— Я помню, помню, Томаш уже все нашел, сейчас Янек Вас проводит и принесет все нужное. Здесь у нас вай-фай, пароль получите и пользуйтесь. А я сейчас пойду, займусь кое-какими делами, к нам гости пожаловали, — Витковски стал прощаться.
— Гости — это часом не Тарас Музур, псевдо — Тополя? Заместитель главы «Правого сектора»? — в лоб задал вопрос Зверь.
Вопрос практически ударил польского контрразведчика, что называется, под дых. Тот аж дернулся от неожиданности, хотя обладал отменной выдержкой.
— А вот с этого момента можно подробнее? Откуда Вы, Максим, знаете этого… Нет, я понимаю, Вы журналист, но Мазур не так часто светился, как его шеф Ярош, — в глазах у Витковски загорелся интерес. Как же — внезапно нашелся тот, кто знаком с функционером из УНА-УНСО, которая превратилась в «Правый сектор». А «Правый сектор», видимо, и в этом отрезке украинской новейшей истории натворил немало…
— Ну, подробно не могу, я не очень хорошо знаю Тополю, пару раз встречались. Но поговорить с ним было бы интересно, — дипломатично ответил Зверь.
— Чудовние! Немного пужднее мы устроим вам встречу, так сказать, будете брать интервью. Но не сейчас, домовились? — видно было, что поляка посетила какая-то идея.
— Нэма пытань! Домовылысь! — по-украински ответил Макс.
В новую палату он пошел, так сказать, налегке. Все равно вещей своих у него не было — видимо, форму или что там на нем было, сдали на хранение в кладовку или в стирку отправили, а мобильник или какие-то другие гаджеты или у той же контрразведки, или им амбец случился. Артобстрел — это ж не шутка.
«Кстати, надо спросить у этого контрика — где моя мобила? Если она есть — то смогу по адресной книге пробежаться, кто там у меня в ней? Сразу станет понятно, что от старого времени осталось, а что по-новому пошло… Ну и счас в интернет залезу, сразу все будет ясно…» — Макс, наметив план действий, немного оживился.
Янек следовал за ним, как тень. Но как только они вошли в лифт, чтобы подняться на два этажа выше, он встал к двери лицом, жестом показав, что выйдет первым. И после того, как они вышли на третьем этаже, пошел впереди, одновременно показывая путь и как бы заслоняя охраняемое лицо.
«Судя по всему, личником [личный телохранитель] долгое время работал, грамотно прикрывает», — успел подумать Зверь.
Успел — потому что как раз дошли до поворота коридора, где все и началось…
…Первый удар Янек успел отразить. Видимо, чисто на рефлексах. Нападавший, скорее всего, хотел сработать бесшумно — все-таки, госпиталь, тишина, шуметь нельзя — поэтому нож был направлен точно в сердце. Поляк успел повернуться в сторону и лезвие вошло в мощный бицепс. Янек моментально правым боковым отправил нападавшего в лучший из миров — судя по тому, как тот упал головой вперед.
«Или глубокий нокаут, или писец пацану…», — промелькнула мысль в голове Зверя.
Промелькнула — потому что мыслям уже ни времени, ни места не было, работали только рефлексы. И чтобы остаться в живых, надо было полагаться только на них. Думать можно будет потом, если будет чем — судя по всему, четверо неизвестных пришли за его, Максима, головой. И всерьез готовы были ее оторвать.
Второй нападавший — громила в камуфляже с маской-«балаклавой» на голове — выдвинулся сразу же из-за спины своего коллеги, который так неудачно нарвался на кулак Янека Пшимановского. В обеих руках этого бугая было по ножу, и он их достал не для понта — по тому, как он двигался и как держал в руках клинки, сразу видно было профессионала. Но Пшимановский тоже был профессионал. Потому что не стал затевать, как в шпионских боевиках, какой-то танец с саблями, а левой (раненной!) рукой откуда-то моментально выудил что-то маленькое, но огнестрельное. Прозвучало два сухих таких кашля — и «кин-конг ножевого боя» из вертикального положения моментально перешел в горизонтальное. Причем навсегда.
Беда всех профи в том, что они одинаково подготовлены. В смысле — стандартно мыслят и стандартно действуют. Поэтому сразу же в ответ на огневой контакт, предложенный охранником Максима, нападавшие поддержали его предложение аналогичным способом. Янек успел только заслонить своим могучим организмом своего подопечного — и все. Он даже не успел перебросить свой пистолет в правую руку. Было вообще удивительно, как он смог стрелять с левой после удара ножом, ведь из руки хлестала кровь. Наверное, именно в первые секунды, находясь в шоковом состоянии и не успев почувствовать боль, Янек успел достать оружие и выстрелить. Но такие чудеса проходят лишь раз и в следующие несколько секунд во лбу поляка возникла аккуратная маленькая дырочка. И, следуя закону «действие равно противодействию», Пшимановский медленно завалился назад.
После этого счет пошел на секунды.
Позже Макс, как не пытался, не мог вспомнить подробно, что и как он делал. Ему здорово помогли следователи, которые пару часов колдовали в коридоре и буквально обнюхивали каждый сантиметр госпитальной территории. Какие-то воспоминания потом он смог достать из мозга. Но в целом картинка боя напоминала смазанное фото, когда фотоаппарат щелкнул какого-то бегущего или быстро едущего человека.
Оставшиеся двое нападавших были вооружены. Причем, не ножами или пистолетами — у обоих в руках находились компактные АКС-74У, автоматы, прекрасно подходящие для стрельбы в упор. На расстоянии более 100 метров эти кургузые недомерки давали очень низкую кучность и рассеивание происходило по принципу «куда Бог пошлет». Но на 10–30 метров они прошивали насквозь даже бронежилет, правда, только 1–2 класса защиты.
Судя по всему, после выхода из строя двоих своих коллег их намерения взять живым Максима Зверева, если и присутствовали ранее, то моментально подверглись серьезной корректировке. Именно это объяснили следователям многочисленные пулевые отверстия в стенах того участка больничного коридора, где пришлось пересечься Максу и нескольким очередям из двух автоматов.
Хоть убей, но Зверь не смог вспомнить, каким образом он умудрился уйти от выстрелов практически в упор. Причем, не от одиночных — оба нападавших выпустили в него по пол-рожка. Но момент столкновения он запомнил совершенно четко — он свалился на своих противников прямо с потолка. Как позже пояснили ему те же польские следователи, он сумел в прыжке оттолкнуться от стены, причем примерно на уровне полутора метров и оттуда уже атаковать нападавших. На побелке были видны следы его ног. Как он это сделал — Макс не помнил. Были догадки — вначале он прыгнул на подоконник, а уже оттуда — на стену, такой себе трюк в стиле Джеки Чана средней сложности. Но одно Зверь помнил совершенно четко — раньше он подобных трюков не делал. И каким бы крутым рукопашником он не был, но один с голыми руками против двух автоматов никогда бы не попер. Впрочем, выбора в тот момент у него не было…
Одним словом, после его головоломного прыжка было всего два технических действия — прыжок на шею одного автоматчика, естественно, с одновременным ее скручиванием до положения неестественной выворотности, и выстрел из одолженного АКС-74У во второго стрелка с одновременным приходом в негодность его цветущего организма. Плюс реки крови, брызги мозга из разлетевшейся головы нападавшего и прочие неприятные для врачей и случайных больных последствия этого, без сомнения, террористического акта.
Честно говоря, Максим даже не успел как следует испугаться. Все прошло очень быстро и судя только по обрывкам воспоминаний в его голове мозг Максима Зверева минимально участвовал в процессе защиты его хозяина от нападения.
Именно это обстоятельство заставило Максима напрячься.
Потому что он почувствовал свое тело немного чужим.
Что не могло не насторожить…