Глава пятая. Украина-2. Вторая попытка
Порой бывает так, что нужно вовремя остановится. Просто для того, чтобы посмотреть — правильно ли все сделал? Проверить — не забыл ли закрыть газ, воду, не оставил ли свет в туалете? Или — спят ли дети, выключена ли плита? Ну, или на работе — правильно ли понял тебя подчиненный, выполняют ли задание, не уходит ли на сторону важная информация. Да мало ли, для чего нужно вовремя сделать остановку? Хотя бы для того, чтобы самого себя проконтролировать — все ли доводы привел, все ли сказал, сделал, принял? И чтобы случайно не зайти слишком далеко. Ведь потом будет развилка, точка бифуркации, откуда уже не свернуть, и назад не вернуться. А если вернуться, то уже не туда, откуда пришел. Потому что за то время, пока поворачивал, уже некоторые вещи поменялись… И вернешься ты уже не совсем туда, где был…
Нырнул ты, например, в одну реку, а вынырнешь уже в другой. Потому что, пока нырял, много воды утекло…
И сноваЛьвов, год 2016, 15 декабря
Полковник польской военной контрразведки (SKW) Марек Витковски был просто в бешенстве. Нападение на очень ценного агента влияния, которого еще предстояло сделать таковым — и где? В его вотчине, в госпитале Международного комитета Красного Креста, который на самом деле был его базой, его маленькой крепостью! На агента, которого он только-только начал вербовать, а, если точнее, «окучивать», ибо сверху поступил категорический запрет на любые действия по его профилю. И которого с таким трудом посчастливилось ему добыть! Такая удача — и вот, внезапно почти провал! Если бы этого журналиста завалили — все, полетели бы головы, а первая — его голова! Ну, не так буквально, конечно, но погоны бы слетели точно. А то и в отставку пришлось бы попроситься…
А журналист непрост, ой не прост. Один, с голыми руками против двух автоматов! В него стреляли в упор и при этом он ушел с линии огня. Фантастика! Его предупреждали, что этот Зверев — очень опытный разведчик, агент экстра-класса, много лет работает под прикрытием, но он не верил. Мало ли, может просто агент из разряда «передай-свободен». А тут такой Джеймс Бонд…
Но надо пошевеливаться. Жаль Янека, хороший был хлопак, но то война… Сразу отправил своих лучших боевиков к этому журналисту, четверо дежурят теперь посменно. А еще надо запросить Центр, данные на тех террористов найти — отпечатки выслали, фото, может что и найдут. Профессионалы, как они смогли так схибить? Видимо, хотели взять Зверева живым, потому и не стали сразу стрелять. И не ожидали, что журналист окажется таким прытким…
Мда, надо срочно поднять все, что есть, на цего хлопа…
Джеймс Бонд украинского разлива
…Макс отошел довольно быстро. Все же мозг не отвечал за действия его тела в экстремальной ситуации, поэтому и ставить вопросы самому себе было бессмысленно. Ясно одно — он изменился, он не тот, каким был перед попаданием в свое прошлое. Вариантов два — либо он там, в прошлом, прожил свою жизнь уже иначе, обладая послезнанием, либо он во время пребывания в прошлом получил новые знания, навыки, умения. Либо и то, и то. Или что-то совсем иное. Но сейчас информации ноль, да и не главное это. Есть более насущные проблемы.
А раз так — то лучше потратить время с большей пользой. Потому что перед ним стояли вопросы в несколько другой плоскости. Из разряда вечных: «Что? Где? Когда?» А все эти «Кто виноват?» и «Что делать?», а также «Быть или не быть?» оставим на потом. Ясно, что в этом прошлом он не совсем журналист, а может, и совсем не журналист. И тот финт, который его контуженное, но, видимо, совершенно не пострадавшее тело выдало при нападении неизвестных, надо просто отметить, как данность. И пользоваться при случае.
«Хотя нет, чур меня, тьфу-тьфу-тьфу, на хер такие расклады!» — Макс даже мысленно перекрестился.
«Не надо больше проверять, на что я еще способен. Вдруг научился, как в «Матрице», взглядом пули останавливать? Если в 1976 году познакомился с экстрасенсами из «конторы», то за тридцать-сорок лет могли и не таким трюкам научить…»
Зверев задумался. В принципе, тело свое надо будет исследовать, он ведь после контузии даже легкую разминку не делал. Потому и сам удивился тому, что сделал во время нападения.
«Но волнует другое. Судя по всему, я здесь — важная птица. И меня явно разрабатывают. Кто? Скорее всего, контрразведка. Причем, раз боевые действия, то военная контрразведка. Серьезная контора. И вот такой щелчок по носу. Точнее, не щелчок, а полновесная плюха. Сунуть боевиков в самое логово польской контрразведки, с оружием, нападение прямо в госпитале, причем, в помещении, не где-то снаружи… Серьезные завязки нужны для такого, акция готовилась явно не один день. Получается, я под плотным контролем, «под колпаком». Знать бы, кто здесь Мюллер. То, что Штирлиц — это я, понятно сразу. Теперь надо понять, на кого в данный момент я работаю… Но ладно, вернемся к первоочередным задачам!»
Макс осмотрелся.
В палате, которую ему предоставили, и которая больше была похожа на рабочий кабинет врача — а может, так оно и было — на письменном столе уже стоял ноутбук, включенный и готовый к работе. Прикольно, что ноут был с кириллицей, а не с латинской клавиатурой. И не с польским шрифтом, что ожидалось.
«Значит, этот контрразведчик все просчитал, был готов к разговору. Неужели они и раньше меня «пасли». Тогда вопрос — почему я оказался здесь? И почему вообще я, журналист, и, судя по всему, не только журналист, поперся в зону боевых действий? Я же не боец, получается, не защитник повстанцев теперь…»
Зверь уселся в кресло, судя по всему, тоже принадлежавшее, как минимум, заместителю главврача, и задумался. Он на минутку представил себе всю нелепость ситуации.
«Блин, повстанцы! Офигеть — украинская повстанческая армия! УПА! Теперь бандеровцы стали сепарами! Цирк! И теперь эти клоуны, типа нео-бандеровцы, которым их патриотизм вливали с юных лет со времен Ющенко, внезапно решили отделиться? Идиоты! Куда? К Польше? Чтобы поляки снова их холуями и псякревами называли? Без панской плетки не могут никак? Но ладно, этими долбодятлами все равно управляют более серьезные дяди, «сказал доктор в морг — значит, в морг!»
Макс включил ноут, вошел в интернет и первым делом проверил почту. Фигвам — он не смог зайти в свои почтовые ящики. Пароль не подходил. То есть, сразу первый облом — он не может в своей почте проверить свою же информацию и, получается, не сможет восстановить личные сведения о себе и своей деятельности. Видимо, пароль здесь был другой. А, может, и ящики другие?
Зверь просмотрел браузеры — они были те же. Тот же «хром», «мозила», «опера», «эксплоуэр». И почта у него должна быть укрнетовская — а дудки. И гуглхромовской нет. В общем, пока облом. А информация нужна! Он просто не мог поверить, что вокруг его персоны начались такие игры.
«Итак, вводная № 1 — Максим Зверев является важной птицей. Вводная № 2 — Максим Зверев журналист только для прикрытия, а на самом деле какой-то местный вариант Джеймса Бонда. Вводная № 3 — польская контрразведка передает ему очень важный посыл для российского руководства. Вывод? Максим Зверев — агент российских спецслужб? Нехило!»
Зверь встал с кресла, подошел к зеркалу и внимательно на себя посмотрел. В принципе, ничего особо не изменилось. Он выглядел, как всегда — здоровый, высокий мужик, не качок, но и не дохлик, мускулатура имеется, но бицепсы-трицепсы напоказ не торчат. Выглядит, как всегда, не на свои 53, максимум, на 38 — всю жизнь в спорте, как же иначе? Ни лысины, ни животика, ни морщин на лице, разве что трехдневная щетина портит глянец. По сравнению с прошлым временем малость похудел. Впрочем, и тогда, на Донбассе он особо не разъелся, да и постоянные разведвыходы ожирению не способствовали.
Но что-то, хоть и неуловимое, на первый взгляд, все же Макс в себе новообновленном заметил. Даже не в лице — в глазах. Взгляд стал более жестким, даже, можно сказать, злым. И это при том, что и раньше он размазней и квашней не был. Хотя, если честно, какие-то моменты либерализма и всепрощеничества в нем присутствовали. В том прошлом, которое было до попаданчества. Жалел он и бойцов своих, и, раньше, соперников на ковре, не бил в полную силу порой, когда надо было. Жалел и пленных украинских солдат. И порой не мог расстреливать даже попавшихся мародеров — отправлял «на подвал», на земляные работы. А тут — свернул шею одному, пристрелил второго…
«И никакого, блин, сожаления. И Янека даже не жалко, который мне жизнь спас. Вот ни капельки. А что — парень сделал свою работу. Причем, не совсем качественно — не обеспечил полную защиту. На чем и погорел…»
Зверь все эти мысли просто воспринимал, как некий поток сознания, со стороны. Как будто и не он все это думает, а кто-то внутри него. Кто-то, безусловно, родной и близкий, но немного не он. Наверное, так бы он, маленький Максим Зверев, воспринимал вторжение уже взрослого Макса Зверева в его детское сознание со всеми его взрослыми мыслями, чувствами и умениями.
«Ладно, будем решать проблемы и задачи по мере их поступления. Для начала надо определиться, куда конкретно, в какую историческую ситуацию я попал, почему так получилось и в каком конкретно месте история Украина изменилась настолько, что гражданская война, начавшаяся после Майдана в Киеве в 2014 году, стала вдруг диаметрально противоположной в территориальном смысле. То есть, не Донбасс восстал против новой украинской власти, а Западная Украина внезапно захотела отделяться? Кстати, если отделяться — то Польша была бы наиболее вероятным крылом, под которое западэнцы пошли бы. Ну, Румыния еще, Венгрия. А тут — Польша вторглась в Украину, а эти бандеровцы с поляками режутся… Впрочем, все правильно — они и раньше резали друг друга, видимо, галычане снова ЗУНР решили воссоздать, как и сто лет назад…»