Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Александр Верт

Пекло 2

Глава 1

Металлический носок ботинка осторожно ворошил камни, упавшие в пепелище костра. Зена уже поднялась над горизонтом и заполнила небо ровным серо-желтым светом. Этим двоим этого было достаточно, чтобы осмотреть то, что осталось от лагеря.

Говорить не получалось, да и вид сгоревшей птичьей туши в котелке почему-то, вместо отвращения, вызывал ворчание в животе. Голод давал о себе знать, хоть и некогда было его утолять, да и нечем. Все твари Пекла прятались от Зены, забиваясь в самые темные углы.

Толкнув одно из тел в пробитом осколком металла бронированном костюме, Шеф все же шагнул к телу, которое поначалу обходил. От добродушного толстяка Роберта осталось только сожженное подобие тела, но пальцами оно по-прежнему сжимало автомат.

— На самом деле ты прикрыл наши задницы, — сказал телу Шеф и наклонился, чтобы пошарить рукой по груди погибшего товарища.

— Я не думаю, что жетон уцелел, расплавился наверно, а ты еще обожжешь пальцы, мало тебе ожогов на руке, — ворчал Кирк, стоя на камнях с заброшенным на плечо автоматом.

Он вроде и вызвался пойти с Шефом. Сам хотел все осмотреть, но, увидев, что осталось от лагеря, не хотел уже ничего. Даже диск с его возлюбленной блондинкой его не интересовал.

— Я должен проверить, — ответил Шеф, не обернувшись.

Ни жетона, ни расплавленного металла на груди пальцы не находили. Пришлось подниматься к обгоревшей шее. На то, что осталось от лица, Шеф даже не смотрел, на свою обожженную руку тоже. Она пострадала совсем не так, как тело несчастного Роберта, похожее на сплошной черный струп. У Шефа между локтем и кистью на красном ожоге багровыми пузырями вздувалась кожа, еще и солнце продолжало ее жечь. Что с этим делать, он не знал и просто старался не думать. Пока рука способна шевелиться — все нормально.

— Пока душа еще способна болеть, ты — человек, — вспоминались почему-то слова прежнего Шефа, сказанные когда-то спьяну за общим костром.

У нынешнего Шефа — Оливера Финрера — ничего в душе не болело. Там было пусто и тихо, словно с разгромом его клана все его существование закончилось, а потом пальцы находили плавленую цепочку, и в этой внутренней пустоте вдруг вспыхивали облегчение, надежда, горечь, жажда, жадность, гнев и просто скорбь.

Скользя пальцами по остатку металла, он нашел жетон. Тот оказался под плечом у Роберта и потому от взрыва уцелел.

Вытащив его на свет, Шеф отер его о штаны и спрятал в один из карманов, глухо зашипев от боли. От резкого движения руки один из пузырей лопнул и по руке потекла темная серо-багровая жижа.

«Ну да, только инфекции тебе и не хватало», — сказал сам себе Шеф и просто осмотрел руку. Все равно пузыри вскроются, все равно обрабатывать руку нечем, разве что прижечь так, чтобы шрам остался и рука еще месяц не поднялась, а она ему была нужна. Лишиться правой руки сейчас, когда он просто обязан совершить чудо, он не мог.

— Ладно, — сказал Кирк, понимая, что ругаться все равно смысла нет. — Я схожу за жетоном Дональда.

— Нет, я должен сам, — отрезал Шеф. — Если от склада ничего не осталось, проверь хотя бы сейф. Если в моем бараке уцелел хотя бы он, я буду счастлив.

Спорить с ним Кирк не стал, а просто пошел к тому, что осталось от здания с лупатым круглым окном. От него действительно что-то осталось и это удивляло.

Шеф же пошел в ту сторону, где раскореженная взрывом машина оставила лишь обломки камней. Он не был уверен, что сможет найти хотя бы тело убитого Дональда, но должен был попытаться ради жетона.

Жетоны были единственным, что еще говорило о их существовании. Всех осужденных, сброшенных в Пекло, вытирали из системы, удаляли, словно неудачный файл. Их браки автоматически разрывались. Их дети вдруг оказывались лишены родителя. У их родителей становилось на одного ребенка меньше. От приговора до полного уничтожения последней информации обо всех, кто был здесь, говорят, проходило всего сутки. Вот ты был, и вот тебя уже нет, остается только металлическая холодная бирка с именем, твоей родной планетой и номером приговора. Не забрать такую с тела убитого товарища — то же самое, что навсегда забыть о его существовании.

Дональд все же нашелся. Обломком стены долгожителя Пекла придавило, ломая и без того мертвое тело, но везение все же не совсем его оставило, сохранив целым его голову и тот самый жетон.

Шеф рванул его, чтобы не возиться с обломками.

Верить в смерть Дональда было тяжело. Он казался вечным. Восемнадцать лет прожил здесь Шеф, вырос, стал лидером, а Дональд всегда был старшим мудрым товарищем, иногда грубоватым, но мудрым. Его все слушали, его уважали и теперь его совета или хотя бы пинка не хватало. Впервые смерть товарища в сознании Шефа по-настоящему не укладывалась, все казалось, что сейчас старик выйдет из-за поворота и скажет им, что все они раскисшие идиоты, а потом еще отвесит оплеуху.

Первую затрещину от Дональда Шеф, тогда еще Бешеный Олли, получил еще в четырнадцать, только попав к Демонам. На втором дежурстве на вышке. Олли сидел на ее металлическом полу под навесом, обнимая колени, и бессмысленно смотрел на пустынный горизонт, над которым плавилось небо без единого облачка и дуновения ветра.

— Это ты так дежуришь? — спросил Дональд и шлепнул ладонью по уху так, что у Олли в голове зазвенело.

Потом уже, много позже Оливер узнал, что это было нежно, потому что, когда Дональд бьет всерьез, дух вышибает даже у самых крепких.

— Так день же, — попытался оправдаться Оливер, потирая ухо, — а небо и так видно. Капсулу я замечу…

— А если враг? — возмутился Дональд.

— Но мне говорили, что на базы не нападают и…

— Это Пекло, пацан! — рявкнул на него Дональд. — Тут может быть все что угодно, запомни это и проваливай спать. Дальше дежурю я.

Тогда перепуганный Олли буквально убегал с вышки, не понимая, какой важный урок ему тогда давал один из старших Демонов.

— Это Пекло. Тут может быть все, — шептал Шеф, теперь уже окончательно в этом убедившись, и с силой сжимал жетон Дональда. — Спасибо тебе за все и прощай. Без тебя и других я бы здесь ни за что не выжил.

Зачем он это говорил, Шеф и сам не понимал. Здесь было не принято прощаться с убитыми, устраивать похоронные церемонии или скорбеть, но ему хотелось это сказать, еще и в голове всплывали нелепые слова Карин о том, что все может быть иначе, что ему можно убежать отсюда, что на Майкане найдутся те, кто будут его защищать.

«Если это безумие свершится, — думал Шеф, шагая по обломкам, — я вывезу ваши жетоны. Все вывезу отсюда — туда, на свободу!»

Это обещание ему и самому казалось глупым, но он сжимал жетон так, что тот почти впивался в кожу, а еще один пузырь лопался, орошая камни кровавой жижей.

Теперь Шеф хотел найти еще одно тело, но уже не ради жетона. Он хотел убедиться, что Тибальд мертв. Он точно знал, что выстрелил, но в тот момент вражеский танкобур уже вспорол породу и едва не завалил его обломком стены. Слишком высока была вероятность, что в пыли, стреляя наугад, он мог промахнуться.

— Он цел! Прикинь, он, нахуй, цел! — заорал Кирк, отвалив в сторону почерневший от огня обломок стены. — Тут, сука, даже карта почти цела!

— Да быть не может! — воскликнул Шеф и, забыв обо всем, бросился по обломкам назад к центру лагеря, равнодушно перепрыгивая через тела чужаков.

— Да сам смотри! — сказал лысый Кирк и заржал так, что его смех эхом разлетелся по руинам лагеря.

Он стоял в центре барака у обгоревшего, обугленного до самого основания дивана и показывал на стол, который пламя только лизнуло, опалив склеенную карту. Рухнувшая стена буквально накрыла его, а теперь, когда Кирк смог откинуть ее в сторону, становилось ясно, что самый ценный угол все еще цел, и металлический сейф с тугим замком стоит на своем месте.

— Ну, хоть что-то, — сказал Шеф нерадостно только оттого, что поверить не мог, что это действительно реально, а потом, вспоминая, искал записывающее устройство на столе, не находил, заглядывал под стол и тут же сам начинал истерически ржать.

Потерянное устройство лежало на полу под столом и, кажется, было целым.

— Я тогда открою сейф, — сказал Кирк, когда Шеф все же выбрался из-под стола.

— Да, не уверен, что у меня хватит сил…

Шеф вообще не понимал, как он еще стоит на ногах после всего, может, потому что во время взрыва его вырубило и тело восприняло это как отдых. Запрыгивая в спасительный танкобур и наспех закрывая люк, так что пламя до руки все же дотянулось, он даже упасть не успел. Машина перевернулась, и он приложился о металлическую лестницу головой так, что где-то за ухом осталась кровавая ссадина, очнулся он уже на рассвете под сделанным наспех навесом. К тому моменту было уже ясно, что насос выплюнул полведра воды и умер, но в танкобуре есть небольшой ее запас, а значит можно не паниковать.

Пуля прошла ногу Берга насквозь, и его рану Кирк успел прижечь, благоразумно дав капитану кляп. Смотреть на него Шефу было труднее всего, вот он и отправился на эту вылазку, как только смог встать, только бы не видеть бледное лицо с разбитыми губами. Состояние капитана было неважным и в этом была виновата не столько рана в его ноге, сколько сам Шеф, который не только выбил ему зуб, но и, судя по всему, сломал несколько ребер, а за что? Шеф и себе ответить не мог.