Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

А как разобраться с семейной ситуацией? Нельзя приближаться к друзьям и родственникам, ибо последствия наступят точно такие же, как и при попытке контакта с агентствами, с которыми сотрудничал Кислов в тот период, когда у него, судя по тексту повести, испортилось настроение. И, кстати, когда это было? В типографию Кислов обратился в 2013 году, но когда именно он писал текст? В 2012-м? В том же 2013-м? Или вообще намного раньше?

— Не буду вам мешать, — сказала Настя, усадив мастеров на кухне и поставив перед ними чай и вазочку с печеньем, — когда понадоблюсь — подайте сигнал.

Закрывая за собой дверь Лешкиного кабинета, она подумала, что девять из десяти человек сочли бы ее сумасшедшей: оставить двоих незнакомых мужиков без присмотра в собственной квартире! А вдруг что-нибудь украдут? Тоже мне, хозяйка называется! Но что у нее красть? Шмотье из чемоданов? Просто смешно! А больше ничего ценного у них и нет, только Лешкин компьютер и ее ноутбук, которые в данный момент находятся в кабинете, перед ее глазами.

Итак, с чего начнем? Ясное дело — с личных страничек Андрея Кислова, с его постов о пребывании в больнице. Нет, странички подождут, возможно, больничный период вообще ни с какого боку. Сперва текст книги. Настя пожалела, что не додумалась до такой простой вещи сразу, когда еще только начала читать. Ну не тратить же время на перечитывание! Взяла блокнот и по ходу изучения остатка текста начала делать пометки. Упоминания о моделях автомобилей и телефонов, названия гаджетов, курс доллара и евро, цены, музыка, одежда, сленг — как много, оказывается, существует меток и признаков, по которым можно довольно точно определить, когда именно создавалось произведение! В книге Кислова время действия не обозначено, но судя по упоминаемым деталям — где-то между нулевыми и десятым-двенадцатым годами. Анахронизмов полно, но это простительно. Учтем, что все до единого ошибки подобного рода касались периода до 2011 года. Концовка книги в этом смысле написана идеально: ни одного анахронизма, ни единой ошибки, все политические и экономические события того периода указаны и описаны достоверно, все технологические новинки появлялись в жизни персонажей вовремя, в соответствии с реалиями. Значит, все еще было свежо в памяти. Стало быть, можно с уверенностью утверждать, что Кислов (или кто там на самом деле был автором?) создавал свой текст именно в 2012-м, самое позднее — в начале 2013 года. В том же 2013-м и попытался пристроить рукопись в издательство, а возможно, и не пытался даже, а сразу решил печататься за собственный счет.

Выходит, все-таки больница… Это хорошо. Это хоть какая-то опора, точка отсчета, от которой можно двигаться в направлении поиска людей, могущих рассказать о Кислове, и при этом не попасть в поле зрения тех, кто занимается раскрытием и расследованием его убийства.

— Мы закончили, — послышался из-за прикрытой двери мужской голос.

Приняв работу и расплатившись, Настя проводила мастеров и задумчиво оглядела фронт предстоящих работ. Убрать оставшийся после монтажа мусор, пропылесосить и вымыть пол, потом отмыть полки и дверцы, потом разложить вещи… Нет, сначала позвонить Зое и выяснить, сможет ли она завтра помочь с информацией…

Минут через двадцать Анастасия Каменская обнаружила себя в машине, летящей по свободным воскресным улицам. И еще она обнаружила давно знакомое, привычное чувство вины за то, что снова предпочла работу, а не хозяйственно-бытовые хлопоты. Миллионы женщин отдали бы все на свете за счастье обстоятельно и с наслаждением вить собственное гнездо, а она… Моральный урод какой-то, честное слово. Но с другой стороны, они с Лешкой столько месяцев жили среди раскрытых чемоданов и сумок, что еще один день потерпят. Ну, может, не один, а два-три… Что такое два-три дня в сравнении с вечностью!

Зато можно похвалить себя за то, что пока еще не утрачен навык принятия быстрых решений. Вспоминая последние двадцать минут, Настя не могла сдержать насмешливой улыбки в свой адрес: горбатого даже могила не исправит.

…В реальной жизни все обычно происходит совсем не так, как представляется изначально. Это Настя Каменская знала точно. Когда она звонила Зое Печерниковой из дома, то представляла себе рослую зеленоглазую красавицу стоящей где-нибудь на кухне перед плитой, на которой варится или греется детское питание, а рядом на столе лежит ворох выстиранных детских вещичек и белья, приготовлен утюг, кругом разбросаны соски и погремушки, из комнаты доносится детский плач и голоса Зоиного сына и его жены. На деле же оказалось, что Зоя сидит в офисе их агентства и помогает Василию составить итоговую справку по Юлии Кисловой.

— Я думала, для вас нерабочее время — это святое, — растерянно пробормотала Настя. — Вы же говорили, что хотите найти работу не так далеко от дома, чтобы помогать с внучкой.

— Все верно, — рассмеялась Зоя. — Это актуально для будних дней, когда сын работает. А в выходные я им не нужна, они вдвоем прекрасно справляются. Если что-то нужно — милости прошу, я свободна до восьми.

До восьми. Интересно, почему? Идет на свидание? В кино с кавалером или подругой? Не в театр и не на концерт, это точно, по времени не получается. «Я так мало знаю о ней, — подумала Настя. — Хотя кажется, что много. А на самом деле — совсем ничего».

Позвонить родителям, убедиться, что все в порядке. Хотя звонила пару часов назад, но все-таки… Позвонить Лешке, доложить о готовности многострадального шкафа-купе и извиниться за то, что составленный с утра план по оборудованию семейного гнезда выполнен не будет. Вот теперь можно юркнуть за руль и мчаться на работу.

* * *

Зоя выглядела уставшей, лицо слегка осунулось. Она сидела в комнате отдыха, глаза закрыты, короткие белые ножки беспроводных наушников выглядели странновато рядом с лицом, просившимся на полотна великих живописцев.

— Зоя, — тихонько позвала Настя, боясь то ли разбудить, то ли испугать.

— Я слышу вас, — пробормотала Зоя, не открывая глаз. — Момент, коду дослушаю.

Через несколько секунд она открыла глаза, достала из кармана айфон, выключила воспроизведение, вытащила и аккуратно уложила в коробочку наушники.

— Вы закончили справку? — спросила Настя.

— Да, Вася вычитывает. Если захотите кофе — вон там пакет с печеньем, я принесла, Вася сказал, что вкусное.

Пакет был не магазинным, да и печенье выглядело не фабричным.

— Сами печете?

— Приходится, — со слабой улыбкой ответила Зоя. — Научилась. Раньше не умела, да я и не люблю сладкое. Даже не пробую то, что пеку. Все равно не смогу понять, вкусно получилось или нет.

Как можно не любить сладкое? Это было за пределами понимания Анастасии Каменской, которая могла, почитывая книгу, умять целую плитку шоколада, а то и не одну.

— Значит, для сына?

— В основном для его жены. Большая любительница. Но аллергик. С покупными можно пролететь, на упаковке всегда сплошное вранье.

Звякнул айфон Зои — пришло сообщение. Она прочитала, быстро ответила, потом стала кому-то звонить.

— Я еще не освободилась. Нет, поеду прямо отсюда… Да… Да. И девочку мне привези.

«Девочку привези», во как! Наверное, так любит маленькую внучку, что дня прожить не может, не увидев кроху. А вот с мамой внучки что-то не задалось, похоже. Не «невестка», не «сноха». Жена сына. Впрочем, в случае с Зоей Печерниковой любые поспешные выводы могут оказаться ошибочными, очень уж она не похожа на большинство тех людей, которых Настя знала.

— Настя, если вы хотите, чтобы я что-то поискала, имеет смысл обозначить сферу и предмет.

Ну да, опять повествовательное предложение вместо простого вопроса: «Так что вам нужно?»

Настя, невольно подпав под влияние Зоиной манеры говорить компактно и короткими фразами, вкратце изложила суть: больница, отделение травматологии, персонал старшей возрастной группы, желательно медсестры. Нужно найти человека, который работал в отделении в 2012 году и может помнить Андрея Кислова и тех, кто лежал вместе с ним в палате.

— То есть базу меддокументации в этой больничке мы не взламываем, — уточнила Настя на всякий случай. — Нужны данные только из открытых источников.

— Угу, — равнодушно кивнула Зоя, которую, по-видимому, противозаконность некоторых действий не волновала вообще.

Из соседней комнаты глуховато доносился голос Василия, разговаривавшего по телефону. Голос стал громче, открылась дверь, послышались шаги.

— Да, ага… Ну все, договорились, через два часа буду.

Василий с сияющим лицом плюхнулся в кресло и тут же потянулся за пакетом с печеньем, стоявшим рядом на тумбе, там же, где и кофемашина.

— Ну и отчет получился! — радостно сообщил он. — В жизни таких длинных документов не составлял. Выгонят из сыщиков — подамся в писатели. Анастасия Павловна, вы мне на смену, что ли?

— Похоже, что так. А вы домой?

— Не, я тут потусуюсь еще, у меня встреча через два часа, домой смысла нет тащиться. А здесь печенье вкусное и… — он немного подумал и поднял на Зою нахальный взгляд, — и женщины красивые. Что еще нужно для счастья нормальному мужику?