logo Книжные новинки и не только

«Королевская кровь» Александра Харви читать онлайн - страница 1

Knizhnik.org Александра Харви Королевская кровь читать онлайн - страница 1

Александра Харви

Королевская кровь

Благодарность и нежные поцелуи

Моему редактору Эмили Истон и всем в издательстве «Уолтер Букс — Блумсбери», знакомым и незнакомым, кто помог этой книге стать реальностью. Все вы причина многих радостных танцев в моей кухне.

Моему прекрасному агенту Мэрилин Стрингер, которая помогает осуществляться моим мечтам.

Моим родителям, которые неизменно поддерживали и любили меня такой, какая я есть, со всеми моими татуировками, розовыми волосами и прочим.

Моей давней подруге Джесс, королеве всего необычного, за то, что всегда болеет за меня, сочувствует и требует новых книг.

Моему мужу Кьяману, который охраняет мои рабочие часы почти так же ревностно, как я сама, и всегда хочет только одного: чтобы я оставалась сама собой.

Всем моим друзьям и родным, особенно Кристалл, которая регулярно пускается в дальний путь, чтобы добраться да нашей фермы и навестить меня.

ПРОЛОГ

Люси

Пятница, ранний вечер

Вообще-то я ни за что не отправилась бы подыхать от скуки на вечеринке в поле.

Просто так уж получилось.

С моей стороны это было величайшим самопожертвованием ради Соланж, моей лучшей подруги, у которой был воистину трудный день, завершивший по-настоящему тяжелую неделю. Приближался ее шестнадцатый день рождения, но мы не говорили о новой машине и розовом платье на нежную дату. В ее семье это было не принято.

Хотя от этого ничего не менялось.

Посреди кукурузного поля, сейчас больше похожего на море бейсболок и поношенных джинсов, Соланж пыталась пить дешевое вино и делать вид, что только о том и мечтала, чтобы очутиться именно здесь. Музыка была вполне терпимой, но только и всего. Машины стояли широким кольцом, солнце садилось за деревья и было похоже на кровавый апельсин. Здесь собрались практически все мои одноклассники. Им было просто нечем больше заняться в один из последних выходных перед началом занятий в школе. Все танцевали и флиртовали.

— Да, затея была дурацкой! — пробормотала я.

— Что же тут дурацкого? — Соланж чуть заметно улыбнулась, ставя пластиковый стаканчик на капот ржавого грузовика.

— Это было глупо, — признала я.

В последнее время Соланж выглядела такой печальной, и я понадеялась, что от всех забот и тревог ее отвлечет хорошая встряска. Но теперь при виде всей этой оргии мне хотелось скалить свои жалкие человеческие зубы и рычать. Сброшенный кем-то ботинок попал мне по ноге. Оглянувшись, я узнала то, чего, пожалуй, не хотела бы знать об интимных привычках моих друзей и соучеников. Я пинком отправила ботинок обратно.

— Очень мне надо смотреть на такое, — сказала я и быстро отвернулась, пока они не успели стащить с себя остатки одежды.

Парочка захихикала и забралась поглубже в кукурузу.

— И о чем я только думала, черт побери… — пробормотала я, посмотрев на Соланж.

— Да, это не очень на тебя похоже, — усмехнулась она.

Даррен из параллельного класса запутался в собственных ногах и растянулся в грязи перед нами, прежде чем я успела что-либо сказать. Он бессмысленно ухмылялся. Обычно Даррен был довольно мил. На самом деле именно благодаря ему мне удалось не завалить математику. Но сейчас он был пьян в стельку и отчаянно пытался встать.

— Привет, Люси!

Да, пиво слишком сильно повлияло на его дикцию. Он произнес мое имя как «Луузии», но это все равно было лучше, чем мое настоящее имя Лаки, Счастливица. Да, вот такие у меня родители, но уже в первый день своей школьной учебы я заставила всех называть меня Люси.

— Привет, Даррен.

Он уставился на Соланж и моргнул. Даже в джинсах и топе на бретельках она выглядела потрясно. Черная мелка торчала во все стороны, потому что Соланж подрезала ее сама. Но волосы у нее были длинными и ниспадали ниже плеч. У меня же были волосы каштанового цвета, аккуратно подстриженные до уровня подбородка, зато очки я носила в стиле ретро стекла в форме кошачьих глаз, в темной оправе. Однако и без них я видела, как Даррен пускает слюни, глядя на Соланж. Все парни западали на нее. Она была прекрасна, и этим все сказано.

— Кто твоя подружка? Она просто класс!

— Вы уже встречались. — Соланж училась дома, но я повсюду таскала ее с собой. — Эй, Даррен, протрезвей немножко! Тебе это вовсе не к лицу.

— Ладно… — Он выплюнул траву, попавшую ему в рот.

Я взяла Соланж за руку и предложила:

— Давай уйдем отсюда. Солнце все равно уже садится, может быть, нам удастся спасти хотя бы остаток вечера.

Легкий ветерок пронесся над кукурузой и всколыхнул ее стебли, когда мы не спеша пошли прочь. В небе уже проглядывали звезды, похожие на звериные глаза в темноте. До нас еще доносились музыка и взрывы смеха. Сумерки сгущались, укрывая все мягкой синей вуалью. Сюда мы добрались пешком из моего дома, а он находился в получасе ходьбы. Поняв, что слишком здесь задержались, мы прибавили шагу.

Потом Соланж остановилась.

Что такое?

Я застыла рядом с ней, мои плечи напряглись так, что поднялись почти до ушей. Я слишком хорошо знала, что может скрываться там, в темноте. Мне следовало об этом помнить, затевая вечеринку. Какая же я дура. Только подвергла Соланж еще большей опасности.

Соланж подняла руки, и радужки ее глаз вдруг стали такими светлыми, как будто вообще лишились цвета — просто кружочки льда вокруг черных озер зрачков. Мне было страшно, и я скалилась, силясь проникнуть взором в окружающие нас тени. Мама всегда говорила, что напускная храбрость — это мой кармический долг, который мне придется отрабатывать. А еще она говорила, что в течение нескольких последних жизней я наверняка была слишком болтливой и надоедливой. Однако мне почему-то казалось, что именно в данный момент не стоило бормотать бесчисленные «Ом», которые мама считала наилучшим способом удаления кармической грязи. Большинство детей слушают колыбельные, я же получала порцию «Ом Нама Шивая», когда начинала слишком суетиться.

— Полицейские? — предположила я, в основном потому, что это казалось наилучшей альтернативой — Они вечно разгоняют такие вот вечеринки.

Соланж покачала головой. Она выглядела такой изящной и нереальной, словно была создана из лепестков лилий. Мало кто знал, что под этой внешней мягкостью скрывается настоящий камень.

— Они близко, — негромко произнесла она, — Следят.

— Бежим? — спросила я. — Прямо сейчас, да?

Она снова покачала головой, но все-таки тронулась с места.

— Если мы будем вести себя как жертвы, то они будут вести себя как хищники.

Я старалась не хватать ртом воздух, идти быстро, уверенно, как будто за нами никто не крался. Иной раз мне была по-настоящему ненавистна жизнь Соланж. Уж слишком все это было несправедливо.

Ты начинаешь злиться, — тихо сказала Соланж.

— Да, черт побери! Эти подонки думают, что могут это сделать с тобой лишь потому, что…

— Когда ты злишься, твое сердце начинает биться быстрее. Прыгает, словно вишенка в горячем молочном коктейле.

— Ох… Ладно.

Вечно я забываю о таких мелочах. Наверное, мама все-таки права. Мне нужно побольше медитировать.

— Люси, я хочу, чтобы ты убежала.

— Заткнись, — коротко ответила я, хотя от неуверенности голос у меня сорвался.

— Если я побегу в другую сторону, они погонятся за мной.

— Это наихудший план из всех, что я слышала в жизни, — проворчала я, борясь с желанием оглянуться через плечо.

Дурацкое кукурузное поле, от которого мурашки ползут по коже. Дурацкие высокие стебли, на которые и смотреть-то противно. Где-то в поле внезапно запел сверчок, и у меня чуть сердце не выскочило из груди. Подумав об этом почти всерьез, я прижала ладонь к ребрам. Сверчок умолк, его песенка сменилась шуршанием автомобильных шин по земле. Кукурузные стебли с треском ломались. Взметнув пыль, прямо перед нами остановился знакомый джип.

Николас… — с облегчением выдохнула Соланж.

— Садись! — рявкнул он.

Мне не слишком-то нравился старший брат Соланж, но я вынуждена была признать: он появился как раз вовремя. В черной рубашке, с черными волосами он просто сливался с ночью. Его выдавали только серебристые бешеные глаза. Он был потрясающ, и бессмысленно было это отрицать. Но он слишком хорошо знал, как довести меня до такого состояния, что мне хотелось ткнуть вилкой ему в глаз.

Вот как сейчас.

— Гони! — сказал он их брату Логану, сидевшему за рулем, и даже не стал ждать, пока я сяду в машину.

Логан снял ногу с педали тормоза. Машина рванула вперед.

— Эй! закричала я.

Николас Дрейк, ты немедленно посадишь ее в машину! — Соланж просунула голову между передними сиденьями.

— С ней все в порядке. Мы должны увезти отсюда тебя.

Я схватилась за край полуоткрытого окна, а Логан остановил автомобиль.

— Извини, Люси, я думал, ты уже успела сесть.

— Ты что, вообще ничего не читаешь? — с отвращением спросила я Николаса. — Если ты оставишь меня здесь, чтобы спасти Соланж, то вместо нее схватят меня!

Соланж открыла заднюю дверцу, и я запрыгнула внутрь. Автомобиль рванулся с места. Позади нас метались тени, угрожающие, голодные.

Я содрогнулась, потом с размаху хлопнула Николаса по затылку.

— Идиот!

ГЛАВА 1

Соланж

— Просто поверить не могу в то, что ты действительно чуть не оставил ее там, — проворчала я, когда Логан уже свернул на нашу дорогу, окруженную разросшимися живыми изгородями.

Неестественный блеск неестественных глаз угас, и теперь вокруг не было ничего, кроме зрелой ежевики и сверчков в кустах. Дело не только в том, что наша ферма была хорошо защищена. Вокруг нее стояли другие фермы, принадлежавшие нашей семье, а все постройки окружал лес. Дрейки жили гут с тех пор, когда эти места считались дикими и опасными, а вокруг бродили бандиты и наемные стрелки. Теперь же это был просто дом.

Но опасность никуда не делась.

— С ней ничего не случилось бы, — раздраженно ответил Николас. — Когда тебя нет рядом, ей ничего не грозит.

Он всегда за глаза говорил о Люси в третьем лице, зато при встречах называл ее Лаки, зная, что это ужасно ее злит. Они действовали друг другу на нервы с тех самых пор, как все мы были детьми. У нас даже есть семейная шутка насчет того, что первыми словами Люси были: «Николас меня обижает!» Мне кажется, я знала ее всю жизнь. Она вытащила меня из моей раковины одиночества, когда мы были еще совсем малышками, но лишь в пять лет я стала называть Люси моей лучшей подругой. Это случилось после того, как она запустила в голову Николаса комком грязи за то, что он стащил мое шоколадное пирожное. Мы вместе учились ездить на велосипедах, нам нравились одни и те же фильмы. Иной раз мы болтали ночи напролет…

— Ничего бы с ней не случилось, — настойчиво повторил Николас, поймав мой яростный взгляд. — Несмотря на ее безрассудность.

— Она просто старалась помочь мне!

— Она человек, — заявил Николас тоном, отметающим любые возражения, как будто он и сам не был человеком, невзирая на генетические изменения.

Мы не были бессмертными, как то утверждается в разных романах-ужастиках, хотя и могли показаться бессмертными благодаря нашим трансформациям. Однако стереотип до того прижился, что иногда проще бывает с ним согласиться. Мама Люси называет нас альтернативно одаренными.

— А ты зануда. — Я коснулась его рукава. — Но все равно спасибо, что приехал за мной.

— Не стоит благодарности, — пробормотал Николас. — Ты ведь знаешь, не надо было поддаваться на ее уговоры и отправляться туда. Такое никогда хорошо не кончается.

— Знаю, но ведь и ты знаешь Люси. Она хотела только добра.

Николас фыркнул, а Логан усмехнулся.

— А она становится симпатичной. Особенно сзади.

— Ничего подобного, — возразил Николас. — Нечего таращиться на ее задницу.

Мне тут же захотелось поделиться с Люси, что мои братья обсуждают ее зад.

— Ты прямо как старик, — презрительно произнес Логан, выключая мотор. — У нас ведь есть сила. Мы должны ею пользоваться.

— Во флирте особой силы нет, — сухо сказала я.

— Есть, если ты знаешь в этом толк. Я вот очень даже неплохо флиртую.

— Это ты нам так говоришь.

— Обаяние — мой особый дар, — скромно потупился Логан.

И правда, какому еще красавчику так бы шла старомодная рубашка с кружевными манжетами? Феромоны, выделяемые вампирами, привлекают людей, как коварные духи, соблазняют их и опьяняют. И Логана природа на этот счет не обидела. Не верьте книжкам, нет у вампиров какого-то особого запаха, разве что мой случай является исключением. Феромоны воздействуют на подсознание с гипнотической силой. Вроде того, как дикие животные чувствуют друг друга в лесу, особенно в период спаривания. Если вампир очень силен, человек даже и не вспомнит, что послужил ему закуской, а просто захочет съесть лишнюю порцию бифштекса или шпината. Но если мы выпиваем слишком много крови, люди становятся анемичными.

При этом на других вампиров феромоны не действуют, опять же кроме моих. Мои феромоны вмиг уловит вампир любой породы. Я, да будет вам известно, не такая, как все, и совсем не в хорошем смысле. Вампиры вообще-то рождаются редко, но отдельные старинные семьи не могут пожаловаться на нехватку детей. Наилучший пример — я и семь моих несносных старших братьев.

Но я — единственная девочка.

Почти за девятьсот лет.

И чем ближе мой шестнадцатый день рождения, тем сильнее я притягиваю к себе других. Прямо как Белоснежка, только я притягиваю к себе не птичек и оленей в лесах, а жаждущих крови вампиров, желающих похитить или убить меня. Политика вампиров вообще довольно грязная штука. Все Дрейки были изгнаны с королевского двора в тот самый час, как я появилась на свет. Меня восприняли как угрозу нынешней правительнице леди Наташе, потому что у меня весьма впечатляющая генеалогия, а еще потому, что вот уже много веков существует дурацкое пророчество, что все кланы вампиров будут объединены под справедливой властью некоей дочери древнего рода.

В отличие от меня леди Наташа происходит совсем не из древней семьи, хотя и мнит себя настоящей королевой вампиров.

Как будто я в этом виновата!

К счастью, моей семье нравилось жить в тиши лесов. До меня доходили недобрые слухи о нашей правительнице, и я радовалась тому, что никогда не встречалась с ней. Она специально откармливала людей на убой и не слишком при этом осторожничала. Наоборот, ей нравилось привлекать к себе внимание и вносить раздор в ряды вампиров. И ей определенно были не по душе молодые хорошенькие девушки. Ни одна из них, похоже, не могла выдержать перемены в ее настроении.

Строго говоря, не следовало бы леди Наташе так поступать с людьми и уж тем более делать это так беспечно. Эта тема стала постоянной в любых разговорах. От критики не удерживались даже те, кто был ей предан — роялисты, следовавшие за правительницей просто потому, что она обладала властью, а не в силу особого уважения. Страх, как всегда, был великим побуждающим фактором.

В последнее время леди Наташа превращала в вампиров все больше и больше людей, чтобы иметь новых сторонников. Ее раздражали кривотолки при дворе, да и факт моего существования ее нервировал, но больше всего ее бесил Леандр Монмартр.

Впрочем, он всем нам внушал беспокойство.

Этот человек, превращенный в вампира около трехсот лет назад, вел себя весьма жестоко и бесшабашно. Он создавал новые выводки вампиров и бросал их полуобращенными и даже погребенными в земле, предоставляя им самим, без малейшей помощи, завершать превращение. Жажда этих несчастных была так сильна, что искажала тела. У них вырастали по две пары клыков вместо одной втягивающейся. Те, что оставались преданными Монмартру, назывались воинством. Те, кто отступился от него, именовали себя кун мамау, Гончие матерей. Одни были достаточно сильны, чтобы выжить в одиночку, других спасали и обучали другие Гончие. Всем было известно, что кун мамау убили бы Монмартра, но они чурались нас и никогда не приняли бы помощи. Отчаянно дорожа своей независимостью, они жили в пещерах. Их женщины становились шаманками и вплетали в волосы бусы из костей. Да, жуткие создания, но куда им тягаться с самыми опасными детищами Монмартра, с так называемыми хел-бларами. У хел-бларов была синяя кожа, а вместо зубов — сплошные клыки, острые как иглы, не втягивавшиеся в челюсти. «Хел-блар» на одном из языков древних викингов означает «синяя смерть». Укус этой твари, называемый поцелуем, действовал даже без обмена кровью. По слухам, они могли превращать в хел-бларов как людей, так и вампиров. Даже сам Монмартр старался избегать их по мере возможности. Он не был мастером прибирать за собой. А хел-блары, когда им не затмевала рассудок жажда свежей крови, еще сильнее, чем Гончие, желали ему смерти. Воинство и Гончие все-таки оставались достаточно здравомыслящими, в отличие от хел-бларов. С ними никто не мог справиться, даже сам Монмартр.

Мы жили в мире с другими людьми, и наша семья была одной из немногих, издревле входивших в так называемый Совет рактапа. Он был создан много столетий назад, когда некоторые кланы осознали, что их члены не похожи на других вампиров. Наши отличия были генетическими. Мы становились вампирами, не будучи укушенными, но нуждались в крови вампиров, чтобы выдержать эту трансформацию. И в этом случае мы становились почти бессмертными, как и другие, и были уязвимы только для кола в сердце, избытка солнечного света и обезглавливания.

— Мама с папой знают, что случилось после вечеринки? — спросила я, наконец-то выбираясь из машины и глядя на наш дом.

Самое древнее строение было сожжено во времена Салемского суда над ведьмами, хотя мы и близко к тому городку не бывали. Местные жители тогда отличались особым суеверием и пугались всего подряд. Позже дом выстроили заново, но уже дальше, под защитой леса. Он был простым и немного потрепанным снаружи, но эта бревенчатая хижина в стиле первопоселенцев скрывала в себе роскошную начинку из бархатных диванов и каменных каминов. Розовые кусты под окнами в свинцовых переплетах выглядели немножко простоватыми, дуб рядом с домом был старым и величественным. Я бесконечно любила каждый дюйм здешнего пространства. Даже недовольное лицо мамы, смотревшей на нас сквозь стекло.

— Влипли, — пробормотал Логан.

Вокруг фонарей у дома вились мошки. Дверь с проволочной сеткой скрипнула, когда я открыла ее.

— Соланж Розамунда Дрейк!

Я поморщилась. Братья за моей спиной тоже. Моя мать Хелена в свои лучшие времена могла напугать кого угодно длинными черными волосами и светлыми глазами, а также способностью уложить кого-нибудь вдвое крупнее себя мечом, колом или просто маленькими голыми руками.

— Ух, второе имя!.. — Логан сочувственно улыбнулся мне, прежде чем отступить в гостиную, подальше от линии огня.

— Доносчик! — Я ущипнула Николаса, а он в ответ только вскинул брови.

— Николас ничего мне не говорил. — Мама пригвоздила Николаса к месту пылающим взглядом, и он слегка поежился. Но я-то знала, как взрослые мужчины отлетали назад от такого взгляда, и это не преувеличение и не фигура речи — Одна из ваших тетушек патрулировала по периметру наших земель и видела, как вы убегали.

— Убегали? — Я вытаращила глаза. — Вряд ли можно так сказать. Они ведь даже не вышли из кукурузы, а просто принюхивались ко мне.