— Ты присоединяешься к ним или к нам? — Я в который раз подумал, что безразличие тона намного больше действует на собеседника, чем превосходство, шипение или злобный смех.

— К вам, — произнес он после непродолжительной паузы. — Кто вы и что мне необходимо сделать?

— Для начала тебе необходимо очень сильно захотеть мне служить, — с этими словами лезвие кинжала слегка надавило ему на горло, — и поклясться мне в верности.

— Поклясться в верности? — Башня был изрядно удивлен. В общем-то могу его понять — вряд ли можно всерьез доверять клятве, полученной таким образом, тем более от матерого головореза, да еще и на пороге капитального передела власти в криминальном мире. Он-то не знал о моих «методах работы с подчиненными».

— Ну клянусь отрезанной башкой моей бабушки, с такими ребятами, как вы, лучше не ссориться. — Произнесено это было искренне, и клеймо, ну или знак — называйте как хотите — отлично легло (я позаботился распознать искренность клятвы — в противном случае знак бы просто не лег).

— Достаточно. Добро пожаловать, Башня!

— Да, мой господин! — Вообще, к счастью, точность формулировки особого значения не играла. Важна была искренность и признание меня своим повелителем, а уж какое именно слово будет при этом использовано, не имело значения.

Башня был освобожден, они переглянулись со Шрамом и как бы заново раскланялись. Я чувствовал, что новое положение их абсолютно устраивает.

— Мастер придет один?

— Нет, господин, его сопровождает телохранитель под видом племянника.

— Хорошо. Когда они придут, Башня, проводи Мастера ко мне сюда в это же кресло, а ты, Шрам, займись телохранителем.

— Как прикажете.

Все прошло как по маслу, впрочем, на этой стадии оно по-другому уже и не могло пройти. Я сидел в глубоком кресле и слышал, как открылась дверь, как гости прошли в зал, как тихо осел на пол телохранитель, а на плечо Мастера легла тяжелая рука его бывшего доверенного помощника. Мастеру помогли пройти на негнущихся ногах к креслу, а его невезучий телохранитель занял свое место в строю своих коллег.

— Добрый вечер, мастер Андреас!

К сожалению, у Мастера отнялись не только ноги, но и речь. А я-то уж наделся услышать что-нибудь типа «для кого добрый, а для кого не очень». Мастер переводил взгляд с убитых телохранителей на обоих доверенных помощников и пытался понять — как же это он так лопухнулся и где недоглядел, чтобы оказаться в настолько проигрышной ситуации. Я спокойно ждал, пока он просчитает все варианты и сдастся. Ждать пришлось недолго.

— Чего вы хотите?

— Назовите мне хотя бы одну причину, по которой мне следует оставить вам жизнь.

— Я могу быть вам очень полезен! Я всех знаю, меня все знают, у меня куплены все городские власти — вам не придется все это делать заново. — Меня порадовало, что Мастер понимал, что людей, провернувших с ним такой гамбит, простыми угрозами о мести не впечатлишь.

— Вы готовы мне служить, мастер Андреас?

— Да, господин!

Дело было сделано!

— Да, кстати… Так что вы мне можете рассказать про мои камушки?

— Я сказал вам почти правду, господин, — я действительно много не знаю. Но когда-то встречал такие камни в украшениях, изготовленных магами… И они занимали там центральное место, будучи окруженными поистине бесценными произведениями ювелирного искусства… И подобные изделия я видел несколько раз — все они принадлежали разным мастерам, но неизменно подчеркивалось мистическое значение этих камней… А вот когда я пытался узнать их источник, то все будто бы воды в рот набирали! Вот почему я так насторожился, когда вы сказали про шахту. Не устоял перед искушением получить эксклюзивный доступ к месторождению, а уж на чародеев рассчитывал выйти в будущем.

— Ясно…

18

Следующие дни прошли достаточно напряженно — я брал под свой контроль весь криминальный мир столицы (кому сказать — не поверят, раньше я был таким законопослушным). Мастер Андреас (звали-то его по-другому, но меня этот его «псевдоним» устраивал) действительно знал всех более-менее влиятельных людей города. Он организовывал встречу, на которой я делал «предложение, от которого невозможно отказаться» (не зря же я вспоминал Дона Корлеоне во время своего заточения — вот и пригодилось). Переговоры проходили по-разному: чаще — с кровью, реже — без. Иногда ко мне присоединялись вообще добровольно — среди бригадиров давно ходили разговоры о том, что лучше создать единую организацию и не тратить столько сил на борьбу друг с другом. Проблемы, как всегда, начинались, когда дело доходило до реального передела власти. Особых сложностей не возникало — на верхушке криминала собираются, как правило, люди практичные и не склонные к геройству или сантиментам, понимающие силу и ценящие собственную жизнь. Так что через какое-то время я оказался тайным лидером всего криминального мира столицы. Почему тайным? Потому что меня меньше всего интересовало создание и возглавление какой бы то ни было суперорганизации.

— Господин, что мы должны делать дальше? — Разговор происходил вечером в каминном зале того самого тихого дома, в котором меня собирались пытать, — я сделал его своей резиденцией. Об этом знали только несколько человек, да и то все были клейменными мною людьми. Я сидел у камина и потягивал гранатовый сок (никогда не любил алкогольных напитков, какими бы шикарными они ни были, чем приводил в изумление всех своих знакомых). Кроме меня в зале были Салкам, мастер Андреас и Шрам. Мастер Андреас только закончил доклад, суть которого сводилась к тому, что все готовы идти дружно вперед и с песней во славу темных дел.

— Вы, наверно, будете очень удивлены, Мастер, но НИ-ЧЕ-ГО!

Воцарилась совершенно недоуменная пауза, Салкам даже чем-то поперхнулся.

— Простите, господин, я вас не понял…

— Если вы думали, что как только мы объединим весь криминал столицы, то отправимся завоевывать мир и ставить на колени высшую власть, то вы ошибались. Я не хочу, чтобы кто-либо, кроме посвященных, знал об объединении. Пусть все идет как шло раньше. Только можете меньше ссориться по пустякам и чуть больше наведите порядка, а так — НИ-ЧЕ-ГО, каждый продолжает заниматься своей сферой влияния и не высовывается. Воры — воруют. Убийцы — убивают. Если вдруг кому-то потребуется общая координация и руководство — пусть обращаются к вам: отныне вы старейшина синдиката. Для всех! Все посвященные уже проинструктированы. Я буду время от времени контактировать с кем надо и передавать текущие задания. Да, кстати про задания. Вы не подскажете, где можно найти… Мм… Толкового кузнеца?

Недоумение продолжало витать в воздухе. Только Салкам немного расслабился — он уже привык к моим мысленным кульбитам и потому не удивился, а вот Мастер и Шрам, еще не отошедшие от грандиозности моих планов, были вконец ошарашены переходом на другую тему.

— Какого кузнеца?

— Вдохновенного! — Я решил совсем добить моих собеседников. Судя по их лицам, мне это удалось — Шрам уже собирался бежать за доктором! — Короче, мне нужен очень хороший и толковый кузнец, разбирающийся в стали. Найдите мне такого, пожалуйста.

— Да, господин! — произнес Мастер. — У вас будут еще какие-нибудь пожелания?

— Пока нет. Откуда в столицу поступают качественное железо и уголь?

— Из разных мест… Часть привозится гужевым транспортом, часть — кораблями. Месторождений и того и другого хватает. Вас интересует что-то конкретное?

— Пока нет, но скоро заинтересует. Пожалуйста, найдите мне человека, который сможет дать полную консультацию по данным вопросам, и проверьте, чтобы никаких перебоев с поставками не намечалось. Скажу больше: в скором времени понадобится увеличить эти поставки.

— Как пожелаете!

Мастер Андреас удалился. Салкам тоже засобирался к своим зельям (они с сыновьями остались в том доме). Шрам уходить не хотел. С момента нашего знакомства и совместного похода «против всех» Шрам старался под любым предлогом оставаться рядом. Головой он понимал, что редко когда сможет мне помочь, но ему было очень приятно чувствовать себя моим телохранителем и помощником. Его общество было мне вполне по душе — несмотря на свою специфическую внешность (рост метр девяносто с гаком, мощнейший торс тяжелоатлета, бритая голова, глубоко посаженные ярко-голубые глаза, шрам через все лицо, общее выражение которого можно охарактеризовать знаком «не влезай — убьет»), он был весьма интересным собеседником. В целом его характер можно было бы назвать спокойно-рассудительным, вот только ни один рассудительный человек никогда не подойдет на расстояние выстрела к тем делам и вещам, которыми всю жизнь занимался этот своеобразный боец.

Большую часть жизни он воевал в качестве наемника. Сначала, еще мальчишкой, простым солдатом. Потом — капитаном небольшого отряда, но вскоре понял, что, каких бы подвигов на поле боя он ни совершал, пробиться в старшие офицеры ему не суждено: ни происхождения, ни связей. А вот поймать стрелу рано или поздно придется. И уже не столь важно — в лицо от противника или в спину от очередного завистника, конкурента или не желающего расплачиваться нанимателя. После чего перебрался в Синдарию — одну из немногих стран, против которой он не воевал по причине отсутствия войн в этом регионе, — и занялся криминалом. Тут он карьеру сделал очень быстро, но выше бригадира ему не светило. Став моим помощником, он очень явственно ощутил, что это его единственный шанс занять свое место в жизни. Не лучше или хуже, а именно свое.

— Слушай, Шрам, а какое оружие ты предпочитаешь?

— Ну смотря где, Босс! На поле — двуручный меч или алебарду, а в переулке лучше кинжалом или кастетом орудовать.

— Ясненько. Насколько я понял, ты отлично управляешься и тем и другим.

— Конечно, Босс, фиг бы я столько прожил, если б не умел этими железками вертеть, вот только вы-то покруче будете — я так не умею…

— А так и не надо. Поможешь мне в одном деле? — Я мог и не спрашивать: на лице Шрама отразилось столько энтузиазма, словно я приглашал его в поход по кабакам.

— Конечно, Босс, что надо делать?

— Ничего. Просто сиди и расслабься. Я попытаюсь тебя немного усыпить и познакомиться с твоими воспоминаниями и умениями. Постарайся не закрываться, но если станет неприятно — сразу скажи, и я прекращу.

— Хорошо, Босс, действуйте! — Его решительность меня немного смутила — вряд ли я сам спокойно отнесся бы к просьбе расслабиться, когда кто-либо будет пробовать копаться у меня в мозгах, притом заранее не зная, чем это может обернуться. Мне и так было весьма не по себе — я не хотел ему навредить. Но что-то подсказывало, что его готовность сотрудничать и расслабленность мне помогут и все обернется благополучно.

Так все и вышло. Я без труда усыпил своего помощника и проник сначала в его сновидение, а потом и в память. Если бы я просто хотел получить сведения, мне бы не понадобилось много времени — я мог листать его память почти как книгу с картинками. А вот перенять навыки оказалось намного сложнее. Если уж пользоваться аналогиями, то это было похоже на чтение со словарем инструкции на малознакомом языке — некоторые слова и предлоги (в данном случае движения и позы) были мне знакомы. Большая часть — нет, но я мог получить подробное их описание. А вот связать все вместе в изящную стройную композицию было очень сложно. Но тем не менее что-то у меня все же получилось. Когда я понял, что мой помощник стал уставать, я аккуратно прекратил процесс. Шрам благополучно дрыхнул в кресле. Я убедился, что с ним все было в порядке, и сам отправился спать. За окнами уже рассвело (неплохо посидели).

По дороге в спальню я предупредил дворецкого, что мой гость спит в каминном зале и будить его не следует, а вот большой обед будет весьма кстати. Хальдера — настоящего потомственного дворецкого — мне порекомендовал мастер Андреас. Он же подобрал остальную прислугу. Уже после обряда посвящения (не стану же я допускать к себе в дом неконтролируемого человека) я убедился, что для него верность своему хозяину — это такое же естественное дело, как необходимость делать вдохи и выдохи, нечто намного глубже понимания или размышления — что-то на уровне инстинкта. Хальдер упорно напоминал мне различные образы из английской литературы, эдакая помесь Бэримора и Дживса, только постарше. Я все время улыбался, глядя на него, ожидая услышать незабываемое: «Овсянка, сэ-э-эр!»

Я благополучно проспал до самого вечера. Проснувшись и спустившись вниз, обнаружил в гостиной что-то уплетающего Шрама.

— Как спалось? — Я устроился с другой стороны стола и поискал взглядом, что бы пожевать. Видимо почуяв мое пробуждение, Хальдер буквально материализовался рядом (впрочем, сделал он это очень солидно — мне самому еще учиться и учиться) с большим подносом, полным разной гастрономии. «Не овсянка, слава богу!» — подумал я и принялся за еду.

— Отлично, Босс! Снилось, что я учу вас обращению с оружием. У вас все хорошо получалось!

— Да? Было бы интересно проверить на практике. Мне тоже кажется, что я немало усвоил за эту ночь, но кажется — это одно, а вот что я могу на самом деле — другое.

Сначала я собирался устроить тренировку сразу после еды, но, во-первых, после такого плотного завтрака (ну или ужина) тренироваться не стоило, а во-вторых, тренироваться было нечем. У меня был мой кинжал (я его пока так и не сменил на другое оружие), и все. У Шрама имелись хороший палаш и кинжал. Мы, конечно, могли потренироваться и в ножевом бою, но мне казалось, что усвоенный мною материал относился больше к длинному оружию. Вообще-то при моем среднем росте и несерьезной комплекции брать двуручный меч противопоказано из соображений безопасности, но я, с одной стороны, уже был значительно сильнее физически, чем аналогично сложенный человек, а с другой — мне было очень любопытно. Выслушав проблему, Шрам отправился за оружием, а мне пока было о чем подумать — как ни странно, тоже об оружии. Достаточно четкое «ограничение на технологию», о котором меня в самом начале предупредил Голос, не давало мне, скажем, смешать порох или сконструировать лазер (даже если бы я знал, где взять ксеноновую лампу и рубиновый стержень с десятипроцентным содержанием хрома… Про неодимовое стекло или углеводородные варианты даже мечтать не приходится). У меня не получалось нарисовать схему двигателя внутреннего сгорания или построить модель самолета с правильной аэродинамикой крыла — все мои начинания буквально рассыпались в прах, а собеседники воспринимали четкие инструкции как беспорядочный набор звуков. Тем не менее из курса истории Салкама я помнил, что обойти этот запрет хотя бы отчасти возможно. Более того, запрет не мешает успешному применению полученных агрегатов на практике (хотя это и не гарантирует долгой жизни).

Я уже отказался от сложных технических тем — Голос был прав: я не слишком силен в инженерии. Но вот кое-что я сделать хотел, а именно — организовать производство качественной оружейной стали. Я в общих чертах представлял себе основные процессы рафинации, сварки и дифференцированной закалки, но не взялся бы объяснить это у школьной доски. Я также знал, чем отличается клинок из дамаска от композитного клинка японских мечей. Вопрос был в том, что из этого было проще «донести» до местных мастеров. Так и не решив вопроса, что лучше, я переключился на вопрос «как». Не устно, не письменно. Идеи будут? Идея была. Бредовая, не спорю, но авось сработает. Если не сработает — буду думать дальше.

Вернулся Шрам с кучей оружия. Не знаю, какой арсенал он обобрал, но как-то ухитрился приволочь два клеймора, несколько одноручных мечей — я их определил как спату и палаш, — и даже глефу [Клеймор — шотландский меч, чаще двуручный. Спата — рубяще-колющий меч, чаще обоюдоострый. Глефа — древковое оружие с заточенным односторонне металлическим наконечником.].

— Ты где все это набрал, металлист?

— Дома взял! У меня этого добра много — ностальгия!

— Ясно все с тобой! Какой ты чувствительный, однако! Слушай, пока не забыл: найди мне завтра утром двух красивых девушек!

— Так!

— Не так! У одной из них должны быть совершенно роскошные волосы — это главное. Вторая должна уметь эти волосы отлично заплетать!

Судя по выражению лица Шрама, он не отказался от первоначальной мысли об ожидаемом использовании девушек, а дальнейшие инструкции счел моими предпочтениями — кому что нравится.

— Девушки должны быть полностью готовы к небольшому представлению и ждать меня недалеко от той кузницы, которую порекомендует мастер Андреас. Приставь к ним ненавязчивую охрану — я хочу быть уверен, что никакая жаждущая познакомиться сволочь не спутает мои планы.

Шрам начал понимать, что это начало очередной непонятной ему операции, и погрустнел.

Тем не менее мы отлично потренировались — оказалось, я действительно освоил ряд приемов работы с глефой и двуручным мечом. Без магии против такого противника, как Шрам, мне, конечно, ничего не светило, а вот против обычного воина я мог смело выходить даже с таким нетипичным оружием. Кроме того, я явно перенял часть его уверток и ухваток — этот здоровяк был невероятно подвижен, что при его комплекции почти невозможно. Подозреваю, что эта кажущаяся неповоротливость стала причиной смерти очень многих его противников.

Назавтра мы отправились в ремесленный район. По дороге я дал указания девушкам и их сопровождению — тем предстояло еще договориться насчет нескольких деталей операции и подготовить площадку. После этого я постучался в дверь указанной мне кузнечной мастерской.

Открыли мне почти сразу. На пороге стоял дородный седой кузнец и недобро на меня щурился.

— Прошу прощения за беспокойство, мне нужен мастер Тобиас.

— Это я. Что вам от меня нужно? — Это было выпалено с таким агрессивным напором, словно я пришел выгонять его из дома. Интересно, чего это он так переполошился?

— Вы всегда работаете с подобной страстью или заказ непокорный попался? — Мне все-таки немного удалось сбить его с толку. В противном случае он бы уже набросился на меня с кулаками.

— Да чего вы все от меня хотите? Вчера вваливается вся местная шайка разбойников, и старший говорит, что завтра бугор зайдет перетереть и чтобы я был паинькой. Сейчас вы еще пришли, будто мне первого мало, я повторяю и им, и вам и повторю этому бугру: я не собираюсь ни под кого подстраиваться ни сегодня, ни завтра, никогда. Я работаю так, как я считаю нужным, и вы мне не указ! А если попытаетесь угрожать, то я вам покажу, на что еще кузнечный молот годится! — Дядя бушевал, как вулкан. Учитывая его профессию, это сравнение показалось мне особенно удачным.

— Успокойтесь, мне порекомендовали вас как лучшего специалиста по стали, и я хотел у вас проконсультироваться…

Дядя немного успокоился. К тому же ему явно польстило, что его считают лучшим.

— Да! Я лучший! И поэтому мне постоянно докучают эти проклятые рэкетиры и хотят, чтобы я работал под ними. Уже дважды из-за них кузница горела, но я говорил и буду говорить… — Дядя явно пошел на новый виток извержения.

— Вы поможете мне?

Кузнец снова неодобрительно прищурился:

— Вообще-то я занят, молодой человек. Если вам нужна просто консультация, приходите попозже.