мужчина, доставая следующий лист.
— Ещё?! — не сдержав удивления, переспросил я.
— Ну как же, а кредит за зелье возвращения памяти? Очень недешёвые ингредиенты, да и сама работа квалифицированного алхимика стоит дорого, — начал перечислять Калистратис, — а магическое выращивание рук? Скажите спасибо, что нам удалось организовать для вас рассрочку, и то, при условии, что вы весь срок кредита будете продолжать преподавание в Академии.
— Ещё и рассрочка?! И разве выращивание рук не входило в стоимость пребывания в лазарете?
— Ох, — улыбнулся в бороду магистр, — а вы шутник. Конечно же выращивание рук отдельно, пребывание, это только стоимость койко-места и трёхразового питания.