Александра Селлерс

Прикоснуться к звезде

ПРОЛОГ

Весь экран заполнила пара зеленых глаз, которые с вызовом улыбались.

— Вот она, — сказал кто-то.

— Знаю, — ответил Джафар аль-Хамзех.

Он плотно сжал губы и, не отрываясь, смотрел на экран. Глаза, казалось, заглядывали в его душу.

Эти изумрудные глаза могли свести с ума кого угодно. На фоне ярко-белых белков они сверкали подобно драгоценным камням. Когда-то Джафар видел эти глаза, совсем близко, и они составляли весь его мир. Женщина лежала рядом с ним, он обнимал ее, и его охватывала замирающая боль, грозившая уничтожить Джафара. Или даже всю планету. Но ему было все равно…

Джафар отчетливо понимал, что в нем растет злая ревность, потому что не только он один может видеть сейчас эти глаза. Если бы он только мог, то встал бы и вышвырнул всех из студии.

Камера отъехала чуть назад, и на экране возник высокий лоб, гладкие щеки, прямой идеальный нос. Дальше — больше. Вот появились слегка улыбающиеся чувственные губы. Густые шелковистые волосы прикрывали лоб и волнами падали на плечи.

А когда-то ему доводилось играть с этими волосами, гладить их и наматывать на пальцы. Джафар до сих пор помнил это ощущение. Аромат шелковистых локонов неожиданно наполнил его ноздри. Он прикрыл глаза, знакомое ощущение охватило его.

— Необычайная красавица… Настоящая индивидуальность… — шептали голоса позади него.

Молодая женщина на экране что-то сказала, повернулась и отошла от камеры. На ней была короткая обтягивающая юбка, которая подчеркивала стройные бедра и ножки. Ее голос был низким и глубоким. Он отлично помнил, как слышал его в последний раз. Она стояла вполоборота, улыбка играла на губах. Потом она отвернулась, волосы соскользнули с плеча и свободно упали на спину.

Джафар ощутил былое возбуждение. Он весь пылал.

Дверь на экране открылась и закрылась, и женщина ушла. Точно так же она ушла из его жизни. Улыбка, знакомый поворот головы и стук закрывающейся двери…

Ему снова стало больно, как тогда. Он желал, он мечтал, чтобы дверь распахнулась, женщина вернулась и сказала, что передумала.

— Вот еще один эпизод, — сказал кто-то.

И вновь она появилась на экране. На этот раз в бикини, на пляже. Женщина сосредоточенно поглощала мороженое, а в это время все мужчины с восхищением глядели на нее. Один даже ухитрился перевернуть лодку, и пассажиры оказались в воде, а спасатели бросились на помощь. Но Джафар видел только ее. Стоило ей выйти на волейбольную площадку, как тут же прервался матч. Ее волосы раздувал ветер, идеальная фигура словно искрилась на солнце. Парень, торгующий хот-догами, врезался со всей силы в столб, когда вез свою тележку.

Она моя, рыкнул мысленно Джафар.

— Сказка, — прошептал кто-то сзади.

Послышались возгласы одобрения, но Джафар молчал. Он внимательно смотрел, как она слизывает мороженое и наслаждение разливается по ее лицу — почти как от секса. Он готов был поклясться: сотни раз ему доводилось лицезреть ее, но такого выражения он никогда не видел. Джафар был в этом уверен.

На экране мелькнул логотип компании, производящей мороженое, и клип закончился.

— Что же, полагаю, не может быть лучшего приобретения для гарема, а? — сказал один из мужчин. Словно это не было ясно с самого начала. — Она достойна самого султана. Как считаешь, Джаф?

Джафар улыбнулся и кивнул. Придется до поры до времени сдерживать негодование и притворяться.

— Отлично, — протянул он.

Равнодушно, как только мог. Будто для него это не имело значения…

Перед своим уходом она с вызовом улыбнулась ему, словно говоря: ну же, попробуй меня догнать.

Теперь она увидит, на что он способен. Сначала — подарок султану, потом она будет принадлежать ему, целиком, навсегда.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Молодая женщина легла на скользкую деревянную поверхность доски и поплыла вперед, уносимая волной. На нее обрушилась, шипя, следующая волна, и женщина глотнула ртом воздух, когда та омыла ее.

Впереди простиралась длинная линия берега. Сзади — мили зеленого моря.

Солнце палило нещадно. Соль щипала глаза. Мокрые светлые волосы красавицы прилипали к щекам. Длинная юбка, достаточно свободная, чтобы двигать ногами, плыла вслед за ней — зеленая в зеленом. Море, казалось, было для нее страстным, нетерпеливым любовником. Очередная волна поднялась и схватила ее в свои ласковые объятия.

Невдалеке, спрятавшись за скалистым утесом, за ней наблюдал сидевший на белой лошади Джафар. Ревность бурлила в нем, словно он видел, как любовник ласкает его женщину.

И вот наконец ее нога коснулась земли, она встала по пояс в воде и оттолкнула деревянную доску, которую волной выбросило на белый песок. Течение попыталось унести ее снова в море. Она споткнулась, но море уже отступило, и женщина выиграла битву со стихией.

А Джафар все наблюдал, словно дожидаясь какого-то знака.

Морской прибой бурлил вокруг, пока она шла, и юбка задиралась, но молодая женщина снова и снова поправляла ее. Когда же она наконец вышла из воды, юбка прилипла к телу, обтянув потрясающую фигуру.

Все это зрелище походило на некий стриптиз. Джафар мучился и наслаждался одновременно, представляя, что его руки, его губы ласкают ее, как это делали волны.

Одним волнующим движением женщина подняла руку, чтобы убрать длинные намокшие волосы со своей шеи и плеч и отбросить их назад. Прекрасные упругие груди обтянула мокрая ткань.

Лошадь Джафара фыркнула и мотнула головой, и мужчина похлопал ее по шее.

— Погоди немного, — пробормотал он.

Лошадь послушно замерла.

Женщина грациозно вскинула руки вверх, голова ее откинулась назад, и она издала крик триумфа и благодарности. Затем упала на колени на горячий песок. Потом легла навзничь, чтобы насладиться солнцем, и воздухом, и всей жизнью.

Очередная волна накатила на берег, подбежала к ее ногам, вздула пузырем юбку и схлынула, снова обнажив ножки. Тело Джафара заныло в предвкушении поцелуя.

Лошадь нетерпеливо била копытом, готовая пуститься в галоп. Песок разлетался под подковами. Чалма и белая тога развевались под порывами ветра, а ноги Джафара в белых сапогах слились с лошадью, словно бы они были единым существом.

И оба рванулись вперед — лошадь и мужчина, — разбрызгивая воду, сверкающую под лучами веселого солнца, разбрасывая капли бриллиантами по песку.

Должно быть, женщина услышала топот копыт, но, слишком устав, она даже не двинулась с места. И вот Джафар уже почти навис над ней. Он рванул лошадь за поводья, и в этот самый момент женщина повернула голову.

Ее глаза расширились. Рот открылся от удивления. Она тут же вскочила на ноги. Всю усталость как рукой сняло.

— Что ты здесь делаешь?! — крикнула она.

Джафар мрачно улыбнулся, приподняв одну бровь.

— Это моя земля, — сообщил он.

— Твоя земля? — повторила она в изумлении.

— Я же говорил, что в конце концов ты придешь ко мне, — заметил он злорадно.


— Что за черт! Что происходит? — задал вопрос Масуд аль-Бади. — Откуда взялась эта белая лошадь? Где черный скакун? Что там делает Аднан?

Ассистент, оторвавшись от сценария, пожал плечами:

— Когда мы с ним проходили эту сцену, он был на черном коне.

Руководитель съемочной группы снова повернулся в сторону парочки на берегу.

— Это не Аднан рядом с ней. Да кто это такой? И где Аднан?

— Я здесь, — отозвался мужчина в белой накидке и чалме. Он только что вышел из трейлера. — Это Джафар аль-Хамзех. Простите, мистер аль-Бади, он сказал…

— Джаф?! — воскликнул директор в ярости. — Он сошел с ума?

Девушка побежала по берегу. Ее босые пятки оставляли маленькие идеальные следы на сыром песке.

— Да он же напугал ее! Она может упасть, ногу сломать! — закричал директор.

Съемочная группа заволновалась. Вспомогательный персонал, гримеры и костюмеры появились в дверях трейлеров словно по мановению волшебной палочки. Джафар аль-Хамзех, советник принца Карима, был не только богатым и красивым парнем. Он на данный момент считался первым красавцем в этой стране.

Где бы ни появлялся Джафар аль-Хамзех, там всегда становилось жарко. Так что, если уж он заинтересовался этой актрисой… можно было бы снять очень интересный ролик.

Там, на берегу, всадник все еще оставался неподвижным, одна рука на поясе, другая свободно держит поводья. Он был похож на коршуна, который выискивает свою жертву. Да и тактика была под стать — решил дать добыче фору ради большего азарта и интереса.

Руководитель съемочной группы стоял, словно приклеенный, а одетая в зеленое платье женская фигурка отчаянно мчалась по берегу. Он поднял мегафон и закричал… но они были слишком далеко. Голос его утонул в шуме прибоя.

Аль-Бади огляделся вокруг в поисках поддержки. Увидев актера, что был в белых одеждах, он повелительно махнул рукой:

— Аднан, садись на лошадь и…

— О боже, — ахнул кто-то, и Масуд аль-Бади повернулся к берегу.

Наконец всадник пришпорил лошадь. Белое благородное создание мгновенно отреагировало на призыв хозяина, рванув с места. И через пару минут он уже нагнал беглянку.

Директор схватил мегафон.

— Джаф! Черт возьми, Джаф!

Толпа невольных зрителей снова ахнула, ибо всадник бросил поводья. Как цирковой каскадер, он наклонился, держась за лошадь только коленями.

— Он хочет ее остановить! — негодующе закричал Масуд.

Женщина что-то закричала, рванулась в сторону, но сбежать ей не удалось. Всадник поймал ее, крепко обхватил за талию и, подняв, усадил в седло. Одной рукой удерживая добычу, другой он взял поводья и направил лошадь вперед.


— Отпусти меня! — громко выкрикнула Лизбет. — Пытаешься меня убить? Что ты задумал?!

— Ты соблазнила меня, Лизбет, — пробормотал он, одаривая ее дьявольской улыбкой. — Когда женщина так себя ведет, она хочет соблазнить мужчину. Но ей надо быть осторожней. Ответные действия мужчины могут стать совершенно неожиданными для нее.

Лизбет задохнулась от негодования:

— Ты думал, я… Что за глупости?! И откуда ты узнал, где я нахожусь?

— А ты полагаешь, что я из тех, кто ждет благосклонности судьбы? Ты же не дурочка.

Ее сердце тревожно забилось.

— Что ты хочешь этим сказать?

Джаф рассмеялся и пришпорил лошадь, отчего Лизбет была вынуждена прижаться к всаднику.

— Вскоре узнаешь, — пообещал он, мчась по белому песку.


Когда-то они были любовниками. Очень давно. Нет, не в прошлой жизни, хотя и весьма похоже на то. Они встречались почти год, а потом ее подруга и его брат решили пожениться.

Тогда между Лизбет и Джафом не было вражды. Они отлично понимали друг друга. Сначала все шло хорошо. Слишком хорошо. Вспыхнула любовь, а может, страсть.

Но вскоре Джафу стало ясно, что секса ему недостаточно. Он хотел настоящей любви, хотел доверия.

Но Лизбет этого не хотела. Когда он держал ее в своих объятиях, ему казалось — еще чуть-чуть, и он проникнет в ее мысли, в ее душу. Но через мгновение она уже смеялась ему в лицо, а он сходил от этого с ума. Лизбет его не любила.

Когда он стал слишком настойчивым, она предостерегла его:

— И не мечтай обо мне, Джаф. Не смотри так на меня и не думай, что я могу стать матерью твоих детей. Только не я.

И это сводило его с ума. Конечно, он видел в ней мать своих будущих детей, сына и дочки. А еще — бабушку своих внуков и внучек.

— Едем со мной, в Баракат, — просил он, поскольку вскоре ему предстояло возвращение на родину. — Это красивая страна, Лизбет.

Она лишь улыбалась в ответ, и эта улыбка бесила его.

— Знаю. Анне там нравится. — Анна была той самой подругой, которая вышла замуж за брата Джафа. — Возможно, понравится и мне. Но ведь это не повод, чтобы поселиться там навсегда. Баракат не сравнить с Англией. Так же как и замужество со свободой. И я предупреждала тебя, Джаф, с самого начала.

— Свобода! — рявкнул мужчина, в который раз теряя терпение. Как она может быть такой слепой? — Какая свобода? Свобода, чтобы состариться в одиночестве? Без детей и внуков, которые могли бы утешить?

И вот тогда на ее лице появилось выражение, которое он не понял, не смог объяснить.

— Вот именно, — согласилась Лизбет. — Свобода, чтобы состариться в одиночестве, без детей. Мы не подходим друг другу, Джаф. Если ты посмотришь на это с другой стороны…

Он с силой сжал ее руку, чтобы она замолчала.

— Мы отлично подходим друг другу, — прорычал он. — Мы отличная пара.

— Я не имела в виду секс.

Он уставился на нее, покачав головой. Она отвела глаза в сторону. Потом Джафар тихо проговорил:

— Секс — всего лишь одна грань, Лизбет. Думаешь, я не замечаю, как ты стараешься избежать сближения со мной? Почему?

Она улыбнулась с отсутствующим видом:

— Ты все придумываешь, Джаф.

Но он-то знал, что прав.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Лизбет отчаянно колотила пятками по бокам лошади, сидя в седле перед Джафаром.

— И куда это ты меня везешь?! — выкрикнула она.

— В паре миль отсюда расположен мой дом, — сообщил Джаф.

Лизбет ахнула:

— Твой дом? С ума сошел? Ну-ка, срочно верни меня на съемочную площадку!..

Его темные глаза стали черными от гнева.

— Не смей говорить со мной таким тоном!

Лизбет не испугалась.

— Я же на съемках! Мы снимаем фильм! — закричала она. — Ты все испортил! Эта сцена должна была стать самой лучшей! Немедленно верни меня!

— После того, как мы с тобой переговорим, — поставил условие Джаф.

Ее кровь застыла в жилах, несмотря на палящий зной. Кажется, он не шутил. А потом сердце бешено забилось в груди — Лизбет сидела, прижавшись к нему, уже слишком долго.

— Когда мы… что? Как ты смеешь?! Что ты задумал, Джаф? Похитить меня? Отпусти!

Он рассмеялся.

— Вспомни, как давно мы не были вместе.

— И не подумаю! Сейчас же останови лошадь!

Лизбет потянулась к поводьям, другой рукой держась за него, но он отбросил ее руку.

— Зато я отлично помню: семь месяцев, три недели и четыре дня — с тех пор, как ты приказала мне убираться, Лизбет. И ты не подумала о том, что теперь тебе весьма опасно появляться в моей стране.

— Я думала, ты уже забыл, как меня зовут, — воскликнула она в негодовании.

— Ах, ты разочарована, что я не побежал тогда за тобой? — вкрадчиво проговорил Джафар. — Ах, Лизбет, если бы я знал…

Она замерла, чувствуя, что он расставил ей какую-то ловушку.

— Нет, все не так! После нашего разрыва я была просто счастлива.

— Лгунья!

— Не смей говорить со мной так, Джаф! — выпалила молодая женщина.

Он улыбнулся.

— Надо же, я и забыл, какое это удовольствие — спорить с тобой. Но у нас впереди другое удовольствие — вспомнить все.

— Сомнительное удовольствие, — заметила она ледяным тоном. — И потом, если хочешь со мной общаться, сначала научись нормально говорить по-английски.

— Никто в этом меня еще не упрекал!

Джафар яростно мотнул головой, и Лизбет почувствовала, как напряглись мышцы его рук, когда он натянул поводья. Лошадь замедлила шаг.

Впереди, выдавался в море каменный мыс. Вскоре они оказались в его тени.

— Так или иначе, но я вернусь на съемки, — сообщила она.

На его лице вновь появилось жестокое выражение, которого молодая женщина всегда побаивалась.

— Даже часа не уделишь своему бывшему любовнику?

— Во время работы? Я же профессионал, Джаф, — сказала Лизбет. — Не думай, что я уступлю плейбою.

Его глаза сверкнули.

— А, — выдохнул он. — Так значит, ты не совсем забыла меня.

— Было бы трудно забыть тебя совсем, — выпалила она. — О тебе же каждую неделю пишут в журналах.

— Это одна из неприятных сторон славы, — заметил Джафар.

Ну вот, теперь он решит, что я слежу за его похождениями, думала с раздражением Лизбет. Лучше было бы притвориться, что она никогда не видела снимки, вовсю рекламировавшие роскошное мускулистое тело Джафара.

Но, начав, Лизбет уже не могла остановиться:

— Да, роскошный стиль жизни ты себе выбрал, ничего не скажешь. Я чуть было не позавидовала тому позолоченному лимузину.

Джафар невольно пожал плечами:

— Это мелочи.

— Наверное, кому-то такое и нравится, только не мне.

Лизбет дернула за поводья, желая развернуть лошадь. Какое-то время Джаф не вмешивался. Но когда она пожелала пустить лошадь галопом, та встала как вкопанная. Молодая женщина вгляделась вдаль, пытаясь различить трейлеры съемочной группы, но так ничего и не увидела. Неужели они ускакали очень далеко? И тут они совсем одни. Страх охватил ее. Теперь она целиком в его власти.

— Проклятье! — воскликнула Лизбет, ударяя пятками по бокам лошади. Казалось, животное превратилось в статую. — Двигай, ты! — рявкнула она.

Джафар рассмеялся, обнажив ослепительно белые зубы. Его глаза сверкнули точно так же, как когда-то в Лондоне. Этот блеск смутил ее.

— Мы с этим конем уже шесть лет вместе, — сказал он. — Если бы ты знала меня так же хорошо, как он…

— Было бы лучше, если бы ты хорошо знал меня! — бросила Лизбет. — Ну, ты дашь лошади команду двинуться с места или нет? Если нет, я пойду пешком!

В такую жару это было бы весьма проблематично. По пути солнце непременно поджарит ее, и тепловой удар гарантирован.

— Ты не сможешь идти в такую жару, — заметил Джафар, покосившись на ее босые ножки и легкое платье. Этот его взгляд Лизбет отлично помнила и тут же изрядно смутилась. — А у меня дома прохладно.

— Отвези меня назад, — распорядилась она ледяным тоном, всматриваясь в горизонт в надежде, что кто-нибудь спешит ей на помощь. — Наверное, они уже вызвали полицию, подумав, что ты похитил меня.

— Но, знаешь, вообще-то так оно и есть, — улыбнулся Джаф.

— Что ты сделал с Аднаном?! — выкрикнула Лизбет.

— Ты слишком впечатлительна. Но, возможно, это необходимая черта характера актрисы, — бросил он презрительно. Лизбет стиснула зубы. Ей почти никогда не удавалось контролировать себя, если она оказывалась рядом с Джафаром. — Ничего особенного я не сделал с Аднаном Аманл. Только хорошенько заплатил ему за беспокойство.

— Ты дал взятку, чтобы занять его место?!

— А ты предпочла бы, чтобы я сбил его с ног и связал? Насилие — это последнее средство, — заверил он ее.

— Конечно, я бы не… — начала Лизбет, но потом вдруг поняла, что Джафар шутит. — Быстро верни меня на съемки.

— Только с одним условием.

— К черту все твои условия!

— Этим вечером ты поужинаешь со мной.

— Ужин! Если ты этого так хотел, то почему не зашел к Гази и Анне? Наверняка же знаешь, что я живу у них.

Приехав в Баракат, она, конечно, остановилась у подруги и ее мужа.

— Обычно Джаф приходит к нам раз или два в неделю, — сообщила ей Анна. — Наверное, сейчас он слишком занят, потому и не появляется.

Лизбет наполовину обрадовалась этому известию, наполовину огорчилась. Если бы ей довелось с ним встретиться, она бы хотела поставить все точки над «i». Если нет — оно и к лучшему.

Джафар рассмеялся.

— Так ты скучала по мне?

— Еще чего! Даже не думала. Кстати, зачем я тебе понадобилась?

— Дело в том, что мне надо переговорить с тобой с глазу на глаз, без посторонних ушей, — сказал он.

Сердце Лизбет заколотилось. Ее пугала решимость Джафара. Она отлично помнила, как трудно ей было уйти от него. Тогда женщине потребовалась вся сила воли.

— А мне это не интересно, — бросила она холодно.