Александра Питкевич Samum, Пиппа Пунш
Нет, мой князь!
Глава 1
— Следующий танец мой, — сердце рухнуло в пятки.
— Нет, мой князь. Вы не просили…
— Мое имя вписано в вашу книжку.
— Не правда, — не поворачиваясь к обладателю этого бархатного голоса, я развернула скрепленные листы и в ужасе и непонимании уставилась на них. Филипп, Филипп, Филипп, Филипп… напротив каждого танца, уверенным ровням почерком было выведено только одно имя.
— Это неприлично и невозможно!
— И все же, имя вписано, и вы не можете отказать, — вкрадчиво произнесли мне на ухо.
— Как вы смеете? — это было шипение, заглушаемое музыкой, но несколько человек все же повернулось в нашу сторону.
— Поверь, я очень много пока не смею, чего бы мне хотелось.
Филипп, глава тайной канцелярии, старший королевский кузен.
Мне нужно было соблюдать инкогнито. Можно было раскидать их одной рукой, стоило только перекинуться. Или позвать Сьюта. Но тогда все усилия оказались бы тщетны, а я столько трудов и времени убила на то, чтобы найти их. Нет, они конечно не сами решили напасть на Литу, но выйти сразу на заказчика не получилось бы и при моих талантах.
И я терпел, отбиваясь, как обычный человек и шипя сквозь зубы. Нельзя, нельзя перекидываться. Куда проще было вовсе выйти на улицу в своем пурпурном камзоле, тогда бы ко мне и на шаг никто не приблизился.
И все же, пятеро на одного даже для меня было многовато. Бандиты не соблюдали правил поединка, нападая скопом, и каким бы мастером я ни был, сразу ото всех отбиться не получилось, тем более так, чтобы нужный мне из этой пятерки остался жив. Знакомое зло предпочтительнее, а если главари и основные силы в бандах сменятся — это новый пласт работы.
И я старался, из последних сил сдерживая рвущуюся на свободу силу.
Кузены бы сказали, что мне просто не хватает практики, засиделся в своих подвалах… Может, они и правы.
Пять тел лежали в подворотне, но я слышал стоны и видел, что не переживут эту ночь только двое. Остальные пусть и потрепаны сверх меры, вполне способны дождаться подмоги, чьи шаги мое чуткое ухо различало на соседней улице.
Выругавшись, вскинув голову на темное небо, я со всей возможной скоростью бросился вон из этого проулка. Клинок так и не удалось сунуть в ножны, но опорой он был аховой, слишком тонкий, гибкий. Уже через пару кварталов этого темного и неблагополучного района я понял, что не учел одного: оружие одно из бандитов оказалось отравлено. Пара простых, не очень глубоких царапин не могла меня свалить так быстро, но из пореза на ребрах хлестало с такой силой, что брюки промокли до колена. Еще немного, и я весь прольюсь на мостовую, рухнув на грязные камни иссушенный мешком.
К горлу подступил смех. Позади слышались шаги преследователей, довольно осторожные, но близкие. До дворца или любой моей опорной точки не менее получаса ходьбы. И дернули же меня бесы самому идти на это дело? Но никто другой бы не справился. И теперь мне суждено умереть вот здесь от потери крови?
Я едва стоял на ногах, опираясь на холодную стену дома, пытаясь разогнать мушки перед глазами, как ближайшая дверь открылась. Темная, неприметная, она походила на провал, ведущий в бездну, и все же, в лицо пахнуло теплом и ароматом трав.
— Вот же… задохлик, — пробормотал женский голос. Лицо неярким, размытым пятном появляясь перед носом. — Эй-й! Не вздумай падать! Мне тебя тогда не спасти. Давай, шевели ногами, красавчик. Вот же, бледнота. Всю улицу своей кровью залил.
Меня подхватили под руку и куда-то потащили. Затем под спиной появилась низкая кровать, а слух уловил плеск воды, словно кто-то разом опрокинул полное ведро.
— Вот так. Теперь пойдите, поищите другом месте. Это моя добыча, — дверь захлопнулась, и через миг лба коснулись прохладные пальцы.
— Эх, угораздило же тебя, красавчик. Никак, муж любовницы застукал? Хотя, к кому ты, в этом грязном квартале, такой холеный ходить мог?
Я только-только закончила готовить припарки и травы назавтра. Людей сегодня было немного. Двое детишек и три женщины. Все по мелочи, но я чувствовала удовлетворение. Пара отваров и мои знания сегодня помогли сохранить несколько жизней.
Скривившись, одернула себя.
— Это гордыня, Элен. Спасла ты только ногу. И то не ясно. Если эта пугливая кружевница завтра на перевязку не явится, то толку не будет. Все равно… — я кипятила бинты и раскладывала все по местам. Мама всегда учила, что в лечебнице должен быть порядок. Даже если она такая, как моя. Всего из двух комнат и уборной.
Я почти закончила протирать стол, когда раздался тихий трезвон. Кто-то задел мой колокольчик, но кажется случайно. И все же, внутри что-то встрепенулось. Какое-то беспокойство.
Немного постояла, ожидая, но беспокойство никуда не делось. Отец не жалел денег на меня, так что, поправив браслет с защитными чарами, медленно подошла к двери, откинув щеколду. Никогда так не делал, но сейчас меня словно что-то подталкивало под локоть.
Лунный свет едва разгонял темноту улиц. Я скривилась. Скорее бы Роан, наш новый король, занялся старыми кварталами. Люди едва могут здесь жить…
Взгляд скользнул вдоль стены, и я замерла. Даже в темноте было видно, насколько этот мужчина красив. Я в восхищении вздохнула и прищелкнула языком. И тут же скривилась от сильного запаха крови, ударившего в нос.
Присмотревшись, поняла, что мой незваный гость едва стоит на ногах, готовый вот-вот растянуться прямо перед дверью, на грязной мостовой. А это в планы никак не входило.
— Вот же… задохлик, — что-то было не так. К запаху крови примешивался еще один, пока не ясный. И тут ночного визитера повело в сторону, протащив по стене. Едва успела подхватить. — Эй-эй! Не вздумай падать! Мне тебя тогда не спасти. Давай, шевели ногами, красавчик. Вот же, бледнота. Всю улицу своей кровью залил.
В дом я его едва затянула. С виду не настолько крупный, а все тяжелый. Радовало, что красавчик переставлял ноги сам, пусть и неуверенно. И что в доме не было ступеней. Уронив пациента на низкую кушетку, я обернулась. Крови даже здесь накапало….
А затем в голове что-то щелкнуло.
Красавчик ранен. Но не сам же он напоролся на свой клинок.
Я опустила взгляд. Вот же. Идти не мог, а оружие так и не выпустил. До сих пор сжимает изо всех сил.
А если не сам, значит кто-то за моим красавчиком скоро явится…
Метнувшись в уборную, ухватила ведро с водой. Из небольшой склянки вылила туда едкий уксусный раствор и выбежав на улицу, выплеснула под стену, где раненый стоял. А на грязной мостовой следов не найдешь и так. Теперь даже с собаками ко мне не дойдут. Эта кислятина любой нюх отобьет.
Захлопнув дверь, задвинув щеколду, обошла пятна на собственном полу и метнулась к пациенту.
— Вот хотела ты больше практики, Элен? Получай, — мужчина открыл глаза, словно услышал мое тихое бормотание. И я замерла.
Большие, черные, будто омуты без дна. Глаза завораживали, словно всего остального было мало. Вот же кому-то не повезет.
— Надо остановить кровь, — я скривилась. Даже такой, сиплый и слабый, голос был похож на бархат. Ну почем кому-то все и сразу?
— Без тебя знаю, красавчик, — на миг отведя прижатую к ране мужскую ладонь, я снова прищелкнула языком. — Не хорошо тебя распороли.
— Без тебя знаю, — не остался в долгу мужчина. — Перетяни рану и иди на улицу Прачек, дом восемь. Скажи…
— Помолчи, — я поднялась. Не бывало, что у мне пациенты командовали тут. А еще я узнала лишний аромат, примешивающийся к железному запаху крови.
Бросившись к полкам, щедрой рукой налила в кружку одно, а на сухие прокипяченные бинты вылила другое.
— Пока так. Потом посмотрим дальше, — собственный голос успокаивал, хотя я чувствовала как по спине медленно ползет холодная волна. Такого я еще не лечила. На практике.
Вернувшись к мужчине, что не делал попытки встать, уверенно подняла его голову:
— Пей!
— Это что? — мне показалось, что красавчик из верхнего города сейчас скривится, как барышня при виде таракана. Да, запашок тот еще, но нечего носом вертеть! Особенно в таком состоянии.
— Отвар кровецвета. Пей! Еще немного и не то что я, придворный лекарь тебя спасти не сможет.
— Меня не так просто убить, — фыркнул ночной гость, но, кажется, немного успокоился, перестав отводить голову от края чашки.
— Да? Тогда тому, кто тебя до такого состояния довел, можно выдать медаль. Он почти справился, — чем больше я нервничала, тем лучше работал язык.
Когда кружка оказалась пуста, я медленно опустила темноволосую голову на подушку, поразившись мимоходом мягкости волос. Красавчик кривился, но молчал, не комментируя противный вкус лекарства. Это радовало. Может, будет не так много капризов, как я боялась.
— Сейчас будет неприятное. Я буду поднимать куртку и рубаху, и потом постараюсь обмыть и затянуть рану. Сильно. И только потом станем зашивать, как кровь остановится.
— На улицу Прачек…
— Ты не понял? — я вспылила, видя, что крови на полу стало слишком много. — Пока я туда-обратно обернусь, от тебя ничего не останется. Так что молчи и не мешай.