logo Книжные новинки и не только

«Главный противник» Алексей Колентьев читать онлайн - страница 29

Knizhnik.org Алексей Колентьев Главный противник читать онлайн - страница 29

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Говорят, что самое тёмное время всегда перед рассветом. Мы уже давно воюем, и пришла пора понять: сомнения и думы не спасут, спасёт действие. Вышло так, что сейчас почти всегда темно, и выйти к свету можно, лишь совершив Поступок. Так хватит болтать, пойдём и будем драться! Всё, вы слышали Ропшу. Те, кого он назвал…

С места поднялся Новик, парень хорошо показал себя в деле, но между ним и Лерой всегда было какое-то напряжение. Парень глухо кашлянул и выпалил:

— Тебе хорошо подначивать, сама-то тут останешься!..

В палатке стало совсем тихо, но через пару секунд тишина взорвалась возмущенными криками, и атмосфера ощутимо накалилась. Вскочил Веня, полез на Новика с кулаками, на нём тут же повисло сразу несколько человек. Лера стояла, совершенно бледная, губы сжались в тонкую линию, ещё пара мгновений, и она скажет какую-то резкость. Отложив в сторону жилет, я поднялся и гаркнул:

— Отставить! Бойцы, на выход, построение у спортплощадки. Новик приготовиться к спаррингу. Работаем в полный контакт. Бегом выполнять!

Лера оглянулась в мою сторону но в следующую секунду, подхваченная общим движением, уже вышла из палатки. Натянув перчатки и стряхнув лёгкий застой в мышцах, я пошёл следом. Все сомнения в замкнутом коллективе нужно пресекать до того, как дурное слово или поступок зацепят большинство. Я умею делать это только одним способом, поскольку чаще всего он и есть самый верный. Когда возникает банальная свара, слова — штука дешёвая, всегда в этом убеждаюсь.

Ринг — это огороженная страховочными тросами площадка с настилом, сооружённым из палаточного капрона и соломы. Падать здесь больно, однако парни привыкли, после того как я научил их правильно гасить инерцию при падении. Народ уже ждал, построившись в две шеренги. Перебравшись через канаты, я снял кроссовки, калечить и наносить серьёзные травмы толковому бойцу перед боевым выходом — не дело. Эти новые боты имели с кроссовками не так много общего, и сломать что-нибудь жёстким кантом их подошвы — раз плюнуть…

— Старший разведчик Новик, в круг. Защиту надеть, работаем по команде «бой».

— Есть в круг!

Парень одет был, как все, но кроссовки и перчатки не снял, как я и приказал. До войны он занимался кикбоксингом и вроде бы серьёзно, говорил, что участвовал в соревнованиях. Дрался Новик действительно неплохо, мы не первый раз работали в паре, только вот я учил бывших «туристов» не драться, а убивать. Драка на войне — штука бесполезная. Как только он кивнул, что готов, я приказал остальным:

— Бойцы, в полукруг — становись! Всем сесть и наблюдать за схваткой.

Больше не было разговоров, все уселись растянувшись в цепочку вдоль канатов. Лера стояла чуть позади остальных, вытянулась в струну, заложив руки за спину, но тоже не сказала ни слова.

— …Бой!

Новик слегка растерялся, сбитый с толку резким переходом от словоблудия к мордобитию. Не давая парню опомниться, я резко шагнул вперёд, разрывая дистанцию, и без замаха ударил его ногой под левое колено. Сказалась подготовка, реакция противника не подвела: парень отшагнул в сторону и сам попытался провести удар рукой в горло. Блокировав удар, я поймал его за большой палец руки и крутанул назад и вниз. Охнув от неожиданности, Новик начал подаваться ко мне, и в этот момент я присел и, довороачивая его руку вниз и назад, оказался у него за спиной. Потом ударил под колено и повалил на пол, продолжая выворачивать руку назад и вверх. Слыша, как трещат связки при попытке освободиться, я упёрся коленом в болевую точку на его позвоночнике и надавил. Боль должна быть парализующей. Так и получилось: противник замер, потом глухо застонал, стуча раскрытой ладонью свободной руки по полу, но я не ослабил захват. Затем быстро поднялся, ещё раз надавив на позвоночник парня. Болевой провёл не сильно, просто дал почувствовать боль, а затем обратился к остальным:

— В армии у каждого своё место в строю, в казарме и в бою! Никогда не оспаривать решений командира, поскольку он отвечает за жизнь всех и каждого в подразделении. Сомнение в бою — ваша личная смерть, сомнение в приказах командира — смерть всех кого вы подвели своим ослушанием. Старший разведчик Новик, встать в строй, после построения зайти в санчасть.

— Есть в санчасть после построения!..

Парень не пострадал, это я понял по тому, как он двигался. Пара ушибов и крепкая наука на будущее — как раз то, чего я добивался. Став перед строем и внимательно оглядев пятнадцать пар возбуждённо блестящих глаз, я обернулся к Лере и отдал рапорт как положено.

— Взвод! Равняйсь, смирно! Товарищ командир отряда, в рамках занятий по рукопашному бою был проведён учебный поединок. Подразделение занимается согласно распорядка, больных и раненых нет. Командир взвода разведки — старший сержант Ропша.

Девушка, слегка смутившись и не зная что ответить, кивнула и, повернувшись к замершим в строю людям, проговорила хриплым от волнения голосом:

— Пусть из строя выйдут те, кто считает, что я струсила. С удовольствием поменяюсь с ним и пойду в рейд с Ропшей. Ну, давайте же!

У Леры очень выразительные глаза и сейчас во взгляде нашего командира читался вызов. Строй не шелохнулся, и все, включая красного от осознания своей неправоты Новика, замерли. Тряхнув головой, девушка повернулась ко мне:

— Всем вольно. Через час жду тебя в штабной палатке с окончательным вариантом плана акции.

Мне надоела эта канитель, но бойцам нужно было показать, что есть дисциплина. Озвучив список тех, кто назначен идти в рейд, я приказал разойтись, и на этот раз все без суеты и бормотаний буквально разбежались по палаткам. Лера уже ушла, план, о котором она говорила, давно сложился и менять что-то в нем я не собирался. Ещё минут сорок провозившись со снарягой, я отправился в штабную палатку. Миновав два коридора, идущих в обход основных залов, и ответив на окрик часового, я вошёл в штабную двенадцатиместную палатку, где у Леры был свой жилой уголок. Правда, «уголок» — это громко сказано, просто раскладушка, отгороженная самодельной ширмой из оранжевой палаточной ткани. Девушка возилась в углу, виден был только чёткий силуэт на потемневшей от копоти стене. Присев к столу, я расстелил план акции, вычерченный на пожелтевших листках склеенных в масштабную карту. На бумаге всё выглядело солидно, значки подгрупп и пунктиры маршрутов провода к объектам диверсии смотрелись очень толково. Как, впрочем, и любой план до его реального воплощения. Я верю, то люди пойдут и будут стараться изо всех сил, но подспудно зрело предчувствие близкой беды. Не испытывая страха за себя, я боялся за неопытных ребят, которым предстояло выполнить работу настоящих профессионалов. Сейчас как никогда хотелось услышать голос деда, спросить совета и поделиться сомнениями. Но в который раз уже приходила одна и та же мысль: прошлое мертво, есть только настоящее и нет права переиграть или отступить.

— О чём так тяжело думаешь, разведка?

Лера неслышно вышла из-за ширмы и, сев у стола, видимо, какое-то время за мной наблюдала. Голос девушки звучал дружелюбно.

— Только о том, удалось ли всё правильно просчитать. Но это так, бесполезный скрип ржавых извилин. Всего предусмотреть не выйдет, жизнь сто пудов хитрее.

Лера подвинула ко мне алюминиевую крышку котелка, в которой лежали куски аккуратно нарезанных маринованных огурцов и консервированной ветчины — всё из захваченных у наёмников припасов. Вдруг ощутив зверский голод, я вынул из рукавного шва верный ножик и, поблагодарив хозяйку кивком, принялся жевать. Вкус у импортной еды был так себе, но в еде меня давно уже занимал только сам процесс насыщения. Лера поставила на стол две железные кружки, взяв одну и ожидая того же от меня. Я уловил резкий запах разведённого спирта. Подняв свою кружку, спросил:

— За что выпьем?

Слегка пожав плечами, девушка просто подняла кружку и, негромко выдохнув, залпом выпила. Щёки и шею залил румянец, глаза закрылись. Отказавшись от протянутого мной каперса, Лера, выдохнув воздух, сказала:

— Просто пей до дна, больше на баловство спирт изводить не дам, а водки нет. Тосты — это для живых, а ты и остальные на смерть идёте. Не говори ничего, сердце подсказывает, что не увидимся больше. Я и позвала тебя только для того, чтобы…

Голос девушки дрогнул, она замолчала. Я отсалютовал стаканом, выпил двумя долгими глотками и тоже закусывать не торопился. Повисла неловкая пауза, но то, о чём мы оба хотели говорить, не шло на язык. В голове слегка зашумело, спирта в порции было явно больше, чем воды, и я решился:

— Лера, прости меня.

Вскинув брови, девушка вопросительно посмотрела на меня, будто бы видела первый раз в жизни:

— Это ещё за что?

— За это…

Встав со своего места, я обошел стол и, подняв голову девушки за подбородок, поцеловал её в губы. Ожидаемого сопротивления не было, каким-то образом мне удалось угадать те чувства, которые Лера, наш суровый военврач, испытывала ко мне. До сих пор не знаю, что это. Может быть, просто влечение, возникшее под давлением непростых обстоятельств, а может быть, начало более глубокого чувства, название которого я даже про себя не решаюсь произнести. Более-менее связно мыслить получилось только спустя пару часов. Мы оба оказались на полу, вокруг и под нами комками лежала наша одежда и какое-то тряпьё непонятного назначения. Из своей одежды я смог увидеть поблизости только один ботинок, остальное словно бы растворилось в хаосе, царящем вокруг. Лера сидела спиной ко мне, обняв руками колени и опираясь на них подбородком. Блики жёлтого пламени керосиновой лампы играли на молочно-белой коже девушки. Короткие волосы не скрывали плавный изгиб изящной шеи, с определённым смущением я отметил красивый обвод бёдер.

— Я тебя прощаю, Ропша. Нужно сказать, что извиняться ты умеешь неплохо. Не пойми превратно, просто в последний раз бледное подобие такого… извинения было полгода назад.

Голос Леры звучал удивительно спокойно, в нём слышались весёлые нотки, но чувствовалась и печаль. Хотелось сказать ей что-нибудь ласковое и хорошее. Придвинувшись вплотную, я обнял девушку за плечи и сбивчиво начал:

— Лера, я…

— Тсс! Не нужно ничего говорить. Ты сейчас сморозишь глупость, я чувствую это. Пусть всё останется, как есть. Слова не нужны.

Поцеловав девушку в затылок, я вдохнул поглубже, чтобы запомнить, её запах: пот, живое тепло и горький аромат полыни и мяты. Мы одевались в молчании, потом Лера поцеловала меня в уголок рта, и я пошёл к выходу. На пороге я оглянулся и всё же сказал:

— Я вернусь, обещаю.

Лера покачала головой, в уголках её глаз блеснули слёзы, и сердце у меня тоскливо сжалось. Она присела у стола, где остался лежать план проклятой амеровской базы, и тихо ответила:

— Но я могу не дождаться, хотя очень этого хочу. Хочу больше всего на свете. Иди, мне нужно побыть одной.

— Выход через три часа, приходи провожать. Пусть это будет на удачу, хорошо?

— Приду…

И она действительно пришла, но простились мы сдержанно, хотя воздух между нами, казалось, дрожал от невысказанных слов. Не знаю, почему мне говорить о чувствах всегда так сложно. Наверное, это от того, что и Лера, и я — люди практического склада, нам проще показать что-то действием, нежели говорить о чём-то…

— Босс, до КПП уже недалеко, подъезжаем.

Из оцепенения меня вывел голос венгра. Чаба лихо крутил баранку, похоже, раненое плечо его особо не беспокоило. Кивнув наёмнику в знак того, что понял, я отжал тангенту рации, дав два долгих тона, это был сигнал общей готовности. Дорога извернулась в крутом левом повороте, и вот в рассеянном свете наступившего дня впереди показалась защитная стена и ворота въезда на авиабазу. Через пару минут наша колонна пристроилась в хвост бронемашине, сопровождавшей бензовоз, шедший со стороны железнодорожной станции. Очередь двигалась рывками, со шлагбаумом за противоминным лабиринтом наш джип поравнялся только через сорок минут. Тут всё было серьёзно: пулемёт слева на вышке держал под прицелом дорогу позади нас. Справа и слева дорогу подпирали два ДОТа, собранные их толстых железобетонных блоков. Я разглядел и смог с уверенностью опознать тяжёлые «браунинги» на станках. Чаба передал мне планшет с сопроводительными документами на груз и украдкой кивнул на спешащего к нам солдата. Это был молодой чернокожий морпех с нашивками капрала. Негр всё время поправлял что-то под «разгрузкой», подсумки на ней топорщились от туго вбитых автоматных магазинов. Сам автомат стволом вниз болтался на низко спущенном к бедру ремне. Это был полноразмерный SCAR с «подствольником», прицел был заботливо закрыт чехлом. Лицо парня, как и весь он, было мокрым от дождя. Козырнув, он представился:

— Доброе утро, сэр! Капрал Уэбб! Попрошу пропуск и документы на груз и сопровождающих.

Я, стараясь сохранять нейтральное выражение лица, кивнул в ответ и протянул негру планшет:

— Доброе, капрал, оно будет, когда я свалю отсюда домой! Милош Барта, старший специалист службы сопровождения команды «Браво Шесть». Везём трофеи для отправки в Африку.

Морпех понимающе осклабился, не забыв поглядеть в документы. Исподволь я осматривал огороженное пространство, тянущееся от шлагбаума ко второй линии заграждений. Пробить их бампером джипа не получится — сетчатый забор снизу обложен высокими бетонными блоками. Только БТР возьмёт, даже тяжёлый грузовик забуксует, и его расстреляют с вышек и наземных стрелковых точек. С внутренней стороны может получиться, но не факт, не факт…

— Всё в порядке, мистер Барта. Было подтверждение от вашего командира из Джинджер.

Капрал вернул мне планшет и махнул рукой в сторону дороги, вдоль которой шла красная полоса. Но этот путь вёл в сторону автостоянки, наша цель находилась в трёх сотнях метров на юго-восток, то есть совершенно в противоположной стороне.

— Капрал, у меня чёткий приказ, и в нём сказано, что груз нужно доставить немедленно.

Негр пожал плечами и ответил равнодушно, видимо, считая наемника, да еще и явного славянина, человеком низшего сорта.

— Сожалею, сэр, у нас свои приказы. На базе введены повышенные меры безопасности. Склады вооружений примыкают к грузовому терминалу, а обе взлётные полосы закрыты до 14.00. Это распоряжение Майора Рэмзи — коменданта базы. Подождёте в «отстойнике», как все остальные, потом встанете под разгрузку. Всех перевозчиков предупредили что до окончания работ с грузами первоочередной важности все остальные будут задержаны.

Изобразить раздражение по поводу долгой проволочки мне удалось без особых усилий. Снова сев в машину я вопросительно глянул на венгра:

— Судя по всему, деньги прибудут, но нам нет хода на поле. Черножопый приказал нам рулить в отстойник у ограды. Оттуда в зелёную зону не попасть. Где обещанная твоим итальянским другом красная ковровая дорожка к деньгам?

Наёмник только пожал плечами и сразу же поморщился от боли: болеутоляющее заканчивало действовать. Однако ответил он совершенно спокойно:

— Всё нормально, босс. Пьетро — скользкий тип, он что-то придумал, нужно подождать.

Тут я вынужден был с Чабой согласиться. Матинелли действительно не из тех, кто потащит десяток головорезов на американскую военную базу просто для того, чтобы посмотреть, что из этого выйдет.

— Ладно, рули в отстойник, а то наш шоколадный друг что-то нервничает.

Наша небольшая колонна проследовало вдоль красной полосы на стоянку, устроенную прямо под стеной второго кольца безопасности. Это была площадка, где стояло ещё с десяток машин с разными сигнатурами и эмблемами на бортах. Большей частью это были контракторы вроде нас, спешившие попасть к грузовому терминалу, чтобы сбросить свою ношу и отправиться в жилые кварталы базы. Там, как сообщил Матинелли, есть несколько баров и супермаркет. Оставив Чабу присматривать за машиной, я вышел и без спешки обошёл своих бойцов в грузовиках, недоумевающих по поводу задержки. Высвистав Михася из кузова второй машины, я тихо сообщил:

— Затык пока выходит с геройским поступком, брат. Амеры перекрыли зону вокруг аэродрома, будем ждать нашего засланца.

Лицо приятеля, отмытое от камуфляжной краски, помрачнело, он, увидев, что я спокоен, просто спросил:

— Как действуем?

— Тихо переговори со всеми. Подгруппам — отдыхать. Можно попить воды, но не жрать ничего. Сидите, отвечайте всем только по-английски. Кто как умеет, акцент не важен. Рации не включать — если засекут переговоры вне выделенной частоты, сразу накроют. Если что, отправлю Алекса, он передаст что надо. Всё, действуй.

Вернувшись к джипу, я забрался внутрь и, сделав вид, что дремлю, надвинул кепи на глаза. С сожалением сделал вывод, что в случае чего из отстойника к КПП пробиться будет сложно — всю стоянку держали под прицелом две наземные пулемётные ячейки, а также с вышки у ворот в нашу сторону развернут телеуправляемый «станкач». Потянулись долгие минуты ожидания. От дрёмы пробудил тоновый сигнал автомобильной рации. Чаба, добивавший вторую пачку сигарет, аккуратно положил окурок в самодельную пепельницу, сделанную из среза снарядной гильзы, и ответил на вызов. Работала громкая связь, поэтому всё было хорошо слышно. Нас вызвал координатор зоны ответственности «Браво», в которую входил разгромленный нами «опорник» трофейщиков под номером шесть. Говорил он с британским акцентом, фразы постоянно перебивались помехами.

— Конвой Браво Шесть, здесь Штурман. Барта, ответьте Штурману!

Чаба успокаивающе махнул рукой на мой вопросительный взгляд и уверенно, даже с ленцой, ответил:

— Здесь замкомандира аванпоста Браво, специалист третьего класса Халаджи!

Последовал недолгое молчание, после которого британец откликнулся уже менее тревожным тоном. Скорее всего, они с Чабой были знакомы лично.

— Чаба, рад слышать твой голос! Как вы оказались на авиабазе? Я сейчас на вашей точке. Тут американцы и ребята из подразделения санации. Когда вы выехали?

— В 4.15, сэр. Мистер Томсон сейчас в Джинджер Альфа, старшим на точке остался специалист Харрис. Согласно плану, мы убыли на базу с грузом сто шестнадцать и сто один…

Снова последовало молчание, видимо, англичанин что-то проверял. Думаю, в нашем случае он запрашивал комендатуру авиабазы. Но в документах Матинелли я не сомневался, иначе нас бы уже давно перестреляли у ворот. Скорее всего, кто-то заявился на точку и словил кайф от наших «гостинцев», а потом выяснилось, что покойники выехали на базу. Я тронул Алекса за плечо и махнул ему в сторону наших грузовиков, показав три пальца. Это означало, что нужно приготовиться к прорыву. Боец кивнул и вылез из машины, я видел, как он незаметно передвинул флажок предохранителя своего автомата. Ситуация потихоньку стала накаляться. Тем временем Чаба продолжал пудрить координатору мозги.

— …Никак нет, сэр. Ничего подозрительного не заметил. Меня подстрелили на пути, но это обычное дело. Кто-то из аборигенов пальнул из кустов, мы даже не остановились. Рана пустяковая, я уже в порядке. Потом загрузили три машины согласно плану и вышли точно по графику.

— Аванпост разгромлен. Харрис не отвечает на вызовы американского патруля, военные вошли в ворота и спустя три минуты произошёл взрыв. Шестеро пехотинцев из пятой бригады мертвы, ещё трое живы, но сильно поджарились. Аванпост и остальные трофеи уничтожены, видимо, работал русский спецназ.