logo Книжные новинки и не только

«Наследник клана» Алексей Широков, Александр Шапочкин читать онлайн - страница 1

Алексей Широков

Александр Шапочкин

Наследник клана

Глава 1

Бодро вышагивающая троица остановилась в полутора метрах от моей койки. Прямо за спиной.

— Слышь, Белый, ночью с нами пойдешь, — спустя пару секунд раздался уверенный — хриплый, но все еще молодой — голос. — «Васильковские» совсем страх потеряли, надо мозги вправить.

С ответом я не спешил. Неторопливо и аккуратно вытянул иголку и, оторвав нитку, отложил рубаху, которую старательно штопал, только после этого соизволил обернуться. Хотя и так знал, кто там.

Рябой с «шестерками». Местный молодежный «бугор», вот только сегодня чуть более наглый, чем обычно. А это неспроста…

Два года назад эта троица были первыми, кто решил показать испуганному «домашнему мальчику», только-только оказавшемуся в приюте, где его место и кем именно видит его местный коллектив в своем составе. И они же первыми огребли двумя увесистыми кусками слежавшегося в камень мыла, завернутого в полотенце на манер кистеня. Рассказов отца о его детстве в детдоме, а затем в кадетском корпусе я не забывал. Правда, до этого момента не думал, что придется самому применять это светлое знание.

В общем, в тот день им сильно не повезло. Стандартная и давно отработанная схема подавления новичка дала сбой, жертва оказалась с зубами и вовсе не прочь была выместить всю боль от недавно случившейся трагедии на первых попавшихся под руку неудачниках. Другими словами, в тот день мне удалось отмахаться.

— Правда, что ли? А с какой это радости? — мазнув по визитерам незаинтересованным взглядом, я отвернулся и принялся демонстративно собирать нитки с иголками. — Тебе надо — ты и дерись. Мне-то какой интерес?

За спиной послышался отчетливый скрип зубов, но попытки ударить меня или сделать еще какую-нибудь глупость не последовало, так что и я не стал светить коротким арматурным прутом, аккуратно заткнутым между матрацем и стальным корпусом койки — прямо под рукой. Детдомовский «бугор» неторопливо обошел кровать и, подтащив к себе стул, уселся напротив. «Шестерки» замерли по бокам.

После первой попытки нового коллектива обрисовать свое видение моего будущего была и вторая, где меня пинали уже толпой в десяток человек. Правда, отлежавшись с недельку, я, в свою очередь, устроил всем участникам геноцид, вылавливая их по одному и доказывая, что обильное домашнее питание вкупе с уроками отца-военного имеет значительное преимущество перед полуголодным существованием в детдоме.

Проще говоря, бил, пока могли стоять. Самое сложное было — управиться с как можно большим количеством переговорщиков, покуда остальные не успели сбиться в стаю. Завершилось все это еще, одной особо жестокой дракой, во время которой я в ярости разбил оконное стекло и, ухватив пару осколков, пообещал прирезать их словно баранов. Покуда мне не поверили, успел полоснуть все того же Рябого, и только тогда его свита, поняв, что шутки закончились, разбежалась.

Все-таки мы были совсем еще детьми! Пусть и озлобленными на весь белый свет.

В итоге я получил статус «отморозка», уважение местной шпаны и неделю в карцере на воде и… еще раз воде. Кормить хулигана и вандала никто не собирался, а жаловаться было, естественно, некому. Хорошо хоть дали порезы промыть и замотать обрывками моей же майки.

К чести подрезанного детдомовского авторитета, именно его «шестерки» за время отсидки умудрились передать мне пяток вареных картофелин, так что от голода я не загнулся. А когда вышел, состоялась финальная терка, и у нас установился нейтралитет: меня не трогают — я не мучу воду и, если надо, поддерживаю Рябого. Это устраивало всех, и вот уже два года у нас с ним не было конфликтов. Наоборот, несколько раз меня нанимали разобраться с потерявшими берега чужаками, когда самому «бугру» светиться было не с руки.

— Три пачки сахара, — Рябой, который, судя по взгляду и непродолжительному молчанию, считал, что в этот раз я мог бы подписаться и бесплатно, скрипнул зубами, но озвучил цену за помощь. — Полные, не столовские.

— Пять, — я постарался, чтобы голос звучал как можно безразличней: я тебе нужен — плати, а на нет и суда нет.

Участвовать в разборках «за просто так» я не собирался.

— Хорошо, пять, — к моему удивлению, «бугор» тут же согласился, хотя и поиграл желваками, изображая оскорбленную невинность. — Но кистень свой возьмешь! И Сидор-Валяла твой. Постарайся его сразу вырубить.

— Лады, — я внутренне поморщился, но сохранил морду кирпичом. — Железо будет?

— И ножи, и пружинники, — Рябой подтвердил мои худшие опасения. — «Васильковские» хотят всю Нахаловку под себя подгрести. Горбатый Гош со своими сдриснул, зассал. Мы одни остались с этого конца. Что, Белый, очко сжалось?

«Бугор» глумливо заржал, и его тут же поддержали шестерки. Я же, стараясь сохранять каменное выражение лица, взял порванную майку и, прокручивая в голове полученные новости, занялся ее починкой. Ну не показывать же Рябому, что закончить рубаху я так и не успел.

Последнюю неделю я редко бывал на улице, предпочтя налечь на учебу. Если раньше мне помогали мамины уроки, сильно опережавшие школьную программу, то темы этого года мы с ней не разбирали. Не успели. Значит, следовало заняться этим самому, хотя бы в память о родителях.

Они тоже были детдомовскими, но выбрались с нижних уровней, став уважаемыми людьми. В общем-то, даже удивительно, что их сын вдруг был распределен именно в такое убогое заведение на самом дне Москвы. Когда случилась та трагедия, все знакомые отца и подружки матери вдруг куда-то подевались, таинственным образом исчезло завещание, оставив меня без наследства, а тот же кадетский корпус, куда меня вполне могли бы распределить как сына военного, даже не рассматривался комиссией как один из вариантов.

Со всеми этими проблемами я конечно же намеревался разобраться… в будущем. А пока мне нужно было вылезти из той таганской клоаки, в которой я оказался, и повторить путь своих родителей из грязи в люди.

Однако… в нынешнем своем положении отказаться от драки я уже не мог — цену обговорили. Но главным фактором стало даже не это. Важно было не потерять заслуженный за два года авторитет! Вот что было страшно… После такого «падения» я мог просто не дожить до выпуска.

— Вот это, Рябой, не ко мне. Звиняй, но я не по этой теме. Интересуют задницы — иди в бардак на Большом Рогожском. Говорят, там как раз много любителей подобного, — я нарывался, но без ответа наезд оставлять было нельзя — ведь не для того я зарабатывал репутацию, чтобы потерять все после одной-единственной фразы.

— Следи за базаром, — мне в лоб уперся ствол пулевика — древнего, еще однозарядного, но явно готового к стрельбе. — Ты, Белый, совсем берега попутал? Сдохнуть хочешь?

— Я, конечно, не фаталист, но все мы когда-нибудь умрем, — я пожал плечами, демонстративно не обращая внимания на оружие. — Вот ты меня завалишь, а тебя повесят. «Васильковские» получат таганскую Нахаловку на блюдечке с голубой каемочкой. Зато докажешь, что ты первая кочка на болоте! Ненадолго, правда. А можно было бы пойти и надавать этим козлам по щам, чтобы не лезли на нашу территорию.

Рябой постоял молча несколько секунд, не отводя ствол от моей головы, потом заржал и спрятал оружие. Следом сдавленно захихикли изрядно перетрухнувшие «шестерки». Ну еще бы, за владение боевыми пулевиками, пусть даже такими древними, как этот, виселица грозила не только хозяину, но и всем, кто знал, но не донес. А значит, они были первыми кандидатами на встречу с «Одноногой вдовой», хотя, судя по реакции, только что впервые увидели «пуляло». Но полицейские церемониться не будут — чай, мы не гильдийские или, хлеще того, клановые. Тем хоть пушку таскай, никто слова не скажет. Смысл, если каждый клановый чародей — оружие сам по себе?

— После отбоя выдвигаемся, — «бугор» посчитал конфликт исчерпанным. — Со мной пойдешь — попробуем «васильковских» на поединок развести. Если поведутся — постарайся Валялу как-нибудь покрасивше уложить. Чтобы струхнули.

Я кивнул, ничего не отвечая. А чего болтать — и так все ясно. Репутация, позволившая вполне сносно устроиться в детдоме, сейчас сыграла против меня. Придется хлестаться с Сидором на потеху толпе, но это полбеды. Врукопашную мы уже сходились пару раз за последний месяц… Противником семнадцатилетний детина без следа интеллекта на лице был неудобным — за счет дурной силы и невероятной выносливости, — но не бессмертным. К тому же с кистенем, думаю, можно закончить все быстро. Это оружие, хотя и весьма простое, требовало известной сноровки, поэтому мало кто из пацанов умел им пользовался. Уж слишком легко можно было вместо врага зарядить себе в лоб.

Идея подмять нашу Нахаловку возникала регулярно. Таганский жилой район нижнего уровня Москвы изобиловал мелкими магазинчиками, тут имелся даже рынок, куда крестьяне с окрестных хозяйств свозили продукты. Плюс складская зона Таганского вокзала неподалеку. Лакомый кусок для любой банды, особенно с учетом того, что полиция предпочитала сюда не лезть.

Им по большому счету было плевать, кто и как контролирует область, лишь бы мзду вовремя отстегивали. Для нас же потерять Нахаловку — означало лишиться хоть какого-то дополнительного дохода, а, значит, жить впроголодь на скудных детдомовских харчах. Лично меня подобное категорически не устраивало. Слишком большие у меня были планы на будущее, чтобы похоронить их из-за банального недоедания.