Глава третья. Синдром господина Хлестакова
Все мы часто стараемся казаться вместо того, чтобы быть. Чтобы все время соответствовать своему положению в обществе, своей работе, своей внешности, своим любимым людям, своим мечтам, наконец. Может, конечно, нищий мечтать о принцессе, а Золушка — о Принце. Иногда бывает, как в сказке. Очень редко, но бывает. Но в массовое тиражирование сказки не поступают. И большинство среднестатистических граждан должны быть, так сказать, на уровне. Получаешь 300 долларов — не для тебя «Роллс-Ройс». А если у тебя при такой зарплате такая машина и все остальное, то очень скоро найдутся люди, которые поинтересуются несоответствием мечты и реальности.
Так что лучше все-таки соответствовать.
Но бывает ведь и так, что человек вроде бы во всех аспектах равнозначен, и все у него ровно, а окружающие все равно имеют свое мнение. Отличное от его собственного. И либо занижают, либо завышают планку для этого человека. И то, и другое одинаково неприятно, если не сказать грубее. Ты, к примеру, талантливый, одаренный, можно сказать, выдающийся, а тебя не замечают, затирают. Или, того хуже, унижают.
Или ты рядовой, такой как все. И вдруг в тебе видят лидера, героя, Вождя! А какой ты вождь? Картины рисуешь неплохо вроде. Или стихи пишешь. Или актер, снимаешься в комедийных сериалах, выступаешь на корпоративах. И вдруг — раз — и ты взлетаешь куда-то так высоко, что даже и не заешь, что с этим высоким своим положением делать. И ты вдруг не один! Получается, за тобой тысячи и даже миллионы людей. Что дальше? Реально вживаться в новую роль? Самого себя убеждать в том, что сможешь? А если нет? Если ты понимаешь, что на самом деле все не так?
Или не понимаешь, а не знаешь? И надо узнать?
Львов, год 2016, 15 декабря
Тип, вызвавший Максима к себе, меньше всего напоминал медика. А больше всего — скользкого и мерзкого слизняка. Только увеличенного до человеческих размеров. Противного, но очень опасного. Такая помесь слизняка и гремучей змеи. И, судя по всему, этот тип явно был из определенной конторы. Как там она у поляков называется? Двуйка? Дефендзива? Максу на ум приходили только какие-то книжные определения, потому что вот хоть убей — не помнил он, как в Польше называется госбезопасность.
— Всего лишь военная контрразведка, — гаденько улыбнувшись, сказал «слизняк». — Вы ведь сейчас гадаете, откуда я, правильно?
— Вы умеете читать мысли? — Макс был реально удивлен. Еще один экстрасенс, только уже в будущем?
— Нет, что Вы, все гораздо проще — Вы видите, что я не врач, и вопрос был написан у Вас на лице. Но, давайте к делу, пан журналист. Mówisz po polsku? Nie? Cóż, tak myślałem! [Вы говорите по-польски? Нет? Ну, я так и думал!] Разрешите представиться — Марек Витковски, сотрудник Польского отделения Международного Красного Креста. Ну, это, сами понимаете, прикрытие.
Итак, Максим Зверев, фрилансер, работающий в основном на российские издания, политический обозреватель, в журналистских кругах считающийся «тяжеловесом», то есть, работающий по весьма серьезным темам и весьма серьезным людям, внезапно поперся буквально на передовую. Зачем, спрашивается? Репортажик снять? Настрочить передовицу в какую-то газетку? Зачем такому опытному и достаточно высокооплачиваемому профессионалу так рисковать? Кстати, Вы таки получили на свою голову проблему — в буквальном смысле этого слова. Голова не болит?
— Вы знаете, с головой в порядке, болей нет. А вот что-то с памятью моей стало…
— … «все что было не со мной — помню»? Кажется, так поется в одной советской песне о войне? — поляк ехидно ухмыльнулся.
— О, Вы так хорошо знаете творчество Роберта Рождественского? — Максим был приятно удивлен.
— Я даже могу напеть мелодию этой песни — композитора Марка Фрадкина. Более того — я могу рассказать Вам неприличный анекдот про этого композитора, — поляк улыбнулся еще шире и продолжил.
— «Песня промежность… простите, песня про нежность. Композитор Рак Маткин… простите, Марк Фрадкин. Исполняет сионист Пидоров… простите, пианист Сидоров».
Ну, как, я Вас удивил?
— Да, уж, не ожидал. Вас хорошо готовили.
— Противника надо знать, чтобы его побеждать. Польша готовилась воевать с Советами еще с того времени, как Россия внезапно перестала быть Российской империей, а превратилась в империю коммунистическую. У Пилсудского не вышло…
— … и ни у кого не выйдет. Потому что и Пилсудскому вашему вошел советский хрен по самые гланды, и всем остальным, включая Адольфа Алоизыча, точно так же. И спереди, и сзади! По самое не балуй! — Макс внезапно разозлился на этого лощеного навозного жука.
— Тише, тише, ну чего Вы так разнервничались. Вы же не россиянин, Вы — украинец… — поляк не ожидал такого всплеска агрессии от Зверя.
— Я — гражданин Советского Союза. И горжусь этим. Украина — моя временная родина. Так сказать, арендую квартиру, пока дом на ремонте. Да и Украину вы, поляки, мечтаете захапать уже давно. Так что тот факт, что вы оккупировали Западную Украину…
— Мы вернули Польше Восточные Кресы — исконно польские земли! Никаких украинцев здесь никогда не было — были русины, которых Австро-Венгрия морила в концлагерях, а австрияки с венграми тысячами рубили, вешали, расстреливали. А ваши немногочисленные так называемые украинцы, которые до 1914 года называли себя русскими, помогали оккупантам убивать своих соотечественников. Впрочем, как всегда. Украинцы Гитлеру помогали против СССР, Сталину — против УПА, англичанам, немцам, румынам, нам, полякам, сапоги лизали. Вы, украинцы, гордый народ, пся крев! — Витковски тоже внезапно вышел из себя.
— Ну, это ты, польская морда, брешешь. Это галычане, выродки эти, помесь разных наций — румыно-чехо-словако-мадьяро-поляки. Все эти гуцулы — непонятно кто по крови. Трахали их все, кому не лень, все, кто жил во все времена на тех землях начиная с Великого Княжества Литовского. Вот и выросла не нация, не народ, а сборище ублюдков. Своих же резали столько лет, начиная с Первой мировой, — Макс смотрел в глаза поляку и говорил все, что думал.
Но Витковски внезапно рассмеялся.
— Да, Максим Викторович, а Вы украинцев не любите.
— Не украинцев, а галычан этих… Вот чего им не хватало? Украина в кои-то веки обрела государственность — спасибо коммунистам и персонально Ленину. В СССР именно Украина обладала самым мощным потенциалом, после развала Союза все у нее было — от сельского хозяйства до строительства космических кораблей. И за двадцать лет умудрились все просрать! А галычане эти памятники Ленину с постаментов посносили, коммунистов стали преследовать, объявили вне закона, запретили партию… Отблагодарили…
— Ну, не запретили — это же законодательно надо делать. Просто у себя в своих городах, которые подняли восстание против власти, да, запретили. Но не по всей же Украине. И пока что просто не дают коммунистам устраивать свои митинги. Но партию, как таковую, не запрещали, — Витковски удивленно смотрел на Зверева, пытаясь понять причины его злости.
— Да дело даже не в коммунистах. Вот на хрена надо было Майдан организовывать? Ведь по сути какое им, галычанам, дело, с кем Украина собирается договора подписывать? У них там 80 % взрослого населения давно по Европе разъехалось, по стройкам, по полям, клубнику в Португалии и Польше собирают, в Москве на стройках вкалывают, в Чехии и Словакии квартиры убирают, горшки выносят из-под стариков и на заводах машины собирают. Да мало ли, где все эти гуцулы — только не в Украине. Так какого хрена срать здесь? Не нравится в Украине — скатертью дорога, езжайте в свою Европу и не возвращайтесь! Так нет, начали здесь бузить!
— Так, кажется, я понял причины Вашего недовольства. Ну, кроме того, что Вы всегда были пророссийски настроены, Вы считаете, что жители Западной Украины не имеют права выражать свою точку зрения, так? — поляк с интересом посмотрел на Максима.
— Свою точку зрения граждане Украины вольны выражать на выборах или референдумах. Есть у них такое конституционное право. А если они берут в руки оружие и начинают военные действия против представителей власти, то это называется мятеж, бунт, государственный переворот, — Зверь уже спокойно говорил, глядя Витковски прямо в глаза.
— Окей, как говорят наши друзья из Вашингтона, Ваша точка зрения мне понятна. Но и нашу точку зрения Вы должны понимать — на наших границах в соседней стране начинается гражданская война, да еще и на так называемых спорных территориях. Население этих территорий отказывается подчиняться властям и обращается за помощью к странам НАТО, в том числе и к нам. Польша, как Вы знаете — член НАТО. Поэтому, естественно, наши вооруженные силы, а кроме того, ограниченный воинский контингент стран НАТО были вынуждены обозначить свое присутствие в зоне локального конфликта. Так сказать, сдерживающий фактор, линия разграничения, — поляк говорил и все это время внимательно смотрел на реакцию Максима.
— Все это понятно. Хотя частично я не все помню… Но то такое — контузия. От меня-то Вы чего хотите? — Зверь действительно не понимал, куда клонит поляк.