logo Книжные новинки и не только

«Кровная месть» Александра Харви читать онлайн - страница 10

Knizhnik.org Александра Харви Кровная месть читать онлайн - страница 10

Изабо кивнула. Сердце у нее колотилось с такой силой, что к горлу уже подступала тошнота.

— Выньте его и проползите наружу. Вы сможете выйти к лесу, рядом с лавандовыми полями.

Разбилось еще одно стекло, в запертую парадную дверь начали колотить чем-то тяжелым. До Изабо доносились отдаленные крики.

— Ты поняла, Изабо?

Она заставила себя посмотреть на отца и ответила:

— Oui, papa.

Да, она все прекрасно поняла. Ей исполнилось шестнадцать лет, и она была готова защищать их всех, не в пример хрупкой матери.

— Тогда идите. Бегите немедленно!

— Non! — вскрикнула Амандина и с такой силой вцепилась в руку мужа, что под ее ногтями треснула ткань рубашки.

Входная дверь подалась и с громким треском разлетелась в щепки. Этот звук разнесся по всему замку.

Мартина схватила Изабо за плечи. Лицо у нее было бешеным.

— Мы должны идти!

Дом наполнился топотом чужих ног. Чернь кричала, сбивала со стен картины, завывала от голода и жадности. За каждый золоченый подсвечник, стоявший в прихожей, можно было бы купить еды на всю зиму для целой семьи. Неважно, что продукты сейчас вряд ли можно было раздобыть, хоть за деньги, хоть как-то иначе. Январские морозы погубили озимые посевы и фруктовые сады. Летний урожай оказался куда меньше обычного, как из-за погоды, так и из-за политических событий.

Жан Поль пытался оторвать от себя руки Амандины, подтолкнуть ее к Изабо ради ее же безопасности, но жена словно обезумела и не желала двигаться с места. Он не мог позволить ей спасти себя и рисковать дочерью. Все вместе они бежать не могли, потому что их стали бы преследовать и в конце концов нашли бы.

— Cherie, прошу тебя! Ты должна идти!

Толпа уже приближалась. У них не оставалось ни времени, ни выбора. Жан Поль бросил отчаянный взгляд на Мартину.

— Уведи Изабо!

— Papa, non! Мы должны бежать вместе! — Изабо все еще пыталась убедить его, хотя мать как будто уже была в другом месте.

Разъяренные жители деревни ворвались в кухню в поисках пищи, хотя часть из них продолжали носиться по дому. Они уничтожали и грабили все, что могли.

— Да это же герцог! — закричала какая-то женщина.

Она была настолько тощей, что даже сквозь гонкую сорочку виднелись ребра. Кто-то взвыл, скорее по-звериному, чем по-человечески. Факелы коснулись скатерти на столе, и та мгновенно занялась огнем. Запахи горящей ткани и тлеющих сосновых поленьев смешались.

Мартина с силой дернула Изабо за руку и выволокла ее наружу, в темный, предрассветный огород за кухней. Изабо даже не успела опомниться и оказать сопротивление. Они упали в грядку базилика, ломая сухие кустики, и перекатились в тень под декоративной каменной стеной.

— Vien. — Мартина потянула Изабо за собой, — Je vous en prie [Пойдем. Пожалуйста (фр.).].

— Но мои родители… — пробормотала Изабо сквозь слезы, душившие ее. — Мы должны им помочь!

— Для них уже слишком поздно.

— Non!

Но она слышала крики. Чьи-то руки ломали бочонки с соленым мясом и корзины с сушеными яблоками. Раздался странный вскрик матери, похожий на писк испуганной кошки, и ругательства отца, пытавшегося защитить жену…

— Твой отец никогда не простит нас, если мы не спрячемся как следует, — сказала Мартина тихо, но настойчиво.

Изабо понимала, что няня права. Мартина воспользовалась тем, что Изабо замерла в ошеломлении, и потащила ее к опушке леса. В окнах кухни метались огни факелов, там загорались все новые и новые предметы. Сквозь открытую дверь вылетали клубы дыма.

С ветки высокого дуба Изабо наблюдала за тем, что происходило с ее родителями. Чернь выволокла их наружу. Жана Поля и Амандину швырнули в крестьянскую телегу, колотя плетью по бокам. Отец смотрел прямо перед собой, не делая попытки хотя бы взглядом поискать дочь, чтобы не выдать ее. Она почему-то знала, что он чувствует ее близость, и сунула в рот кулак, чтобы удержаться от отчаянного крика. Мартина крепко держалась за ствол дерева, сидя на ветке чуть ниже Изабо. Ее лицо было мокрым от безмолвных слез. Телега укатила прочь.

— Я доберусь до Парижа и найду способ спасти их, — поклялась Изабо.


Изабо дождалась, пока Мартина заснула, и сбежала. Они с няней нашли заброшенную пастушью хижину. Доски стен разошлись под постоянными ветрами, в углах лежал снег, но все равно это было лучше, чем оставаться январской ночью под открытым небом. Беглянки даже рискнули развести маленький огонек, едва сумевший согреть пальцы их ног в грубых башмаках. Изабо прижала колени к груди и накрылась плащом. Она зажмурилась, сделала вид, что дремлет, и дождалась, пока Мартина начала тихонько похрапывать. Няня слегка вздрагивала во сне. Седины в ее волосах прибавилось, морщины у глаз стали глубже. Изабо тяжело было думать о том, что придется оставить Мартину одну, но она и надеяться не могла на то, что старая няня пойдет с ней.

Париж ведь был смертельной ловушкой.

Но больше Изабо никуда не могла направиться. Ее родителей отправили именно туда. Их с торжеством провезут по улицам, обвинят в каких-нибудь роялистских преступлениях и казнят.

Она должна остановить все это.

А Мартина просто обязана попытаться остановить ее.

Поэтому будет гораздо лучше, если Изабо уйдет прямо сейчас, пока все не стало еще тяжелее. Глаза Изабо распухли, в них словно набился песок, желудок горел от волнения, но она все равно знала, что поступает правильно. Изабо оставила няне большую часть тех монет, что отец зашил в ее плащ, взяла себе лишь столько, чтобы добраться до города. Мартине они будут нужнее. Ведь няне придется добираться до Испании, а то и до Англии или же найти какую-нибудь крестьянскую семью, готовую ее принять. Может быть, на ней даже кто-нибудь женится. Она была такой пухленькой и преданной, заслужила, чтобы ее любили и заботились о ней так же, как она всю свою жизнь хлопотала вокруг Изабо. Девушка и прежде думала о том, чтобы подыскать для Мартины хорошее место, новую семью, где та могла бы жить. Еще она собиралась упросить своих родителей, чтобы няня оставалась у них, пока Изабо не выйдет замуж и у нее не появятся свои дети. Но теперь все это едва ли было возможно. О браке нынче люди думали в последнюю очередь. Король был мертв, Мария Антуанетта — в тюрьме. Большая часть знати убита либо бежала, чтобы готовить сливочные соусы и печенье для англичан.

Изабо была уже достаточно взрослой, умной и находчивой, готовой сделать то, что необходимо. Она освободит своих родителей, а потом они найдут какой-нибудь корабль, который увезет их отсюда куда угодно.

Она открыла дверь и поморщилась от холодного ветра, мгновенно ворвавшегося внутрь и едва не задувшего слабенький огонь. Мартина застонала и неловко повернулась, Изабо мгновенно выскочила наружу, закрыла за собой дверь, прижалась к ней спиной и прислушалась, не раздастся ли в хижине голос Мартины.

Довольная тем, что няня не проснулась, Изабо осторожно отошла от хижины. Ночь оказалась очень темной, не было даже луны, освещавшей дорогу. Изабо осталась совершенно одна в морозной тишине, и лишь снег составлял ей компанию. Она пошла как можно быстрее, постоянно спотыкаясь о какие-то ветки. Она помнила, что лес тянется вдоль дороги.

Девушка шагала всю ночь и не остановилась даже тогда, когда сквозь тучи начал просачиваться первый свет восходящего солнца. Ступни ног и лодыжки болели. Она совершенно не ощущала кончик собственного носа, но шла, не обращая внимания на боль, ледяной ветер и голодное ворчание желудка. Когда Изабо услышала скрип колес какого-то фургона, то спряталась в кустах, никому не доверяя, боясь даже попросить о том, чтобы ее подвезли. Может, в шерстяном плаще и простом сером платье Изабо и выглядела обычной крестьянкой, но прекрасно понимала, что говорит совсем не так, как простонародье, ее выговор откровенно аристократичен, и одно это могло сразу же превратить ее в цель их охоты.

Чем ближе она подбиралась к Парижу, тем оживленнее становилась дорога. В основном по ней двигались люди, бегущие из города. Только радикалы, искатели приключений и сумасшедшие в эти дни направлялись в Париж. Изабо набросила на голову капюшон плаща и опустила взгляд, держась поближе к деревьям. Постепенно лес кончился, вокруг оставался лишь жалкий кустарник, а потом и вовсе открытое поле. Вскоре Изабо очутилась в окрестностях города. Вокруг были уже булыжные мостовые и серые крыши, освещенные неярким зимним солнцем. Она шла три дня, почти не спала и только пила воду из ручьев, покрытых тонким льдом. Голова у нее кружилась, она чувствовала себя словно в лихорадке. Все вокруг было слишком ярким или тусклым, чересчур острым или мягким…

Изабо остановилась лишь ненадолго, чтобы купить немного еды и чашку крепкого кофе. Ей необходимо было подкрепиться. Она куталась в плащ, старалась не смотреть ни на кого и ни на что. Маленькие домики уступили место высоко возносящимся зданиям, построенным из камня цвета сливочного масла. Река Сена, извиваясь, ползла через город, мимо Тюильри, где когда-то, до того как чернь отрубила ему голову, жил король. Изабо содрогнулась. Она не могла думать об этом прямо сейчас. Если она поддастся горю и страху, то просто не сможет сдвинуться с места.

Девушка заставила себя переставлять ноги и побрела вдоль реки. Вода скрывалась под толстым слоем потрескавшегося льда. Изабо потерла руки, пытаясь их согреть. Она старательно избегала чьих-либо взглядов. Мужчины собирались в небольшие компании, пили кофе и раздавали всем желающим памфлеты, а женщины с прикрепленными к чепчикам кокардами стояли на углах улиц, оживленно разговаривая. Лица у всех были серьезными, глаза решительно пылали. Изабо ощущала запах дыма, видела кучи горящего мусора, оставшегося после бунта и сражений, что шли ночью на улицах Парижа. Она слышала голос отца, говорившего об этом постоянно, особенно прошедшей осенью, когда так много людей было убито.

Изабо слыхала о том, что на одной из городских площадей чернь установила гильотину, но не знала, где находится это место. Родители не бывали в своем парижском доме с того Рождества, когда Изабо исполнилось одиннадцать лет. Она помнила, как они проезжали в карете мимо оперного театра, а вокруг падал снег, но сейчас могла бродить тут сколько угодно и все равно не нашла бы дороги к дому.

Потом Изабо заметила, что толпы людей вроде бы текут в одном и том же направлении. Она остановилась рядом с группой женщин с обветренными, потрескавшимися руками, куривших под незажженным уличным фонарем.

Набравшись храбрости, девушка осторожно приблизилась к ним.

— Pardon, madame… [Простите, мадам… (фр.)]

Одна женщина резко обернулась и мрачно поправила:

— Citoyenne [Гражданин (фр.)].

Изабо судорожно сглотнула и сказала:

— Pardon, citoyenne. Не подскажете, как найти площадь Согласия?

Женщина кивнула и спросила:

— Хочешь повидаться с Луизеттой? — Видя непонимающий взгляд Изабо, она пояснила: — С гильотиной!

— О! Э-э… да.

— Ты не здешняя, верно?

Изабо отступила на шаг, гадая, не стоит ли ей прямо сейчас помчаться со всех ног и скрыться в путанице переулков.

— Да, так.

Женщина покачала головой и сказала с вполне благодушным видом:

— Иди по этой улице, а потом повернешь направо.

— Спасибо.

— Если поспешишь, еще успеешь увидеть последнюю казнь. Ты просто шагай туда, куда и все. Робеспьер лично поймал какого-то жирного герцога с герцогиней.

Товарка этой особы с довольным видом кивнула, другая злобно сплюнула.

Желудок Изабо камнем упал куда-то вниз. Она помчалась со всех ног, задевая столики уличных кафе, не обращая внимания на собачий лай, обгоняя телеги, медленно громыхавшие по булыжникам. Она слышала впереди, совсем недалеко, бодрые вопли толпы. Они заглушали даже грохот крови в ее ушах. Булыжники были мокрыми от снега и льда. Изабо поскользнулась, ударилась о колоннy какого-то большого здания, оттолкнулась от нее и с диким видом огляделась по сторонам. Здания, окружавшие ее, выглядели совершенно одинаковыми — один и тот же камень, высокие окна, колонны и плиточные тротуары перед ними… Изабо перевела дыхание. Снова послышался радостный вой толпы, на этот раз громче. Изабо опять бросилась на шум.

Она ворвалась на бушующую площадь как раз в тот момент, когда нож гильотины сверкнул на солнце и упал. На мгновение толпа затихла, но тут же вновь разразилась криками. Изабо показалось, что от оглушительных воплей и топанья бесчисленных ног содрогнулась земля. Ее затошнило. Она ни разу в жизни не видела такого количества людей. Здесь были стражники с оружием, сотни горожан и горожанок, беспризорники, карманные воры, проститутки с грубо размалеванными лицами…

Изабо проталкивалась сквозь толпу, не обращая внимания на ноги, на которые наступала, не слушая проклятий, несшихся ей вслед. Она рвалась сквозь людскую стену туда, где в центре площади стояло возвышение. На нем Изабо увидела странную машину, которая и была гильотиной. Рядом с ней сидели в ряд старые женщины и спокойно вязали, в то время как отрубленные головы падали в корзину перед ними. Если бы женщины сели ближе, их забрызгало бы кровью. Но вязальщицы давно уже вычислили правильное расстояние. Изабо услышала, как постукивают их спицы, когда втиснулась между ними.

В тот самый момент, когда нож гильотины упал во второй раз.

Голова отца покатилась в большую корзину и упала так, что коснулась губами небольшой головы матери. Их длинные волосы перепутались между собой. Кровь сочилась сквозь прутья корзины на деревянный помост.

Отчаянный вопль Изабо утонул в радостном реве зрителей. Она кричала до тех пор, пока не охрипла, а потом почувствовала, что падает, но даже не попыталась как-то избежать того, чтобы ее голова ударилась о холодные булыжники мостовой.

ГЛАВА 12

ЛОГАН

Мне и в голову не приходило отпустить Изабо одну. Мне было наплевать на то, как давно она знала Магду. Меня не интересовало даже то, что Изабо собиралась вернуться домой, к тем, кого любила. Ее постоянная защита на мгновение треснула. Я не мог забыть того, что увидел, и вовсе не пытался охмурить ее, когда говорил, будто мне кажется, что мы уже давно знаем друг друга. Какая-то часть меня действительно знала ее.

Но я не отличался особой глупостью и прекрасно понимал, что она никогда с этим не согласится. Кстати, не только потому, что я был Дрейком и членом королевской семьи.

Мне все еще как-то странно было думать о себе как об особе королевской крови. Я ведь был просто одним из множества парней Дрейк, с симпатичным лицом и хорошо подвешенным языком, и ничем среди них не выделялся. Мне было далеко до Коннора, с его умением обращаться с компьютером, Куинн обладал куда более мощным правым хуком, а Маркус — способностью торговать. Я только одевался лучше, чем они.

— Могу ли я быть уверен, что ты не пытаешься убить меня? — спросил я, когда мы бросили собачью лапу и побежали дальше.

— Не я наводила эти чары, — ответила Изабо. — Но мне, черт побери, очень хочется знать, кто пытается замарать мое имя.

— И убить меня, — сухо напомнил ей я.

Изабо выглядела холодной и отстраненной, но я прекрасно замечал тревогу, скрытую под вежливой маской. Мне никогда не приходилось видеть столь замкнутых особ, как она. Изабо мчалась вперед, рядом с ней несся огромный пес, на ее спине подрагивал меч… Магда в очередной раз окатила меня яростным взглядом, но я не обратил на это внимания. Тут кое-кто материализовался рядом со мной.

— Джен, останься здесь! — сказал я ей.

Последним, в чем мы нуждались, была такая вот импульсивная охотница вроде нее, которая вторглась бы на территорию Гончих. Джен была вооружена до зубов, на ее груди красовалась кожаная перевязь, битком набитая кольями, за поясом торчали кинжалы.

— Кто-то же должен прикрывать тебя сзади, — упрямо возразила она.

— Со мной все будет в порядке, — решительно сказал я.

Я ведь не был Соланж, за которой гонялись разные ненормальные вампиры, сгоравшие от похоти, или маленьким ребенком, мог сам позаботиться о себе. Мне недавно исполнилось восемнадцать.

— Ты из королевской семьи, — напомнила мне охотница, углубляясь следом за нами в темноту леса. — А я — из королевской стражи.

Я раздраженно вздохнул, но у меня не было времени на то, чтобы как-то от нее избавиться.

— Ладно, — огрызнулся я. — Но не забывай, что мы будем гостями у Гончих, так что не задирайся там.

— Если они сами не начнут, я тоже не стану.

— Ты должна дать слово.

Голубые глаза охотницы сверкнули, когда она заявила:

— Даю.

— Поменьше болтайте и побыстрее бегите, — бросила Изабо, оглянувшись на нас.

Она неслась сквозь лес, как комета, и ее бледная кожа стала слегка светиться, когда сквозь листву деревьев просочился лунный свет. Изабо представления не имела о том, как она прекрасна даже в этот момент, когда выглядела мрачной и смертельно опасной.

Мне, конечно, не следовало бы так усердно рассматривать ее зад, но я просто не мог удержаться.

При нашем приближении лес затих. Пятеро стремительно несущихся вампиров заставили замолчать даже цикад. На ветке дерева над нашими головами с тихим шорохом взмахнула крыльями сова, но осталась на месте. Я не знал, что нас ждало в пещерах Гончих. Никто не приближался к ним без приглашения уже почти сотню лет, с тех самых пор, как Гончие там обосновались, даже если это были их резервные обиталища, а не главная резиденция. Я с детства слышал множество историй о дикости этого народа. Поэтому Изабо стала для всех нас полным сюрпризом. Да и Финн тоже, если подумать, хотя в строгом смысле он вообще не принадлежал к Гончим, сам решил стать их союзником, а они позволили ему это. Я не знал, что тут считать более странным.

Мы держались у подножия горы, окруженной огромными соснами. Ветер был по-прежнему теплым. Август почти закончился, вскоре листья поменяют цвет и начнут опадать. В лесу станет труднее оставаться незамеченным.

— Чуешь что-то? — внезапно спросила Магда, замедлила шаг, потом остановилась и сосредоточенно нахмурилась.

Она втягивала в себя воздух, как подозрительная кошка. Ее лицо застыло.

— Кровь.

Мои ноздри расширились. Да, это определенно кровь. Много крови. Несмотря на напряженность момента, в желудке у меня заурчало, а клыки инстинктивно высунулись наружу.

— И еще что-то, — добавил я, различив какое-то тихое позвякивание, как будто кто-то перемешивал в стакане кубики льда. — Вы это слышите?

Изабо мрачно кивнула. Я придвинулся поближе к ней, хотя Магда и попыталась мне помешать. Она вела себя так, словно от меня исходила угроза, словно я намеревался проткнуть Изабо колом, как только Магда отвернется на секунду. Как будто это вообще было возможно! Наверное, Изабо сумела бы меня остановить. Она могла выглядеть как фарфоровая куколка, но я уже по собственному опыту знал, что Изабо крепка, как железные гвозди. Я даже собирался выбрать подходящий момент и сказать ей об этом. Не думаю, что она привыкла к комплиментам. Но я намеревался понемножку приучить ее к ним, потому что впредь хотел говорить их очень и очень много. Пусть только сначала Изабо перестанет смотреть на меня так, будто пытается понять, чего же я желаю на самом деле.

Я просто хотел ее и чуть не застонал вслух.

Видимо, мои мозги были слишком уж забиты всякой ерундой вследствие того, что моя тетушка спала с Байроном и постоянно настаивала на том, чтобы мы читали поэтов-романтиков. Братья ни за что не упустили бы возможности поиздеваться надо мной, если бы узнали, что я влюбился в принцессу Гончих после одного-единственного дня, проведенного вместе, и даже не поцеловав ее ни разу. Хотя я, конечно, не собирался им об этом рассказывать. Если у вас имеются пять старших братьев и один младший, вы не станете болтать о подобных вещах, а постараетесь держать рот на замке. Простое правило выживания.