Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Ворон — Вождю! Зритель, возможно, не наш… Наблюдаю буханки вместо коробок.

Двадцать минут из отведённых сорока уже прошли, но Мелкий своим докладом снова подбросил неприятные факты по составу конвоя. Выходило, что бортовых машин всего две, а основу конвоя составляют бронированные автомобили, но габариты изделий таковы, что в этих «буханках» они не поместятся. Тут пришлось полагаться на зрение снайпера, но я не думаю, что Мелкий Ворон ошибся, просто опять в штабе какой-то пробел в информации по целям диверсии. И поделать-то ничего нельзя: мины уже выставлены, поезд тоже сейчас прибудет. Или всё же ошибся наблюдатель? С его позиции было прекрасно видно, что за машины и сколько их прибыло под разгрузку, в то время как я мог смотреть только на часть путей — полностью я видел только точки отхода. Нет, ход уже сделан, придётся работать дальше. Снайпер должен был поставить ещё несколько «гостинцев», там как раз были складированы бочки с топливом. А после фейерверка я прослежу, чтобы никто парням не мешал уйти со свалки. Потом сам свалю, пользуясь суматохой, и тогда уже они будут меня страховать у внешнего кольца периметра.

— Вождь — Балагану! Три ноля, три ноля, три ноля!

Снова я почти физически ощутил напряжение бойцов, однако, как и в случае с поездом-ловушкой, все без видимых признаков неудовольствия приняли приказ к исполнению. Я снова взглянул на конвой, серая плёнка дождя мешала увидеть чёткие силуэты, однако вскоре машины тронулись, выходя на подъездную дорогу, и когда колонна вытянулась и проползла мимо меня на расстоянии сотни метров, я понял, что Ворон был прав. Шесть из восьми автомобилей оказались чем-то вроде инкассаторских машин с высокими коробами бронированных кузовов, окрашенных в зелёный пятнистый камуфляж. Однако я привёл сам себе пожалуй наиболее веский аргумент в пользу такой перемены: наши спецы не могут точно сказать, что и как выглядит, описать примерно не значит иметь на руках точный чертёж или хотя бы фотоснимок. Поэтому, сжав зубы, я снова приготовился ждать.

…Прошло ещё полчаса: амеры подгоняли машины к платформе, кроме упомянутых «буханок» подъехал только ещё один «хамви» с пулемётом на крыше, на бортах джипа была эмблема и сигнатура одного из частных охранных агентств — «Блэкстоун Норд». Машина развернулась таким образом, чтобы при выезде с терминала она могла возглавить колонну. Это уже было совсем не хорошо. По всем правилам, такой груз должны сопровождать, помимо собственного подразделения охраны, ещё и выделенная с базы конвойная группа. При этом в обязательном порядке — армейцы, частники к подобным мероприятиям допускаются крайне редко… да почти никогда на моей памяти, это нарушение их же собственных протоколов безопасности!..

— Скоморохи — Вождю!.. Инструменты настроены… шесть-шесть-шесть!..

Голос Жука звучал глухо, треск статики прерывал доклад, но я всё понял. Подгруппа минирования работу закончила, и теперь бойцы отходят на юго-восток, где прямо под наблюдательной вышкой Ворон прорезал для них дыру в заграждении, оттуда ребята попадут на законсервированную по каким-то причинам стройплощадку. Я же ухожу только после того как сниму на миниатюрную видеокамеру сам финал акции, чтобы присоединиться к ним позднее. Трудно будет Мелкому, хотя они в связке с Клещом вообще словно призраки, это уже проверено.

— Вождь — Скоморохам!.. Принял, антракт.

Амеры снова забегали, снова началась суета.

Теперь вокруг перрона и склада, который, как я теперь знал, используется как казарма, выставили оцепление из военных полицейских и солдат из подразделения охраны терминала. Скоро вдали послышался мощный зычный гудок, и к платформе начал неспешно подваливать состав. Всё внутри меня сжалось в предчувствии, напряжение стало просто непереносимым, аж в висках заломило. В бинокль разглядеть что-либо удалось только через долгих пять минут, когда состав, словно средних размеров гигантская серая змея, стал выворачивать от стрелочной развилки к перрону. Из джипа вылезли двое — видимо, комитет по встрече. Опять пошли странности: один явно штатский, в нелепых резиновых сапогах и синем плаще с капюшоном, а второй — опять наёмник, с непокрытой головой, в дорогом комплекте защитного обмундирования. Комбез наёмника мерцал полутонами серого, чёрного и коричневого, подстраиваясь под тусклый дневной свет. В левой руке он с небрежностью профи держал короткий автомат с барабанным магазином на двести патронов. Вытерев влагу с лица, наёмник привалился к капоту машины, напряжённо всматриваясь в ту сторону, откуда шёл локомотив. Его напарник что-то говорил, перекрикивая слышный даже тут шум прибывающего состава, но наёмник только рассеяно кивал. Вся его поза говорила, что прибытия поезда он ждёт с нетерпением…

…Закладки сработали ровно в тот момент, когда последний вагон вышел на прямой отрезок пути. До перрона оставалось метров сорок, четыре искомых вагона с намертво врезавшимися литерами VH90 проходили мимо замерших в оцеплении солдат. Первый, отвлекающий взрыв ударил в предпоследний вагон состава с таким расчётом, чтобы повредить колесо. Состав вздрогнул, вагоны издали протестующий скрежет, скорость резко упала. И в этот самый миг почти беззвучно сработали шесть основных зарядов. В видоискатель я видел только неяркие вспышки и белёсые облачка дыма. В бортах литерных вагонов появились небольшие пробоины. Сквозь дождевую морось они были едва видны. Я приготовился к тому, что кумулятивная струя сейчас вступит в реакцию с компонентами «Плаща», но… ничего не случилось. Однако паника уже поднялась, солдаты из оцепления открыли огонь в сторону, где раздался взрыв, взвыла сирена тревоги, рабочая тишина кончилась. Глухо застучали пулемёты на вышках, трассы очередей потянулись к лесополосе и горам мусора, еле различимым с моей позиции. Охрана быстро стала занимать капониры и огневые точки у ворот и на внешней стене, обращённой к тайге, и повороту дороги, идущей на Кемерово, и к авиабазе. Я снова повернул объектив к составу. Тут опять творилось что-то странное: из щелей подорванных вагонов валил густой белёсый дым, проскакивали языки пламени. Непонятный наёмник орал что-то в автомобильную рацию, озираясь на подъездную дорогу, заполненную бестолково снующими туда-сюда машинами и людьми. С гражданским случилась истерика, его держали двое морпехов из оцепления, силясь не пустить к горящим вагонам. Вдруг обшивка предпоследнего из них словно смялась внутрь, и я услышал глухой хлопок, внутри что-то взорвалось, но герметичные двери устояли, наружу огонь не вырвался. На обещанный фейерверк не похоже, но хоть что-то. К общей суматохе присоединился до боли знакомый вой пожарной сирены. Два красных автомобиля мчались к перрону, но в головной врезался спешащий куда-то БТР, и образовалась пробка. Тем временем пожар разгорался, теперь уже все четыре вагона чадили так, что перрон и всё вокруг стало заволакивать густым покрывалом, напоминающим химзавесу.

— Бу-у-ум!..

Слева по сектору грохнул ещё один взрыв, и яркое оранжевое пламя взметнулось к небу метра на четыре. В трёхстах метрах возле внутреннего КПП взлетел на воздух временный склад горючего. Это был сигнал к отходу. Я спрятал камеру и стал осторожно спускаться вниз. Следующий взрыв и раздавшийся после протяжного скрежета глухой удар застали меня уже на земле. Судя по крикам и усилившейся беготне охраны, это был «гостинец», заложенный под опоры наблюдательной вышки. Пробираясь вдоль мусорного хребта на юго-западную оконечность периметра, кроме криков и мелькавших людских силуэтов неподалёку, больше я ничего не заметил. Ход петлял среди нагромождений щебня и целых фрагментов зданий. На моё счастье, патрули сейчас стягивались к месту диверсии, прочёсывание по периметру вовне начнут ещё не скоро. Думаю, это случится минут через десять, а пока…

— Стой, стреляю!..

За окриком, раздавшимся не пойми откуда, сразу последовала короткая автоматная очередь. Пули с чмоканьем ушли в стену, одна отрикошетила от куска бетонной стены и пролетела в миллиметре от моей левой щеки. Краем газа замечаю, что у поворота вдруг выросла невысокая фигура в дождевике, с поднятым на уровень глаз автоматом. Тренированное сознание и рефлексы обогнали мысли на доли секунды, показавшиеся вечностью. Резко припав на колено, разворачиваюсь в направлении выстрела. «Калаш» с удлинённым блямбой глушителя стволом сам собой повернулся вместе с корпусом и головой вправо, и две пули ушли в пространство под лязг затвора. Перекат влево к следующему участку стены, и контроль. Чисто — противник был один. Не опуская автомат, подхожу к трупу и с сожалением вижу, что это мой старый знакомец — Смуглянка. Мои пули вошли точно в правый глаз и переносицу, парень умер прежде, чем успел что-либо почувствовать и осознать. Смышлёный амер, видимо, по собственной инициативе снова сунулся в мусорные отвалы и устроил засаду на перекрёстке, его подвела боязнь убить кого-то из своих. Не крикни он после того, как обнаружил что-то подозрительное, на его месте сейчас лежал бы я сам. Бегло ощупав себя и осмотревшись по сторонам, замечаю узкий проход, ведущий в нужную сторону, и бегу дальше. Тропинка упирается в узкую щель, в которую с трудом можно протиснуться. Распластавшись по расселине, приставными шагами иду вперёд, каждую секунду моля бога разведки, Михаила-архангела, чтобы она не закончилась глухим тупиком… Есть Бог на небе!.. Впереди аккуратная дыра, гофрированный лист металла кем-то убран, и из темноты два раза мигает красный фонарь. Потом показалась похожая на бревно, поросшее мохом, рука. В два приёма меня выдернули из щели, и вот я, едва дыша, сижу на корточках среди мотков кабеля и каких-то стеллажей. Напротив, радостно пыхтя, присел Сима:

— Порядок, командир! Все тут, потерь не имеем. Мелкий снова вперёд полез, сейчас проход прогрызает, кипиш знатный поднялся. Как вышка завалилась, янкесы даже стрелять перестали. Те, кто на верхотуре был, все переломались крепко. Не до нас им теперь.

Дыхалка немного сбилась, поэтому я только кивнул, восстанавливаясь. Осмотревшись, понял, что мы оказались внутри временного склада на той самой замороженной стройке. Спутниковые снимки оказались точны, отсюда к внешнему периметру вела целая сеть траншей, помимо большого котлована, сейчас на четверть заполненного водой. Видимо, не учтя особенностей местности, амеры наткнулись на водоносный слой и прекратили стройку. Нам это на руку, отсюда скрытно добраться до внешних стен вполне реально. Прошло ещё минут десять, шум за стеной сарая не утихал, сирена продолжала выть. Я привалился к стене и на короткий миг прикрыл глаза, из головы не шло это странное поведение начинки литерных вагонов. Но что сделано, то сделано…

— Ворон — Вождю! Две семёрки ноль, две семёрки ноль, две семёрки ноль!

До выхода в эфир осталось менее часа, поэтому сигнал Мелкого о том, что путь свободен, я воспринял с облегчением. Доложу всё как есть, в любом случае операция прошла без срывов и серьёзных накладок. Поднявшись и сделав остальным знак выдвигаться, я нырнул в низкий лаз под стеной. Машинально отметил время — 15.12, пока всё нормально. Ползком мы преодолели глубокую траншею и, спустившись по склону котлована, оказались по горло в воде. Осторожно нащупывая дно, я вёл ребят за собой по совершенно открытой с правой стороны местности — сунься сейчас кто на стройку, и мирно всё это не закончится. Небо неожиданно стало светлеть, однако мелкий дождик, словно бы не замечая этой перемены, продолжал неторопливо сыпать небольшими зарядами. Долгих десять минут мы брели в мутной воде, местами доходящей до подбородка, пока не добрались до цементной подушки, которая имела ряд стальных скоб, по которым мы по очереди и взобрались наверх. Там снова забор, и наконец все мы финишировали в глубокой траншее, соединявшей внешние капониры с огневой точкой, смотрящей прямо в тайгу. Низко пригибаясь мы аккуратно прошли ещё метров тридцать, пока впереди не показалась узкая железная дверь в ДОТ. Я три раза отжал тангенту рации, поскольку голосом тут уже работать рискованно. Дверь удивительно легко приоткрылась, в узкой щели показалась голова Мелкого. Снайпер знаком показал, что всё чисто, и мы один за другим пробрались внутрь. У пулемёта никого не было, в углу кучей лежали трое амеров из дневной смены: похоже, парни даже не успели понять, что случилось. Довольно скалясь, Мелкий показал стволом винтовки на трупы американцев:

— Всё нормально, командир: минное поле отключено, пульт управления надёжно выведен из строя. Даже если захотят, подорвать не смогут. Вышка тоже подорвана, смогут запятнать нас, только если вертушку поднимут.

— Хорошая работа, товарищи офицеры, — обратился я ко всем. — Теперь уходим в точку три, после устроенного концерта остальные две, скорее всего, окажутся под наблюдением…

В этот самый момент раздался далёкий гул, над тайгой взвился столб ярко-белого огня и тут же опал. Земля ощутимо дрогнула, и сирена у нас за спиной смолкла, захлебнувшись на полуслове. Жук глянул на свой коммуникатор и, прикинув направление, сказал:

— Это в районе авиабазы шарахнуло. Командир, мы в квадрате не одни?

Я смог только пожать плечами, к фактам нервозности американцев теперь добавился и этот громкий «бумбараш». Мысль о партизанах я отмёл ещё в самом начале размышлений, поэтому в словах подчинённого имеется большой резон. Ставка могла подстраховаться, и разделение задач это совершенно правильный ход. Однако сейчас нет времени ломать голову, нужно как можно быстрее уходить отсюда.

— Кто и почему так громко выступил, это не наша забота. Клещ, как доберёмся до лесополосы, сразу шифровку о выполнении задачи в эфир. Сима, вы с Мелким идёте на доразведку точки вывода, поэтому руки в ноги и вперёд. Остальные — со мной. Выдвигаемся.

С востока пришла огромная туча, и сполохи пожара над местом взрыва впереди окрасили небо в чернильные и багровые тона. Выйдя с другой стороны, мы переползли за бруствер и вскоре оказались в спасительной тени густого подлеска. Уходя последним, я бросил последний взгляд на терминал: к воротам выдвинулась большая войсковая колонна из десятка бортовых машин, в воздухе уже висели три вертолёта — два штурмовых «апача» и один десантный «блэк хок». Развернувшись, винтокрылые машины легли на курс к авиабазе. Кто бы ни устроил там заваруху, теперь на него спустят всех собак. Коллеге, а я не сомневался что это так, я мысленно пожелал вернуться на базу без потерь.

* * *

Россия. 7 октября 2011 г. Юго-западный участок Центрально-сибирской оккупационной зоны. 206 километров на юго-восток от предместий г. Кемерово. Отрезок грунтовой просёлочной дороги, 12 километров от опорного пункта трофейной команды «Браво 6», фирмы «Блэкстоун Сауз». 04.15 по местному времени. Партизан Антон «Ропша» Варламов. Ни слова по-русски.

…Бывает так, что когда ждёшь чего-то, кажущегося очень значительным лично для тебя одного, время идёт рывками. Оно или медленно тянется, словно резина, или вдруг мелькает магниевой вспышкой, как если бы мысль и действие слились в один кратчайший миг. Теперешний скачок был вспышкой, стёршей предыдущие два «резиновых» часа. Я положил трофейный прицел в нагрудный карман «разгрузки» и провел ладонью по ствольной коробке американского короткого автомата, сгоняя мелкие капли воды. Дождь кончился минут десять назад, однако из-за необходимости сохранять неподвижность я избегал лишних телодвижений. В наушнике три раза мурлыкнул тоновый сигнал, конвой уже появился в пределах видимости передового дозора. Следом глухо зазвучал голос Ирины:

— Здесь Коса. Леший — три, тридцать один. Жёлтый.

Колонна идёт к трофейному складу, как и говорил Матинелли, даже время совпало с тем, что назвал итальянец. Сейчас его человек застопорит головной джип и мы начнём. Два раза отжав тангенту, я ответил:

— Три, тридцать один. Леший принял, всем — два но ля один. Жёлтый.

После того, как я выпил отвар который приготовил лесник Чернов, у меня существенно улучшилось и без того неплохое ночное зрение. Специальных приборов ночного видения в отряде было всего четыре, я не колеблясь отдал их ребятам, предпочитая довериться народной медицине. Вкус у отвара был совершенно обычный для травяного сбора: не ощущалось особой горечи, только слегка щипало глаза. Учитывая специфику предстоящей акции, пришлось полностью нарядиться в натовский камуфляж и переобуться в довольно удобные кроссовки. За прошедшие после налёта на блокпост двое суток прикид успел немного обмяться по фигуре, но на всякий случай я всё простирнул в горячей воде и отбил на камнях, чтобы одежда не казалась слишком новой. Оружие пришлось выбрать из тех трофеев, что мы взяли при налёте на блокпост наёмников. Я долго примеривался, чего бы взять, и в конечном итоге доверился выбору Нинель, которая посоветовала взять компактный швейцарский «сват» [Если быть более точным, то Антон выбрал швейцарский карабин SG-551 SWAT. Стоит на вооружении швейцарских ВС с 1983 г. Пользователи отмечают простоту конструкции, лёгкость (за счёт применения композитных материалов и пластмасс) и высокую боевую эффективность данного изделия. Автоматика построена на основе газоотводного двигателя, запирание — поворотом затвора на два боевых упора. Возвратная пружина расположена вокруг штока газового поршня над стволом и сжимается между специальным воротником на штоке и передней стенкой ствольной коробки. Газовый шток своим хвостовиком вставляется в затворную раму и фиксируется при помощи вставляемой сбоку в затворную раму рукоятки взведения затвора. Ствольная коробка штампованная из стали, состоит из двух половин — верхней и нижней, соединяемых двумя поперечными штифтами. Ствол ввернут в верхнюю часть ствольной коробки. При неполной разборке из ствольной коробки извлекается задний штифт, при этом коробка «переламывается» в передней части. После извлечения рукоятки заряжания затворная рама с затвором вынимаются из ствольной коробки назад, а газовый поршень со штоком и возвратной пружиной извлекаются отдельно после удаления цевья. Ударно-спусковой механизм — курковый, с переводчиком режимов огня, выполняющим также роль предохранителя. При необходимости в УСМ может устанавливаться отдельный независимый модуль, обеспечивающий стрельбу с отсечкой по 3 выстрела. Газоотводная камера имеет двухпозиционный газовый регулятор для стрельбы в обычных и тяжелых условиях. Как мы видим, SG-551 значительно уступает по надёжности автомату Калашникова в плане удобства обслуживания в полевых условиях из-за затруднённого доступа к механизму. Однако же швейцарский автомат точнее нашего АКС-74, имеет более простое устройство, нежели американский М4, пусть и немного тяжелее «американки», зато по весу равен советскому автомату. SWAT имеет складной вбок приклад и более надёжную конструкцию, повышающую надёжность во время длительного огневого контакта, поэтому с ним не так трудно в бою. // ТТХ: Калибр — 5,56 мм. Длина оружия — 833/607 мм (со сложенным прикладом). Длина ствола — 363 мм. Масса без патронов — 3,4 кг. Темп стрельбы — 700–750 выстр/мин. Емкость магазина — 20, 30 или 90 патронов в строенном секторном магазине.]. Автомат удалось освоить быстро, и особых сложностей не возникло, разве что непривычным было переламывание на две части, да ещё почти незаметная после «весла» отдача. Радовала возможность попользоваться очень удобной коллиматорной оптикой — цель, словно повинуясь мысленному приказу, сама ложилась в круг с красной точкой, и я попадал именно туда, куда целился даже на бегу. Вес автомата был тот же, что и у «калаша», поэтому особо не пришлось менять стиль стрельбы. От штурмовой рукояти я отказался после того как несколько раз она выворачивалась из кулака, как бы сильно я ни обхватывал её. Хват за цевьё всё же оказался привычнее. Из всяческих приблуд я выбрал только барабанный полупрозрачный магазин на сотню патронов, который был гораздо удобнее «рожков», или чуть менее искривлённых родных магазинов «свата» [Имеется в виду барабанный магазин Beta C, или, в простонародье, — «яйца». Прозвище магазин получил за весьма характерный силуэт, который приобретает оружие с примкнутой «бетой». Однако несмотря на некоторую внешнюю комичность, штука это чрезвычайно удобная, с хорошим балансом. На мой взгляд, «яйца» вместительнее и удобней обычных советских барабанных магазинов от РПК работающих по схожему принципу.], в основном из-за наличия плоского стального основания. Раздражение по поводу того, что новый «ствол» опять был под нелюбимый калибр, лишь немного омрачило радость знакомства с новым другом. В конце концов, не на базаре: бери что дают, и осваивай. Ещё пара таких же дисков лежала в боковых подсумках. Вместе с запасом гранат и патронов в россыпи я тащил на себе ещё одно самодельное взрывное устройство, которое в случае удачи планировал установить на каком-нибудь амеровском самолёте. Самым большим и искренним желанием было угостить им похожий на огромную жирную летучую мышь «бомбер». В трофейной кевларовой кобуре поместился верный ПБ — несмотря на риск, я не решился отказаться от надёжного «макарки». Новый, более удобный, чем обычные штатные амеровские жилетки, «броник» не давил на плечи и шею. Даже то обстоятельство, что вместо обычных магазинов я нёс дисковые, сильно движений не стесняло. Как мне объяснила Нинель, эти жилеты ещё совсем новые, и армия их получает ограниченно, но контракторы снабжают своих служащих довольно неплохо, поэтому подозрений у охраны на КПП экипировка вызвать не должна [Антону достался действительно неплохой вариант платформенного модульного «броника» от американской компании «Archangel Armor». После грандиозного скандала в 2003 г., когда большая часть бронежилетов поставляемых в действующую армию другими подрядчиками (около 3000 штук) была отозвана из действующей армии, компания «Archangel Armor» стала одним из крупнейших армейских поставщиков средств индивидуальной защиты. Благодаря модульности, данное изделие обеспечивает 80 % круговую защиту по классу 3 (осколки, пистолетные и автоматные пули штатной номенклатуры кал. 9 и 5,56 мм). Изделие выполнено с использованием комбинации стальных бронеэлементов с тканевым бронепакетом. Также сюда встроена индивидуальная транспортная система «molle», позволяющая переносить до 40 кг полезной боевой нагрузки (боекомплект, запас продовольствия и воды). // Пользователи отмечают единственный недостаток данной системы: бронеэлементы удерживаются с помощью фиксаторов-липучек, а ткань пакетов имеет свойство быстрее протираться, от чего пластины иногда вываливаются.]. Больше беспокоила не экипировка, а именно неловкость, с которой я носил новую одежду. Это точно бросится в глаза обитателям авиабазы, а вот трофейный пистолет у наёмника — как раз обычное дело. С помощью Алекса и других бойцов, бывших в отряде с самого начала, мне удалось хотя бы внешне походить на иностранного вояку. Сгладить углы помог Веня, который тоже напросился с нами. Мишка и Семёныч изображали сербов, тот же Веня выписал им на бумажку несколько фраз и ругательств из разговорника, чтобы они отбили охоту заговорить с ними у кого-либо из персонала базы. Приятель после ранения только-только оклемался, однако оставаться в отряде, когда я иду на большое дело, он наотрез отказался. Алекс, Ирина и Сергей, напротив, чувствовали себя более уверенно — хорошее знание американского разговорного и раскованная манера поведения позволяли надеяться, что уж их-то точно никто с ходу не расколет…