Стискиваю зубы, кулаки сами сжимаются. Как она посмела решать такие вопросы? Кто дал ей право! Это уже переходит все границы! Да, я разрешил ей общаться с врачами, быть в курсе всего, потому как сам не мог постоянно находиться в больнице! Но решать такие вопросы точно нет! Даже не поставила меня в известность! Подвергла Тиграна опасности!
— Семён Львович, скажите, есть ли возможность прямо сейчас нанять такого сотрудника?
План в голове меняется! Я был готов оставить Тиграна с Айгуль здесь под присмотром врачей, даже несмотря на то, что с причиной рвоты у сына мы определились! Но теперь…
— Конечно, наши сотрудники всегда готовы приступить к работе, это их заработок, сами понимаете, — сообщает мужчина.
— Замечательно, то есть мы можем прямо сейчас забрать вашего сотрудника и поехать с ним домой? — уточняю момент.
— Если подождёте примерно час, то Марина Викторовна будет готова отправиться с вами, а пока мы будем её дожидаться, успеем составить договор об оказании услуг.
Семён Львович быстро набрал номер сотрудницы, сообщил, что в её услугах нуждаются, а также сказал время, за которое она должна быть в клинике.
Договор был стандартным, на его составление потребовалось меньше получаса, внесли мои и данные сына, ну и, конечно, Марины Викторовны! Всё это время Айгуль находилась в палате с Тиграном. Когда уходил с доктором, видел, как возмущённо она бросала на меня взгляд.
Дожидаться появления медсестры отправился в палату к сыну и жене, нужно провести с ней беседу и лучше вне стен дома!
Зайдя в палату, первым делом подошёл к спящему на кровати сыну. Сердце болезненно сжалось. Хоть болезнь и не сильно отразилась внешне, но всё же отразилась! Нас предупредили, чем взрослее станет Тигран, тем больше будет выражаться болезнь! Форма головы, разрез глаз. В дальнейшем возможен дефект челюсти. Это только внешне! Некоторые органы малыша тоже подверглись недугу! Но самое страшное, что никаких прогнозов, сколько проживёт мой сын!
Лёгким касанием провожу по короткому пушку тёмных волос, по маленьким пальчикам.
— Амир, — тихо зовёт Айгуль, — мы действительно остаёмся здесь? — слышу в голосе нотки испуга.
— Нет, мы поедем домой, только дождёмся медсестру, которая будет с этого дня проживать вместе с вами и следить за Тиграном, а также за тобой. Будешь выполнять всё, что скажет Марина Витальевна, посмеешь ослушаться, верну отцу, — говорю, не поворачиваясь к ней лицом, наблюдаю за сыном.
Тишина, молчит, но спиной чувствую её взгляд.
— И ещё, на помощь мамы больше не рассчитывай, дома с вами обеими будет проведена беседа, — замолкаю, я женщин не бью, но сейчас появилось жуткое желание отвесить Айгуль крепкую затрещину, чтобы знала на будущее.
Чем они думали, как посмели отказаться от медсестры и таскать Тиграна каждый день через клинику?!
— Но, Амир! — летит возмущение, — мне одной будет трудно, за что ты лишаешь меня личного времени?!
— Замолчи! И больше не смей мне перечить! Вспомни о своём месте, женщина! — резко разворачиваюсь, — как у тебя только язык поворачивается говорить о «личном времени»?! Ты мать, твоя прямая обязанность следить за сыном! Тебя освободили от дел по дому и только из-за того, что Тигран болен! — чувствую, ещё чуть-чуть и сорвусь, схвачу за шкирку и отвезу пермяком в аэропорт и первым же рейсом отправлю домой, под крыло отца!
Ответить Айгуль не успевает, дверь палаты открывается, на пороге появляется Семён Львович, рядом женщина лет сорока, может чуть больше.
— Амир Зурабович, знакомьтесь, Марина Витальевна, — представляет женщину.
— Здравствуйте, — произносит наша медсестра.
Приветствую в ответ, отступаю от кровати, на которой спит Тигран, показываю медсестре сына, внимательно слежу за мимикой лица, за выражением глаз.
Мягкая улыбка, нежность во взгляде, и ни капли брезгливости! Что ж, первое впечатление хорошее, а дальше посмотрим, в обиду сын не дам, теперь сам буду всё контролировать! А ещё мне нужно наедине побеседовать с женщиной и дать некоторые распоряжения, за которые я заплачу ей отдельно!
Нужно ехать домой, скоро встречать отца, надеюсь, он вернётся с хорошими новостями, а лучше сразу с Аминой!
До дома добираемся быстро. Тигран так и не проснулся, что очень радовало, но и одновременно злило! Злило то, что мой сын долгое время был голоден, и виной тому родная мать и бабушка! В голове калейдоскопом проносились воспоминания последних недель. Я сам возил Тиграна с Айгуль на процедуры, малыш плакал, практически всё время плакал! Теперь же в голове кружат страшные мысли! Мой сын не был в безопасности всё это время! Я доверил его родной матери как надёжному человеку, взрослому, которая родила и вырастила двоих детей: меня и Амину, теперь же доверия к ней нет!
Когда зашёл в дом с Тиграном на руках, мать тут же выскочила навстречу, потянула руки к внуку. Не дал.
— Амир, ты что, сынок? — смотрит удивлённо, руки не опускает, так и тянется.
— Как ты могла так поступить с моим сыном? — смотрю в глаза женщины, по чьей вине страдал мой ребёнок.
— Ты о…
Замолкает, замечая за моей спиной Айгуль, но не одну, а с Мариной Витальевной.
— А кто это? — спрашивает растерянно.
Ещё бы! Я привёз в дом чужого человека ночью.
— Марина Витальевна, медсестра, теперь Тигран будет под её наблюдением, — терпеливо объясняю матери, — ты мама, больше не подходишь к Тиграну, у него есть родная мать, вот она и будет заниматься нашим сыном.
— Что? Ты что такое говоришь, сынок? Ты что, запрещаешь мне подходить к внуку? — пугается, вижу по глазам.
— Да, мама, после того, что ты сегодня сделала, я запрещаю тебе подходить к моему сыну.
Знаю, что жестоко, но другого выхода не вижу, Тигран и так болен, и не позволю над ним издеваться!
— Но почему, что я такого сделала?
— Мама, иди к себе, я поговорю с тобой по приезду отца, сейчас мне нужно расположить Марину Витальевну, она будет жить с Тиграном в соседней комнате Айгуль. Завтра перенесём вещи сына, а сейчас спать, — кивком головы показываю матери, чтобы шла к себе.
Чёрт! Мне нужно домой, к Полине, но, кажется, я надолго здесь застрял! В груди всё трепыхается от страха, что любимая уйдёт, пока я здесь разгребаю!
Не дожидаюсь, когда мама уйдёт к себе, обхожу её, зову за собой медсестру и жену. Айгуль притихла, моя последняя угроза подействовала, но как надолго её хватит? Но терпеть не буду, любой промах — и отправлю её на родину!
Ещё час уходит на то, чтобы устроить сына и медсестру, приходится сразу, не дожидаясь утра, перетаскивать кроватку, пеленальный столик и много ещё чего. Но зато утром я поеду сразу домой, только отца встречу и с матерью поговорю!
В шесть часов утра приземляется самолёт отца, когда замечаю его идущего с чемоданом, стискиваю зубы. Вновь ничего не получилось!
— Здравствуй, отец, — обнимаю мужчину.
— Здравствуй, сын, — в ответ хлопает меня по плечам.
— Что на этот раз придумал моя сестра? Почему не прилетела? — спрашиваю, отстранившись.
— Она прилетит завтра, чтобы поддержать Полину, — отвечает отец и отводит взгляд в сторону.
Вину свою чувствует! Да мы все виноваты, но самую большую вину несу я! Не поддайся я на уговоры, всё бы было иначе! Но уже ничего не исправить, только бы Полину не потерять!
— Прилетит только из-за Полины? — во рту становится сухо.
— Да, сын. Твоя сестра винит себя ещё больше, чем раньше, — голос отца глохнет, за дочь переживает.
После страшной трагедии Амина чуть не умерла, решив покончить с жизнью! Слава Всевышнему, мама её обнаружила! После больницы сестра упросила родителей отправить её к дяде, она стала затворницей! Отказалась выходить замуж, пригрозила ещё одной попыткой отправиться на небеса! Отцу ничего не оставалось, как выполнить её просьбу! Раз в месяц отец летает к ней, проводит там неделю, пытается вернуть дочь обратно в семью.
— Теперь рассказывай, как у вас тут дела?
Сев в машину и тронувшись с места, выкладываю всё, что произошло за последний день. Отец злится, бранит маму, Айгуль.
Когда приезжаем домой, отец, не раздеваясь, идёт в их с мамой комнату, мне же приказывает ждать их в кабинете.
— Зураб, не будь таким злым, — слышу голос мамы через открытую дверь кабинета.
Шаги приближаются, и уже через несколько секунд в кабинет заходит отец, за ним мать.
— Сынок, и ты здесь? — встречается со мной взглядом.
— Я же тебе говорил, что поговорю с тобой по приезду отца. Папа здесь, теперь объясни мне, зачем ты издевалась над моим сыном? — злость новой силой закручивает нутро.
— Что? Ты в своём уме? Как я могу издеваться над собственным внуком? Да я люблю его больше жизни! — глаза матери краснеют, увлажняются.
— Это именно от любви ты морила его голодом целый день?