— Ну, ладно, я не буду, как у вас говорят, тянуть кота за все подробности. Буду краток. Вы сейчас поправляйтесь, выздоравливайте, голову приводите в порядок. Вы не в статусе военнопленного или задержанного, как ваши соседи по палате — я имею в виду боевиков УПА. Вы журналист, лицо нейтральное. Поэтому после излечения Вас передадут правительству Украины. Но мы с Вами знаем, что Вы не только или не столько журналист, сколько работник совсем другого фронта. Причем, не со стороны Украины. Мы за Вами, Максим Викторович, давно наблюдаем. И хотя Вы очень осторожны, и Ваш статус в определенных сферах очень надежно прикрыт, но поверьте — профессионалы такого уровня разрабатываются спецслужбами не менее серьезно, нежели видные политики или государственные деятели. Поэтому Вашему начальству — я имею в виду не главного редактора газеты или интернет-портала — Вашему главному начальству Вы должны передать некоторую информацию, — Витковски замолчал, ожидая реакции Макса.
«Если не знаешь, что делать — сделай шаг вперёд!» Кажется, эту цитату приписывают самураям, хотя, по-моему, это сказал один американец, руководитель тренингов по личностному росту. Ну, что ж, шагнем…»
Макс для начала встал со стула. Поляк молча ждал. Зверь прошелся по комнате, заложив руки за спину, потом вернулся и снова сел на свой стул.
— Я не буду Вам повторять десятый раз про контузию и потерю памяти. Можете, конечно, меня проверить, ну, вколоть чего-то, но результат вас разочарует… Тем не менее, я готов со всей серьезностью отнестись к тому, что Вы мне готовы сообщить. И, если Ваша сведения верны, то меня даже с моими провалами в памяти найдут те, кому Вы хотите передать свою информацию. Так что валяйте, моя дырявая голова готова для загрузки, — Макс улыбался, но глаза его были серьезны.
— «В Китае когда-то жил человек, который любил драконов, и поэтому украсил свою одежду и мебель изображениями этих существ. Увлечение этого человека драконами привлекло внимание драконьего бога, и вот однажды перед окном китайца появился настоящий дракон. Говорят, он тут же умер от страха. Должно быть, он был одним из тех, кто говорят громкие слова, а на деле ведут себя по-другому». Это отрывок из книги самураев. Если точнее, это Ямамото Цунэтомо, «Собрание изречений мастера Хагакурэ».
Максим Викторович, Вы, как истинный самурай, много лет занимающийся боевыми искусствами, можете оценить мою мысль. Можете говорить все что угодно, и я не буду подвергать Ваши слова сомнениям. Сейчас Вы — не передаточное звено, Вы, скорее, звено в одной цепи. И мы знаем, что это за цепь и куда она ведет. Поэтому мы передаем скорее не информацию даже, а, так сказать, посыл.
— Я понял, понял. Куда же Вы хотите меня послать? — Макс уже откровенно издевался, прощупывая поляка.
— Вас — никуда. А вот Вам мы посылаем сигнал. Определенные люди в Польше недовольны тем, что нас хотят снова натравить на Россию. И новый виток расследования по Смоленску не нужен ни Польше, ни Качинському, ни Путину. И Европе все это не нужно, равно, как и все эти американские игры с запретами и санкциями. Польша уж очень много на этом потеряла и будет терять. И мы готовы закрыть глаза на то, что в польском руководстве снова возникнет желание куда-то лететь и что-то решать. Погоды сейчас бывают нелетные, а американские «Боинги» такие ненадежные. С другой стороны, постоянные неурядицы на территории нынешней Западной пока еще Украины — это такая головная боль, что Польша готова, скажем, на ближайшие 10 лет взять на себя эти проблемы. Я думаю, Украина и так почти потеряла эту территорию и ей не нужна новая кровь. Да и такая Украина сегодня мало кому нужна. И если Крым сегодня выведен за скобки, то не пора ли всю Украину вывести точно также, как и Крым, за такие же скобки? Чтобы там, чего доброго, тоже не начались майданы, а потом не возникли все эти добровольческие батальоны и повстанческие армии. Опять же, газопроводы, нефтепроводы, атомные станции — все это игрушки, которыми сегодня опасно играть дилетантам от политики. Вы меня понимаете? — Витковски уже не улыбался.
«А ведь он меня вербует!» — подумал Макс. — «Причем, умело и со вкусом»
— Раз Вы так хорошо знаете своего противника — а Россия после СССР стала Вашим противником, не так ли? — то позвольте мне ответить цитатой из нашего советского культового фильма, — Зверь улыбнулся и, наблюдая за реакцией своего визави, продолжил.
— «Как я Вас перевербовал — за пять минут и без всяких фокусов». Это цитата из фильма «Семнадцать мгновений весны», думаю, смотрели. Так вот, я с Вами вполне согласен по сути — от Западной Украины во все времена только один был профит: карпатские леса. И те сегодня браконьеры безбожно вырубают. А ЕС требуют отменить мораторий на продажу карпатской древесины. А весь головняк от западэнцев выливается в конечном итоге в майданы и, как сейчас, в войну. Так что лично мое мнение — соскучились все эти «нерабы» по плетке польского хозяина. Но это — лично мое мнение. И если мне будет предоставлена возможность передать его, как Вы говорите, по цепочке, то я — с радостью.
Максим откинулся на спинку стула и сделал жест, как будто бы отдал подачу в пинг-понге на поле соперника. Поляк понимающе ухмыльнулся.
— Ну, собственно говоря, лично я и не сомневался. Но и у меня есть начальство, я ведь не последнее звено в нашей цепи, — Витковски щелкнул пальцами. — Итак, Максим Викторович, мы с Вами поняли друг друга. И мы со своей стороны окажем Вам всяческое содействие. Тем более, что, думаю, Вы попали в поле зрения не только наших друзей, но и Ваших врагов. По мере возможности, мы постараемся Вас подстраховать и уберечь от различных… гм… случайностей. Знаете, на войне бывает всякое, и не только случайный артобстрел может стать причиной гибели какого-то журналиста. Есть еще и шальные пули, и шальные люди… Поэтому мой Вам совет — старайтесь пока что за пределы госпиталя не выходить. Даже гуляя во дворике, почаще смотрите вверх — вдруг кирпич какой упасть вздумает, и по сторонам — вдруг машина какая управление потеряет. Наши люди, конечно, будут смотреть в оба — так, кажется, у русских говорят? Но сами понимаете, никто не застрахован ни от чего. На войне — как на войне, правда? Я еще чем-то могу Вам помочь?
— Да, Вы знаете, пан Витковски, мне бы ноутбук с интернетом, а то, понимаете, отстал от событий, надо быть в курсе новостей…
— Само собой, пан журналист, само собой. Томаш! — Витковски крикнул внезапно кому-то, кто, видимо, ждал за дверью.
В кабинет сразу же вошел… старый знакомый Макса — польский журналист Томаш Мацейчук. Он в исторической параллели Зверева был завсегдатаем российских ток-шоу, посвященных проблемам Украины или Польши. Тогда он был ярым русофобом, но и на Украину гнал не по-детски. Каков этот тип здесь?
— Томаш, ты, вероятно, не знаешь в лицо пана Максима Зверева, но его фамилию встречал? Знакомить вас не надо? — Витковски вопросительно посмотрел на вошедшего.
— Нет, пан Марек, знакомить нас не надо, — неожиданно ответил Макс. — Я пана Мацейчука прекрасно знаю, видел неоднократно на разных ток-шоу.
— На каких это ток-шоу? — удивленно вскинулся Витковски. — Пан Максим что-то путает. Да, конечно, я не раз читал его аналитику, смотрел интервью с ним, особенно во время и после Майдана, но вот по поводу моей скромной персоны… Не заслужил я еще такой чести — на ток-шоу выступать… Даже на польском телевидении… Вы, пан Максим, меня не перепутали ни с кем? — Мацейчук выглядел непритворно удивленным.
«Так, видимо и здесь в этом историческом отрезке кое-что изменилось и этот журналюга не достиг тех карьерных высот, которые были у него в моем времени», — Зверь понял, что снова прокололся и надо как-то выгребать.
— Возможно, я Вас, пан Мацейчук, с кем-то спутал. Голова немного не соображает… Ну, то есть, воспоминания наслаиваются друг на друга… Я помню, что какой-то польский журналист постоянно выступал на российских телешоу… — Макс стал отыгрывать назад.
— Аааа, Вы, Максим, наверное, Якуба Корейбу имеете в виду? Да, он жил в Украине, потом его оттуда выслали, он живет в Москве, работает в МГИМО, и как раз он часто бывает на российских телешоу. Томаш — он блогер, он интернет-звезда, кстати, вел репортажи с Майдана, потому Вы его и видели… — Витковски расслабился, хотя поначалу было насторожился.
— Я, пан Максим, пока что звезд с неба не хватал, но служу своей Ойчизне там, где могу принести ей наивысшую пользу. Как и Вы, — Мацейчук с вызовом произнес последнюю фразу, глядя прямо в глаза Зверю.
— Так, брэк, горячие финские парни. Успеете еще поругаться. Thomas, wyświadcz przysługę naszemu gościowi. Пшепрашам, пан Зверев, буду говорить по-русски. Томаш, предоставь своему коллеге ноутбук с доступом в интернет. Только не с латиницей, чтобы шрифт был русский. Ну и, если понадобиться, проконсультируй по отдельным вопросам. Пан Максим после контузии имеет провалы в памяти, окажи любезность, восстанови некоторые пробелы. Ну и, сам понимаешь, будь рядом. Все понял? — контрразведчик почти приказывал.
— Так есть! Будет исполнено. — Мацейчук тоже вроде не шутил.