Только оказавшись внутри Усыпальницы, Игорь понял, почему предыдущий зал назывался малым. Здесь, в помещении, формой усечённой пирамиды, точно такой же, как выглядел весь комплекс снаружи, могло поместиться штук пять, или даже, шесть предыдущих залов.
А ещё, всё пространство вдоль боковых, сужавшихся к дальней, стен, было заставлено сундуками, кувшинами и, что уж совсем неожиданно, жаренными тушами крупных животных, вертикально установленных на трёхногих подставках.
— На это, Мордей махнул рукой в сторону одной из туш: — Внимания не обращайте.
— Муляжи? — Туши выглядели так аппетитно, что в животе у Маслова громко заурчало.
— Почему муляжи? Нормальные они. Подношения от скорбящих граждан. Принесли, стазис-поле установили и готово. Когда царь проснётся — свеженького, с пылу жару, отведает.
— А он проснётся? Он же умер? — поинтересовался Игорь, следуя за Мордеем, быстрым шагом направлявшимся к дальней стене, где виднелся блестевший стеклом купол, установленный на невысоком, по колено подиуме.
— Великий Царь Ах-Хал, — остановившись в нескольких метрах от купола, под которым просматривалась лежавшая на боку человеческая фигура, Мордей поклонился: — Кроме всего прочего, всех великих подвигов, совершённых им при жизни и после…
— После? Это как?
— Я про те, что свершались согласно его завещанию, — чуть поморщился Мордей: — В общем, кроме всего-всего и всего прочего, Ах-Хал отличался особенным складом ума, позволявшим ему выкручиваться из, казалось бы, безвыходных, положений.
— Эээ… Умный, типа, был?
— Хитрый. Хитрая, сволочь была, — кивнул танцор, подходя к куполу: — Так что, — он кивнул на тело: — С этой змеи и воскреснуть станется. Он такой, да.
Мужчина, что обнаружился под колпаком, казалось спал, подтянув к животу ноги и подложив под голову ладонь. Складывалось впечатление, что стоит только тихонько постучать по стеклу, как спящий, пробормотав нечто недовольное, потянется, пробуждаясь от своего сна и, медленно выкарабкиваясь из дремоты, усядется на богатом ложе, протирая глаза кулаками.
— Это он в стазисе? — Тихо, опасаясь, что звук его голоса разбудит царя, спросил Игорь, с трудом отрывая взгляд от румяной щеки древнего властелина.
— В нём самом, — Мордей, без всякого почтения, щёлкнул пальцем по стеклу: — Как окочурился, так его сразу сюда. Прямо вместе с койкой. Или — не окочурился, — он прищурился, разглядывая лицо спящего: — Он настолько всех достал — и своих, и чужих, что вполне могли генератор стазиса под койку сунуть. Ну а как уснул — врубили. А после уже — пышные похороны и народные стенания, плавно переходящие в празднования. Всё как обычно, — хмыкнул он, пожимая плечами: — Но ты не туда смотри. Нам Ах-Хал без надобности, пусть спит. Ты туда смотри, — вытянув руку, Мордей указал на дальнюю стенку, и Игорь, проследив его жест, приоткрыл рот от удивления.
Там, посреди множества столов, заваленных чем-то неразличимым, но, несомненно, особо ценным, на невысокой площадке белого камня, точно такого что и в основании купола, стоял, блестя хромом мотоцикл.
— Эээ… — Обойдя место последнего отдыха царя, Игорь замер перед ним, принявшись тереть глаза: — Эээ… — Повторил он, убедившись, что зрение его не обманывает: — Байк?! Здесь?!
— Да! — Улыбаясь от его обалделого вида, Мордей хлопнул Игоря по спине: — Внемли, смертный! — Произнёс он издевательски торжественным тоном, явно кого-то пародируя: — Трепещи, ибо пред тобой боевое седалище Великого Ах-Хала! Именно с него он поражал своих врагов, обращая в бегство толпы презренных! Падите же ниц! — Возвысил он голос: — И…
— А ниц — это обязательно? — Подошедшая Тея скользнула взглядом по столам: — Мне как-то не хочется.
— Совсем нет, — немедленно согласился с ней Мордей и продолжил тоном гида, повествующего о музейных диковинках: — Посмотрите на стены. Да-да, прямо за столами с поминальными дарами от преданного ему народа. Как я уже сказал, стены Усыпальницы украшены барельефами прославленных воинов эпохи Ах-Хала. Двигаясь за своим царём, они… Игорь! Стой!
Его крик опоздал на какие-то секунды.
Маслов, как и любой мальчишка, благоговел перед мотоциклами. Как и все, в определённом возрасте, он мечтал о споре с упругим ветром, выбивающим из седла, о рокоте мощного мотора и, конечно, как же без этого, о подруге, прижавшейся к его спине. Краем уха слушая Мордея, он сделал именно то, что на его месте сделал бы любой парень — одним махом вскочив на платформу, он, не останавливаясь, запрыгнул в седло и там, положив руки на руль, прижался к округлому баку, наклоняясь вперёд.
— Слезь! Ты что?! Сдурел?! — Второй крик Мордея запоздал, так же как и первый. За спиной Игоря что-то сухо хрустнуло раз, другой, а когда он, с сожалением отрываясь от байка, повернулся, то картина, открывшаяся ему разом, стёрла весь, только что владевший им, восторг.
Барельефы, изображавшие легендарных спутников царя, оживали прямо на глазах, выпуская из каменного плена рослые фигуры воинов, закованных в доспехи, блестевшие сквозь каменное крошево богатой золотой насечкой.
Отголоски крика танцора всё ещё гонялись друг за другом где-то под потолком, когда ожившие рисунки рванулись в атаку. Прямо на ходу набирая объём, превращаясь из плоских образов в полноценные фигуры, воины шагнули вперёд, избрав своей целью Мордея с вцепившейся в его руку Теей. Поравнявшись с байком, пара хранителей Усыпальницы, скользнули взглядами по скорчившейся в седле фигурке и, не обращая никакого внимания на Игоря, продолжили движение, на ходу поднимая серповидные клинки, насаженные на длинные, увитые цветными лентами, древки.
— Игорь! Уходи! — Рванувшийся вперёд Мордей принялся крутиться между ближайшими двумя воинами, ловко ускользая от массивных лезвий. Метнувшись в сторону и упав на колени, он пропустил над собой свистнувший в воздухе клинок и, немедленно перекатившись назад, прямо лёжа, не приподнимаясь, воткнул оба кинжала в пах второго воина, только-только начавшего разворачиваться в его сторону. Всё это заняло, от силы, секунды три — оружие первого, пролетевшее мимо цели, скрежетнуло по каменному полу точно в тот момент, когда танцор, выдернув кинжалы из начавшей опрокидываться на спину фигуры, принялся вставать, помогая себе руками.
— Тея! К двери! — Вскочив на ноги Мордей быстро окинул взглядом зал: — Оттуда помогай! Игорь! Слезай! Чего ты копаешься?! Помогай!
Не став тратить время на ответ — и так было видно, что каждая секунда на счету, Игорь спрыгнул на пол, готовясь скользнуть в транс, но стоило только его подошвам коснуться древних камней, как сразу трое воинов, бывших ближе других к нему и прежде приближавшихся к танцору с угрожающе поднятыми клинками, вдруг замерли на месте, начав медленно поворачиваться в сторону Маслова.
Переглянувшись, Игорь мог поклясться, что зелёное пламя, рвущееся из их глазниц, на миг вполне осмысленно сморгнуло, хранители Усыпальницы шагнули к нему, раскручивая над головами оружие, словно были тяжелыми вертолётами, заходящими на цель.
Попятившись, Игорь упёрся в край подиума байка — столкновение было столь неожиданным, что он, моментом позабывший о мотоцикле, опрокинулся на спину, вскидывая вверх ноги.
Фигуры тотчас замерли. Поводя головами из стороны в сторону, они продолжали крутить свои клинки, но сейчас они делали это как-то неуверенно, словно не зная на кого им следует обрушить свою мощь. Ещё немного и они, перестав шарить взглядами по сторонам, переглянулись — огонь внутри глазниц трепетал как-то неуверенно и, опустив оружие, двинулись к Мордею, продолжавшему крутиться подле следующей пары противников.
— Интересно…, — сев на краю платформы, Игорь спустил ноги вниз, касаясь пола и воины, уже отошедшие прочь на несколько шагов, замерли, приподнимая свои клинки.
— А вот так? — Отдёрнув ноги он довольно кивнул, видя, как хранители неуверенно замерли, явно не понимая куда делся их противник.
— Мордей! Тея! — Закричал он, вскочив на ноги и размахивая руками: — Они вас только на полу видят! Сюда бегите! Ко мне!
Первым, как и ожидалось, на его крик отреагировал танцор. Крутанувшись вокруг оси и успев рубануть кончиком кинжала по приоткрывшейся шее противника — воин, дёрнувшись всем телом, принялся оседать на пол, Мордей метнулся к другому, вбивая плечо в его грудь. Ещё миг и танцор, петляя как заяц между стягивавшимися к нему фигурами, рванулся к Игорю, чередуя приседания, уклонения и нырки. Всего несколько секунд и он, вскочив на подиум, уже переводил дух, стирая пилоткой, неизвестно как удержавшейся на голове, обильный пот, каплями стекавший по лицу и шее.
А вот у Теи дела шли плохо.
Она, выставив вперёд руки, пятилась назад, отступая сразу от трёх воинов, отжимавших её к стене. Не поднимая оружия — лезвия неприятно скрежетали по камню, они двигались вперёд, не обращая внимания на зелёные вспышки, срывавшиеся с её пальцев.
— Мёртвые они, — скривился Мордей: — Им боль не почём, нечему болеть. Вот огнём их — да, сгорели бы мигом. Эх… Пропадёт клерик! Как есть — пропадёт! Смотри, — он дёрнул Маслова за рукав: — Видишь? Остальные подтягиваются. Всё! Хана ей.
И действительно — остальные воины, те, что прежде стягивались к танцору, сейчас дружно шли к Тее, уже почти прижатой к стене. В том, что жить ей оставалось считанные секунды, сомнений не было — стоявшие в первых рядах бойцы уже начали приподнимать свои клинки, готовясь нанести удар, избежать который прижатая к стене жертва не могла.
Конец ознакомительного фрагмента