— На любые. У нас в каждом роду хоть какие-то родичи, но есть. Четыре тысячи лет между семьями браки заключались! Уже никто в стороне не остался.
— Меч короток, — негромко, но внятно высказался Арно Дожар.
— Это тема уже другого предмета, мсье Дожар. А вы, мсье Сенусерт, надеюсь, все поняли? Или есть вопросы?
— Нет, мсье Гроссер, спасибо за подсказку на будущее.
— Всегда рад помочь. Теперь вернемся к векам становления…
Битали Кро не мог похвалиться такой же долгой родословной, как у соседа, а потому преподавателя слушал в половину уха. Короткая фраза юного графа напомнила ему о совсем близком уроке гендерных искусств. Там опять начнется — трое на одного. И что тут делать — он не мог придумать, несмотря на все свое старание.
Наконец перечисление родов, семей и континентов закончилось. Еще с полчаса учитель посвятил рассказу о достоверно известных родах, деградировавших в смертных и обезьян. В школе маркиза де Гуяка, как успел заметить Битали, это стало традицией: приводить примеры того, как излишне безмятежная и сытная жизнь расслабляет людей, делает их слабыми и беззащитными, отучает от самодисциплины и знаний, превращает в животных.
— Недаром их называют «братьями нашими меньшими», — в тон его мыслей закончил мсье Гроссер. — Очень многие мохнатые, тупые, четырехрукие и четвероногие являются нашими родичами всего лишь в сотом-двухсотом поколениях… На сегодня все. Рад был всех вас видеть, юноши и девушки, до свидания.
Ученики стали собирать учебники, торопливо потянулись к выходу: выбираться из каземата историка было долго, а время пошло уже их личное, обеденное. Задержалась только четверка заговорщиков, переглядывавшихся между собой.
— И чего спросить? — шепотом поинтересовалась Анита. — Мсье, вы не считаете, что наш директор Темный Лорд?
— Нет, лучше сразу: вы не заметили, в последнее время у профессора Бронте не появилось склонности к садизму? — предложил недоморф. — Или, как вы считаете: Артур Бронте не стал служителем темных сил? Поклоняется ли он злу?
— Надо узнать только, — поправил Битали, — не изменился ли директор со своих детских лет в худшую сторону?
— Сильно в худшую сторону, — уточнила Горамник.
— О чем шепчетесь, молодые люди? — первым не выдержал посаженный на цепь преподаватель. — Вы хотели о чем-то спросить?
— Да, мсье! — решился Кро. — Скажите, вы слышали что-нибудь о маге Двух Драконов?
Историк захохотал. Громко и жизнерадостно, позвякивая железными звеньями.
— Ой, молодцы! — утер он глаза. — Ой, посмешили! Вы ни разу не спрашивали мадам Кроус, знакома ли она со сложением? Или мадам Деборе — слышала ли она о кофейной гуще? Ой, давно я так не смеялся! Ну, конечно же, детки, я слышал про этого славного парня и даже имел честь быть с ним знакомым. Надо сказать, это самый благородный из известных мне магов и самый сильный из существовавших в нашем прошлом чародеев. Человек-эпоха, трудами которого существующий мир принял привычные вам всем черты.
— Как это «благородный»?! — отчаянно возмутилась отличница. — А как же его жестокость, убийства, пытки и издевательства?! Разве не он истребил всех колдунов на Саксонских островах? Разве не он оживлял и натравливал на смертных мертвых животных? Разве не он убил двух спящих драконов, науськав их друг на друга? Про это написано во всех справочниках и энциклопедиях! Если вы не знаете, я могу их вам принести!
— Дорогая моя фея! — упав на кресло и отвернув цепь набок, учитель снова утер слезы смеха. — Милая моя девочка… Неужели ты и вправду веришь всему тому бреду, что написан в пыльных толстых книгах?
— Как же иначе? Это ведь мудрость, накопленная человечеством! Только благодаря…
— Юная леди, — наконец начал успокаиваться Гроссер. — Неопытная моя и доверчивая девочка. Должен вас огорчить, но в большинстве всех этих знаменитых опусов, — указал он на собранные возле стола книжные шкафы, — в лучшем случае нет и половины правды. Увы и ах, но книги пишут победители, а потому мы никогда не узнаем о благородных целях несчастных, что поднимали неудачные бунты и начинали безнадежные войны. Книги пишут выжившие, а потому мы никогда не узнаем о подвигах отважных воинов, но постоянно зубрим побасенки про мудрость трусов. Историю пишут подонки, объединившиеся против героев, дураки, крикливой толпой затравившие мудрецов, и негодяи, прятавшиеся в норах в те часы, когда благородные и честные мужи погибали в битвах.
— Значит, история про двух драконов — это ложь? — решила уточнить Горамник.
— Правда, моя девочка. Истинная правда от первого до последнего слова, — кивнул учитель. — В те годы мой друг был еще очень юн, ему не стукнуло и полусотни. Но он уже успел обрести немалую известность благодаря активному проповедничеству самых высоких духовных идеалов. И очень часто подкреплял свои слова грубой силой, ибо так устроен мир, что само по себе слово приносит мало пользы. Тогда, больше десяти веков назад, маги не скрывались от смертных, а повелевали ими. Ставили над обычной толпой своих правителей, что вынуждали всех прочих вести нужный образ жизни, накапливая для чародеев силу, строить для нас дома и святилища, добывать для нас пищу и изготавливать предметы обихода. И этот юный чародей не стал исключением, выбрав для своих целей какого-то саксонского королька и собрав для него королевство. Как обычно, опорой любой страны становятся укрепленные убежища для людей и смертных. Замки, города. Для столицы, что должна была стать сердцем нового королевства, мы выбрали обширную скалу, неприступную со всех сторон, удачно расположенную, достаточную, чтобы вместить большое поселение. Начали строительство: проложили дорогу, перекинули на скалу мост, возвели первую башню, первые дома, — как вдруг скала содрогнулась, и все наши постройки рухнули. Разумеется, мы сочли это проявлением вражеской магии, воздействием заклинаний кого-то из врагов. Хотя, конечно, количество силы, необходимой для встряхивания целой скалы, было безмерным, и колдунов, способных на подобное воздействие, мы вспомнить не могли. Что же? Пришлось на этот раз смириться, провести защитные обряды, ограждающие город от чародейства, приготовить и расставить вокруг амулеты и начать строительство сызнова. И опять, когда часть строительства была уже завершена, скала содрогнулась и город разрушился.
— Так вы были там, мсье? — изумилась Генриетта.
Но Анита ткнула ее локтем в бок и прошипела:
— Дай послушать!
— В тот раз нам очень захотелось найти неведомого врага и уничтожить его. Хотелось начать ради мести войну, заставить врагов умыться кровью в плату за доставленные нам мучения. Смертные обратились к королевскому магу, но тот уверил, что никто из соседей не пытается затеять с нами вражды. Мы начали строительство в третий раз, и нам удалось построить немало, как вдруг…
— Скала дрогнула снова! — не выдержал недоморф.
— Да, все строения превратились в руины, — признал Гроссер. — И опять мы схватились за мечи и амулеты, оглядываясь в поисках врага. И опять королевский маг успокоил нас, уверив, что способных на столь могучее воздействие колдунов нет далеко окрест. Он стал искать секрет в самой скале, прошел сквозь нее под землю и вскоре вернулся, весь в крови, со следами тяжелых ран. Он сказал, что принес радостную весть: под скалой есть обширное озеро, которое способно напоить город во время любой, самой долгой осады и может использоваться даже в обычные, мирные дни. За скалу же можно больше не бояться. Ее сотрясали два обитавших в подземелье дракона, но теперь они мертвы.
— Так маг убил их или нет?
— Этот вопрос мы задали ему спустя два месяца, пробив к озеру подземный ход. Вода, знаете ли, всегда была огромной ценностью для любого поселения. Мы увидели туши двух смертоносных ледяных драконов, столь огромных, что размеры их превышали любые мыслимые пределы, и походивших на составленные рядом надвратные башни. Похоже, они спрятались в гроте над озером в незапамятные времена и жили там, питаясь случайно забредавшими в пещеры в поисках укрытия путниками и зверьми. Сперва они скрывались там от летнего зноя, а долгими зимами наводили ужас на окрестности, а потом, когда зимы стали короче, а лето — длиннее, в какой-то год стали слишком велики, чтобы вылезти через старый лаз наружу. Мы спросили нашего друга, как он смог в одиночку справиться с этими тварями? Маг засмеялся и сказал, что это пустячное дело. Он всего лишь поссорил драконов, натравил друг на друга и подождал, чем закончится поединок. Никто так и не понял, говорил ли он правду или проявил скромность. Ведь все помнили полученные им и долго заживавшие раны. Но в любом случае, подвиг этот оказался столь несомненным, тяжелым и полезным для людей, смертных и обитаемой земли вообще, что наш друг Эриджун получил прозвище-звание мага Двух Драконов, а настоящее его имя использовалось все реже и реже.
— Его звали Эриджун? — ощутил в душе слабое покалывание давнишнего воспоминания Битали. — Странно, ни в одном справочнике это имя не указано.
— Разумеется, — кивнул учитель. — Ведь, зная имя, можно вызвать дух усопшего. А этого его враги боятся больше всего. У Эриджуна слишком много наследников, готовых продолжить его дело. Давать советы и продолжать учение можно и в мире духов.