— Ну, с майором еще разберемся. Продолжайте, старший лейтенант.
— Слушаюсь. Так вот, после событий в сберкассе была сходка воров, там разбирали ситуацию, которая там произошла. Ведь Зверев убил вора в законе, а это — событие для криминального мира. Вот смотрящий Степанов и обязан был разобраться. А его помощник, то есть, Варганов, попытался сначала прощупать Максима Зверева один раз в моем присутствии с помощью каких-то малолетних хулиганов. И мальчик специально для меня продемонстрировал свои бойцовские навыки. Видимо, Варганов тоже их оценил, потому и пошел на второй заход уже лично. А в процессе тестирования Зверева его дружок нарвался на Владимира Ивановича, после чего уголовники, что называется, «завелись» и пошли не по сценарию. То есть, решили изъять школьника грубо. Пришлось резко проявляться.
— А почему сразу не стали стрелять? — тон генерала все еще был раздраженным.
— Виноват, товарищ генерал, не сразу понял, что Владимир Иванович не контролирует второго уголовника. Я же мысли читать на расстоянии не умею… — Колесниченко улыбнулся, чтобы его слова не были восприняты, как завуалированная кляуза на коллегу.
— Да, Николай Сергеевич, старший лейтенант прав. Он старался мне максимально не мешать. Я бы смог нейтрализовать и второго, просто это моя вина — увлекся разговором, перестал обращать внимание на окружающих… — Сафонов вступился за своего куратора.
Генерал молчал, и экстрасенс продолжил.
— Старший лейтенант действовал быстро и грамотно, он вовремя отреагировал. Просто, я так понимаю, стрелять в того, кто напал на меня, он не мог, потому что боялся меня задеть, правильно? — Сафонов повернулся к Колесниченко.
— И это тоже. Просто моя вина в том, что нападение произошло сразу и на Вас, Владимир Иванович, и на Зверева. А Максим еще и осуществлял активную оборону, трудно было не задеть его при стрельбе. Я просто не успевал, если честно. Готов понести наказание… — Сергей виновато опустил голову.
— Ладно, лейтенант, это хорошо, что честно признался, но ситуация была изначально неподготовленной и за это спрос уже не с тебя. Садись, — Леонов снова посмотрел на Шардина. Тот встал.
— Что скажешь в свое оправдание, майор? — генерал недобро прищурился.
— Виноват я, товарищ генерал, нечего мне сказать. Старший лейтенант все верно пояснил. Я старался не мешать товарищу Сафонову работать, поэтому допустил преступную халатность. Готов понести наказание… Есть у меня только одна рабочая версия…
— У тебя, майор, версии еще имеются? Да твоя основная версия — молиться, чтобы парень не загнулся в больничке! Версии у него! Раньше надо было версии прорабатывать, б…, чтобы потом трупами улицы не украшать, а объект, за которым тебя следить поставили, всякие урки по башке не били! — Леонов даже привстал со своего кресла.
Николай Сергеевич был довольно-таки интеллигентным генералом КГБ, но тут и у него, что называется, планку сорвало.
— Виноват, товарищ генерал. Информация про уголовников не сразу ко мне поступила. И накладки с сопровождением… Можете меня наказать, но разрешите высказать свои соображения? — Шардин понимал, что у него остался только один шанс.
— Соображения… Где они раньше были, твои соображения?! — Леонов устало опустился на свое кресло.
И продолжил.
— Юрий Владимирович Андропов что говорил? «В нынешних условиях, когда борьба с врагом происходит в особых условиях быстрого развития научно-технического прогресса и культуры во всех ее сферах… нужны глубокие знания, всесторонняя подготовка…» И вот когда мы внезапно получили новые знания, когда был шанс сделать прорыв в будущее — в буквальном смысле этого слова прорыв — ты, майор, оказался неподготовленным… Давай уже, выкладывай, что у тебя за версии?…
— Товарищ генерал, я выслушал всех членов своей группы, включая сотрудников спецотдела — Шардин кивнул в сторону Сафонова и Кустова — и пришел к выводу, что случай с этим мальчиком не единичный. То есть, вряд ли имел место один такой случай в СССР.
— Не понял, ты хочешь сказать, что у нас еще такие вот Зверевы есть? — Леонов снова привстал с кресла.
— Я уверен в этом. Я считаю, что надо запросить архивы, а также разослать по всем территориальным управлениям запросы. Чтобы там проанализировали все необычные случаи с проявлением у детей сверхспособностей, каких-то новых знаний, все случаи с предсказанием будущего и так далее. Что касается Максима Зверева, то, как я понял, он, точнее, его сознание переместилось в свое тело в результате попадания Зверева в своем будущем в ситуацию, подобную той, что случилась у нас.
— Чего-то ты накрутил. Ты что хочешь сказать, я пока не понял? — Леонов снова стал раздражаться.
— Я хочу сказать, товарищ генерал, что этот человек — Максим Зверев — попал в свое прошлое в результате потери сознания при тяжелом ранении или контузии… В общем, там, в своем времени Зверев тоже попал в кому. Потому и произошел перенос сознания. И когда уже у нас с ним случилось то же самое — он вернулся обратно.
— Тааак… То есть, ты хочешь сказать, что, если он там, в будущем снова потеряет сознание — он вернется? — генерал с интересом посмотрел на Шардина.
— Так точно, я думаю, он не может одновременно находиться и там, и здесь. Видимо, у него в мозге какой-то переключатель, который в момент смертельной опасности выключает сознание и переносит его в другое время. Ну, это так, предположения, выводы из фактов. После чего мальчик стал другим? После удара камнем по голове. Мне удалось опросить тех ребят, которые с ним лежали в больнице. По их словам, он сразу продемонстрировал свои навыки. Свои новые навыки. Я потом поговорил с его родителями — они подтвердили, что их сын никаким самбо или еще чем-то подобным ранее не занимался. То есть, Зверев изменился моментально. И вот сейчас, как рассказали товарищи, — Шардин кивнул в сторону Кустова и Сафонова, — мозг Зверева работает, не как у человека, который находится в коме, а как у человека, который даже не спит — бодрствует. То есть, я считаю, что сейчас объект снова вернулся в себя, но его связь с самим собой в будущем осталась. И надо все же выяснить — это работает мозг маленького Максима Зверева или все же Максима Зверева из будущего?
— Погоди, майор, вот ведь Валерий Валентинович Кустов доложил нам, что не обнаружил в сознании мальчика присутствие его взрослой, так сказать, половинки. Ну, то есть, не было там взрослого Зверева, — Леонов даже как-то опешил.
— Стоп! А ведь майор прав, — внезапно включился в беседу «усатый колобок» Кустов.
Он даже встал со своего стула и нервно потер руки.
— Майор прав, — повторил он. — Я ведь только один раз просканировал сознание этого мальчика. И не лез в его мысли. Там работал мозг одного человека. Но которого? Я ведь не уточнял! Взрослый Зверев вполне мог подчинить себя маленького, затолкать свое детство в подсознание. Или в любой момент вернуться в себя-ребенка, но так, что на первый взгляд это не будет заметно. То есть — мы не знаем, какие у него возможности, как он путешествует во времени. И вообще — мы так и не выяснили, что это — частный случай, именно — случай или подготовленная операция?
— Черт! — Только и сказал генерал Леонов.
— Похоже Вы правы, товарищ генерал. Мы до сих пор не знаем, работает этот Зверев с нами или работает против нас? Ну, я имею в виду — против нашего государства. Ведь неизвестно, что там сейчас в будущем. И какие у него здесь задачи. Нет, я понимаю, что мальчик настроен про-коммунистически, он это нам демонстрировал, но, судя по его настроениям, в его будущем не все так гладко, — Сафонов впервые высказал свои мысли по-военному четко и емко.
— Да, уж… Приплыли! — Леонов внезапно ощутил, как воротник форменной рубашки сдавил ему шею. — А ведь нас Зверев предупреждал… Про войну, которая грядет, про фашизм… Что произошло в его будущем? Чего он так боялся? Чего нам ждать?
— Мне кажется, я понял. Но надо еще раз будет мне с Валерием Валентиновичем посетить нашего вундеркинда… Мы не будем вторгаться в его мысли, но кое-какие возможности заглянуть туда — Сафонов выделил слово «туда» — у нас есть…
— Положение у нас безвыходное. Объект не в контакте, знаний у нас кот наплакал, сведений и того меньше, а время, похоже, работает против нас… Давайте еще раз проанализируем все, что нам известно, обсудим все «за» и «против», после чего я смогу принять определенное решение, — генерал-майор КГБ Николай Леонов встал из-за своего стола и не спеша стал прогуливаться по своему кабинету.
— Давай, Владимир Иванович, все с начала…