logo Книжные новинки и не только

«Красные звезды» Александр Зорич читать онлайн - страница 1

Knizhnik.org Александр Зорич Красные звезды читать онлайн - страница 1

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Александр Зорич

Красные звезды

Глава 1

Особый спасательный расчет «Товарищ»

Титановое брюхо транспортного самолета Ту-244 было очень вместительным, но всё же командирская машина ГАЗ «Барс» и три инженерно-спасательных танка «Армата-ИС» со смонтированными на месте штатных башен пожарными лафетами умудрились занять его почти целиком. В оставшемся свободным аппендиксе сгорбились на алюминиевых сиденьях восемнадцать фигур в разноцветных огнеупорных комбинезонах.

Двенадцать желтых комбинезонов — экипажи танков «Армата-ИС» и спасатели-оперативники.

Четыре белых комбинезона — медики. Эти держались особняком и казались какими-то особенно нервными.

Семнадцатый (черный комбинезон) был водителем командирского «Барса», восемнадцатый (оранжевый) — командиром.

Спасатели, в отличие от бледных медиков, держались бодро: шутили, смотрели какое-то видеобарахло на гаджетах, истязали челюстями жевательные резинки. Ну а мы с Костей Уткиным, также известным в сталкерских кругах как Тополь, делили на двоих шоколадный батончик «Три медведя».

Ну то есть как «делили»… В тот момент, когда Костя уже поднес батончик ко рту, я просто отломал у него половину.

— Нет, ну ты вообще! — Мой друг возмущенно отстранился. — Я же возле автомата спрашивал: тебе брать или нет? Ты сказал: «нет». Было?

— Тогда не хотелось. А теперь вот захотелось. — Я не считал нужным искать себе особых оправданий.

— Всё понятно. От мандража на хавчик пробило, — с видом бывалого резюмировал Костя.

— Меня как раз на хавчик никогда не тянет со страху. Да и чего бояться? Мы ведь только…

Но закончить свою глубокую мысль я не успел. Меня прервал наш командир, несгибаемый борец с пожарами пятого и шестого классов (электроустановки под напряжением, ядерные материалы), укротитель стихий и природных катаклизмов Геннадий Воловик. Кавалер ордена Мужества, между прочим.

— Так, население, ну-ка быстро прекратили жевать! Уточненные данные пришли. Взрыв произошел в корпусе «Т». И взорвалось там не что-нибудь, а стелларатор «Лавина».

— Стелла… кто? — наморщил лоб Уткин.

— Стелларатор — это такой реактор, — отчеканил Воловик. — В котором происходит термоядерный синтез.

«Реактор?!», «Хорош подарочек!», «Еще один Чернобыль?!!» — читалось на лицах наших с Костей коллег.

Но лично я вздохнул с облегчением. Ведь я все-таки на физика учился. Когда-то.

Я твердо знал: в отличие от «грязных» атомных котлов вроде тех, что взорвались на приснопамятной японской Фукусиме, новые термоядерные реакторы вполне «чистые». Заражения от них почти никакого быть не может. Ну разве что тепловая мощность самого взрыва большая.

Ну так он-то уже был, взрыв, чего теперь бояться? Подъедем к очагам горения под броней, зальем пожар пеной — и вся любовь.

Однако дальнейшие вводные от отца-командира всё же заставили меня занервничать.

— Мощность взрыва составила — оценочно — треть килотонны. Из-за этого имеем огромные разрушения, сплошной вывал леса в окрестностях, множественные очаги пожаров. Но главное: взрыв спровоцирован неким экспериментом. Каким именно? Товарищи ученые, как всегда, темнят, недоговаривают. Однако нам обещаны — помимо пожара и завалов — также радиация и другие спецэффекты.

— Например, какие? — спросил желтолицый, как китаец, водитель Петренко из третьего экипажа.

— Например, электромагнитные аномалии.

Уткин поглядел на меня со значением. Я едва заметно кивнул. Вспомнилась сталкерская песня «Если хочешь быть отцом — оберни конец свинцом».

Годы, проведенные в Чернобыльской Зоне Отчуждения, научили нас тому, что «электромагнитные аномалии» — это такой вроде бы безобидный эвфемизм, за которым может скрываться любая смертоносная напасть. И стометровый столп всепожирающей плазмы, и ослепительно синий стилет миллионовольтного разряда, протыкающий метр железобетона с той же легкостью, с какой свет проходит сквозь воздух…

Впрочем, там же, в Чернобыле, мы твердо усвоили: на всякую аномалию найдется свой болт с обратной нарезкой…


Совсем забыл вам рассказать, куда же это мы на Ту-244 летели.

С рассветом нас подняли по тревоге в казармах особого спасательного расчета «Товарищ» МЧС РФ, расположенных на авиабазе Раменское.

(Что мы, бывшие охотники за артефактами, делали в этих казармах, спросите вы? Ответим: мы там спали. Потому что служба есть служба. А почему мы были на службе? Потому что рано или поздно всем сорвиголовам хочется зарплаты, соцпакета и военной ипотеки.)

Информации тогда, на рассвете, был минимум. Что-то стряслось в ЦИВЭ — Центральном Институте Высоких Энергий имени академика Зубоноса, который расположен близ села Троицкое под Екатеринбургом.

Ясно, что это «что-то» — не мордобой пьяных аспирантов, а пожар.

Также ясно, что и не обычный пожар. Ведь на Урале своих пожарников навалом. Если почему-то начальство решило разбудить нас — элитный отряд спасателей МЧС центрального подчинения — и гнать через полстраны новейшим сверхзвуковым транспортником, значит, дело пахнет керосином…

Так и оказалось.

Вскоре Воловик сообщил, что есть погибшие: шесть сотрудников ЦИВЭ. Кроме того, местоположение еще девятнадцати человек не установлено. Часть из них, вероятнее всего, погибла. Кто-то — лежит под завалами, отрезан от внешнего мира очагами горения. И вот среди этих-то несчастных числится мировое научное светило, лауреат Госпремии, физик-экспериментатор Номер Один профессор Тимофей Аркадьевич Перов.

— Начальство рычит, требует спасти этого Перова первым. И в скорейшие сроки, само собой, — сказал Воловик, сделав каменное лицо.

Было видно, что просьбу начальства он лично считает по меньшей мере этически сомнительной, но донести ее до подчиненных — его обязанность.

— А «скорейшие сроки» означают, что времени на посадку и марш к месту аварии у нас нет. Мы десантируемся парашютным способом.

«Чего-о-о-о?!!» — переспросили у командира наши квадратные глаза.

Что же до восьмиугольных очей медиков, то они и вовсе вопили о немедленном, досрочном уходе из рядов МЧС по собственному желанию. К черту соцпакет, ипотеку, мама, роди меня обратно!

— Парашютным способом, — повторил Воловик и специально для медиков пояснил:

— Бояться тут нечего. Ни за какое кольцо вам тянуть не придется. Займете отсеки для носилочных раненых в инженерных танках. Пристегнетесь, и… И — всё. За все перемещения в воздухе десантируемого поддона с танком будет отвечать многокупольная парашютная система, которой управляет бортовой компьютер.

— А как мы узнаем, что приземлились? — спросил интерн, похожий на цыпленка из супермаркета, которого десять минут назад положили в раковину размораживаться.

— А вы что-нибудь еще глупее не могли спросить?! — рявкнул Воловик и отправился в кабину самолета согласовывать с летунами координаты точки сброса.


Зловещее это было зрелище: горящий в тумане еловый лес.

Чад, дым и гарь смешивалась с испарениями серых, осевших по весне сугробов, и было уже не разобрать: где небо, где лес, где земля.

Наш инженерный танк то и дело зарывался в хляби, его гусеницы крошили в щепу дымящиеся стволы, движок надрывался как неродной, но всё же мы продвигались, и продвигались довольно быстро…

— Пушкарев, доложите обстановку, — потребовал Воловик по рации.

Если кто забыл, Пушкарев — это как раз я. Комбатом-то меня называют, так сказать, неофициально и в последнее время всё реже. А для начальства я — старший спасатель-оперативник Владимир Сергеевич Пушкарев.

— Сели штатно. Экипаж в норме. До вестибюля корпуса «Т» восемьсот метров. Прогноз прибытия — плюс пять минут.

— Мы тут на «Барсе» завязли. Но главное — нет связи с «семнадцатым» и «двадцатым», — в голосе Воловика явственно слышалась обеспокоенность. — Не видишь их, случаем?

Две другие машины нашего расчета — бортномер «17» и бортномер «20» — приземлились еще ближе к фронту пожара, чем мы. Опавшие парашюты их десантных поддонов загорелись в ту секунду, когда я только поднял механизированные шторки на электронно-оптических визирах нашей машины.

Но за экипажи я лично не переживал. Я видел, как обе «Арматы-ИС» сошли с десантируемых поддонов и двинули к ограде ЦИВЭ.

Правда, через полминуты я потерял их в дыму и тумане. Но был уверен: найдутся, чай, не маленькие.

Всё это я доложил Воловику. Но командир моим оптимизмом почему-то не заразился.

— Ладно. Ты давай, спасай профессора Перова… Но если сможешь, отпусти свою машину на поиски «семнадцатого» и «двадцатого».

— Погляжу по ходу пьесы, — уклончиво ответил я.


Наш инженерный танк протаранил секцию забора с грозным щитом «Стой! Охрана стреляет без предупреждения!» и, намотав на гусеницы пятьдесят метров колючей проволоки, лихо затормозил у самых ступенек парадного входа в корпус «Т».

— Такси подано! — браво отрапортовал Звездич, мехвод.

Вениамин Чернышёв, главный огнеборец нашего инженерного танка, доложил вторым:

— Все системы пожаротушения готовы. С чего начинаем?

Медику Бурову, который всё еще лежал пристегнутым в десантном отделении, сейчас меньше всего на свете хотелось что-то говорить. Но он нашел в себе силы выдавить: