— Поскольку данная эмульсия не имеет собственного направления, измерения или возраста, то все ее качества целиком и полностью зависят от воли наблюдателя.
— Еще четыре балла в аттестат. И садитесь, хватит с вас для первого урока. — Омар ибн Аби Рабиа мягкой бесшумной походкой двинулся к установленному на небольшом возвышении, обитому бархатом креслу, небрежно взмахнул палочкой из эбенового дерева. Столешницы по всему классу зашипели, поверхность их дрогнула и стала зеркальной. — Посмотрите на свои парты, драгоценные мои создания. Это ваше окно в прошлое и будущее, ваш почтовый ящик и ваша вечная связь с предками, ваш защитник и, увы, ваш самый опасный враг. Так как же вам, юные создания, не оказаться среди мертвых, пожелав взглянуть на губы юной чаровницы, и не выдать себя врагу, надумав послать весточку в отчий дом?
Профессор Рабиа сел в кресло, закинул ногу на ногу. Волшебная палочка в его руках удлинилась и превратилась в тонкую трость с серебряным набалдашником.
— Чтобы не сделать оплошности, каждый из вас должен уметь удерживать зеркало в тисках своей воли и не допускать даже малых отклонений от намеченной цели. Достигается это первейшее требование для работы с зеркалами путем выработки жесточайшей дисциплины мысли. Вы обязаны уметь думать только о том, что вам необходимо, и не скатываться ни на что постороннее. У кого-нибудь имеются вопросы?
Класс молчал. Вопросов ни у кого не возникло, поскольку никто ничего не понял.
— Прекрасно. Тогда приступим к практическим занятиям. Разбейтесь на пары. Первое упражнение: ученики, ближние к окну, говорят, дальние от окон — слушают. Задача говорящих: в течение десяти минут рассказывать напарникам о верхнем левом стекле в оконной раме, ни на что не отвлекаясь и не переходя на другие темы… Начали!
Профессор щелкнул пальцами, и на подлокотнике возникли песочные часы.
— Значит, первым говорю я, — повернувшись к соседу, погладил подбородок Битали. — Стекло в оконной раме. Оно наверху. Оно сделано из стекла. Оно чуть пыльное, внизу грязи больше, чем сверху. Оно прозрачное. Стеклянное. Размером примерно локоть на локоть. Толстое. Сделано из стекла. Обычного стекла, расплавленного и остуженного. Стекло делается из песка. Чистого и отборного. Песка много в пустынях. Там жарко и нет домов. Ничего не растет. Ни травы, ни деревьев, ни кустов. Там нет воды. Вода уходит в песок. Поэтому рек и озер там нет. И рыбы…
— Можешь не продолжать, Кро, — подмигнул ему недоморф. — Подозреваю, что рыба, которую ты только что помянул, не имеет к верхнему левому стеклу здешнего окна никакого отношения. Ну, совсем не в тему! Вместе с реками, озерами и морями.
Однако Надодух веселился зря. Когда он и Битали поменялись ролями — он сам, начав с деревянной рамы, уже через минуту увлеченно рассказывал соседу о жирных красных дождевых червях.
До конца занятия ученики успели сделать по пять заходов, но на первом уроке ни одному не удалось удержаться в рамках заданной темы дольше одной минуты.
— А посему, драгоценные мои друзья, — подвел итог профессор, взмахнув тростью, — работать с зеркалами вам еще рановато. Для начала овладейте дисциплиной собственного сознания.
И все столешницы класса снова стали сосновыми, покрытыми одним слоем коричневой морилки.
Вернувшись в башню, Битали с облегчением скинул с себя одежду и упал на постель:
— Кошмар! Еще никогда в жизни никто так не издевался над моими мозгами. Голова болит, будто я две ночи не спал и бился лбом о стену. Он у вас всегда такой?
— Ты про кого? — Недоморф тоже скинул учебную форму, натянул майку и длинные шорты.
— Про последнего.
— Тут ты не прав! Омар ибн Аби Рабиа очень умный ученый. Знает все что можно и еще чуть-чуть того, о чем никто не догадывается, — неожиданно встал на защиту профессора Надодух. — Ты бы видел, как он на тартарологии Лысого Расетрота из небытия вызвал! Черный монстр в три роста высотой с двумя оскаленными пастями и шестью руками. Половина класса на месте обмочилась! С тех пор ни один школяр больше не пытался гадать на костях в полночь у себя в комнате.
— Я и не говорю, что он плохой, — поправился Битали. — Я говорю, что голова после его урока как ватой набита. Ничего не соображаю. Может, в душ сходить? Ужин когда будет? Там вечером такая же давка, как в обед?
— Умываться иди, — стал загибать пальцы, отвечая на вопросы, недоморф, — ужин будет, вечером там три часа на питание, все спокойно поесть успевают. Хотя, конечно, иногда совсем пусто бывает, а иногда толпа набегает, как в обед.
— А ты пойдешь?
— Сохнуть долго, — пригладил шерсть на плече сосед. — Я лучше освежитель для белья вечером под одеяло суну.
— Как знаешь. — Кро достал полотенце и как бы невзначай спросил: — Ты не знаешь, лестница, что от душевой, она как далеко вниз уходит?
— До бесконечности, — с легкостью ответил недоморф. — Ты чего, забыл? Там, внизу, она переходит в пологий спуск и идет к озеру Де Леври. Мы же через нее каждый… Ах да, ты же первый раз приехал. Да еще опоздал. В общем, там подземный ход.
— Знаю, — кивнул Битали, надевая тапочки. — Мне директор рассказывал. К озеру приходит автобус.
Когда он вернулся, комната оказалась пуста. Надодух отправился куда-то по своим делам. Пользуясь свободным временем, Кро решил заданные мадам Кроус уравнения, перелистал справочник Латрана. Среди домовых духов никого круглоглазого он не нашел, зато среди описаний в конце книги обнаружил сразу трех похожих на Батану существ. Первым был пещерный бескрылый вампир ампо, другим — гвинейский корочковый лемур, третьим — монсалватский эльф. Род духов-хранителей, обитателей исключительно каменных домов, истребленный вместе с катарской магической ветвью во время Большой Войны. Иллюстраций в справочнике не имелось, но из описаний было ясно, что из всех троих только эльфы пользовались одеждой и обувью.
— Значит, Батану эльф? — вздохнул мальчик. — Тогда не так обидно, что оценку не поставили. Домового я так и не вызвал.
— Господин меня звал? — услышал он со стороны окна.
— Батану?
— Ты произнес мое имя, господин. Я давал клятву вернуть долг и пришел на зов.
— Извини, не знал, что потревожу… — Битали почувствовал себя неловко, сунул руку в коробку с конфетами, подвинул ее к краю стола: — Вот, угощайся. Надеюсь, тебе понравятся. Желейные. Я такие очень люблю.
— Я еще не отплатил за угощение, господин.
— Не называй меня господином, от этого я кажусь себе старым и бородатым, — усмехнулся Кро. — И можешь забыть про молоко, это такой пустяк. К тому же оно было школьным. Попробуй лучше конфету. Считай, я позвал тебя, только чтобы угостить.
Эльф не ответил — однако в коробке что-то зашуршало.
«Хорошие существа все эти духи, — подумал мальчик. — Самый злобный и коварный из них не возьмет без разрешения ничего чужого, даже конфетку. Не войдет без разрешения в дом. Не нарушит взятой клятвы. Обостренное чувство справедливости! Жалко, что люди не такие. И смертные — тоже».
Никаких звуков в комнате больше не возникало. Похоже, напрасно потревоженный эльф ушел. Битали тоже убрал учебники — по его мнению, настало самое время подкрепиться.
Когда он выбрался через стену, оказалось, что во дворе замка идет ожесточенное сражение. Не меньше четырех десятков ребят с диким азартом гонялись за тремя мячами, подбадриваемые еще большим числом болельщиком. Битали замедлил шаг, пытаясь разобраться в происходящем. То, что целью игроков было забросить мяч в баскетбольную корзину противника — угадывалось без труда. Труднее было разобраться, кто и против кого сражается. Сперва Кро решил, что рядом идут сразу две игры. Четыре команды — четыре корзины. Две команды носили треугольники ордена Грифа, среди игроков другой он узнал «тролля» из своего класса. Вот только мячей, по его мнению, было многовато. И команды слишком часто забегали на чужое поле. Но тут началась скоординированная атака, и стало ясно, что полторы команды «ордена» пытаются с двумя мячами прорваться к корзине «троллей», в то время как примерно треть осталась обороняться от нападения игроков с третьим мячом.
Значит, игра была общей! Четыре команды, три мяча, одно поле. Еще одна корзина, кстати, оставалась неиспользуемой — про запас. Следовало только добавить, что прочие правила больше напоминали регби, а не баскетбол: мяч пинали ногами, носили в руках, кидали, отнимали, игроки врезались друг в друга плечами, головами, запрыгивали сверху. Для отражения натиска и проведения своей атаки годились любые способы без ограничений.
У Битали даже заныло под ложечкой от желания побегать с мячом в общей свалке — но, увы, он не знал, кто и как собирает команды. Да и к началу игры, похоже, он безнадежно опоздал.
— Ладно, не последний раз, — решил Кро и нырнул в столовую.
Здесь оказалось почти пусто: два десятка школяров сидели за столами, еще двое только накладывали себе снедь. Пользуясь возможностью, Битали нагрузил свою тарелку от души: тушеным с изюмом и черносливом рисом, котлетами, куриными крылышками, жареными пескарями, и в итоге наелся так, сразу за обед и ужин, что с трудом пробрался обратно в башню и сразу упал в постель.