Глава 3
Мы прошли в оружейку, где после подписания бумаг «не видел и не расскажу» мне дали в руки странно кастрированный пистолет Макарова. Однако после того, как к стволу прикрутили какую-то хреновину, я в получившейся конструкции мгновенно опознал ПБ, или пистолет бесшумный. Конструкция оказалась настолько удачной, что даже в мое время его не брезговала использовать спецура. Но мне тогда из современных не дали пострелять, гады, отговаривались малым количеством специальных боеприпасов… А тут пользуйся, не хочу. Нет, Союз — это все-таки сила. Так, как Страна Советов обеспечивала своих военных… Нигде такого нет и не будет.
Патроны оказались самыми обычными, от «макарыча», да и магазин был тем же. Поэтому, быстренько затолкав положенные восемь штук, я вогнал магазин в пистолет и подошел к рубежу. Покачал пистолет в руке. Пару раз вскинул, примериваясь. Отличный баланс, совершенно не чувствуется, что у него спереди висит такая хренотень.
Но постреляв немного, я понял, что пистолет надо еще дорабатывать. Пару раз была осечка, один раз гильза не вылетела. Но все равно, слышать при выстреле только лязг затвора — это нечто!
Тщательно описав свои впечатления в разлинованном листочке для отзывов, в поле «примечание» я оставил кучу восторженных пожеланий конструкторам. Ну в самом деле, их, наверное, другие ругают за задержки, но я-то знаю, что получится отлично. А доброе слово и кошке приятно.
В каптерке тира был телефон, и после писанины мне дали разрешение позвонить. Сегодня у нас была суббота, с первого же раза удалось застать Яночку дома.
— Бюро добрых услуг желает вам доброго утра!
— Ой! Коля? — голос девушки был заспанным, похоже для нее утро только началось.
— А я успел вчера представиться?
— Так в документах же написано. И папа сказал, как тебя зовут.
Насчет Алидина меня вчера тоже просветили. Начальник Седьмого управления КГБ. В простонародье — «топтуны». Охрана дипломатического корпуса, слежка за ним же, наблюдение за всякими прибывающими в страну иностранцами… Дело полезное, но муторное и низкостатусное. Топтунов в КГБ не сильно уважали и к элите спецслужбы не относили. А кого относили? Известного кого — охранников Брежнева и Ко из «девятки», разведчиков ПГУ, контрразведчиков ВГУ… В последних двух, кстати, было полно предателей, которые регулярно перебегали на Запад. А вот в «семерке» — я сколько ни морщил лоб — ни одного шпиона так вспомнить и не смог. А значит что? Алидин-то совсем неплох. Кадры явно умеет подбирать.
— А что еще папа сказал?
— Что ты боевой офицер, но мне не пара. И чтобы я не ходила с тобой на свидание.
Ого. Вот это заход.
— А ты ему что?
— Я сама решаю, с кем ходить, а с кем нет!
— Смотрю, ты с характером, — хмыкнул я.
— Не передумал еще идти смотреть Останкинскую башню? — Яна засмеялась колокольчиком. — Имей в виду, папа сказал, что там огромные очереди. И что, если надо — он позвонит и нас пустят без очереди.
Нет, такой хоккей нам не нужен. Разок попросишь генерала — век должен будешь. Пусть уж лучше он мне торчит за дочку.
— Прорвемся. Если не мы, то кто?
— Это такой лозунг у твоей службы?
Нет, у нас лозунг был попроще: «Если не мы, то не мы».
— Точно. Так что? В семь у башни?
— Договорились.
Яна повесила трубку, а я задумался. Как прорваться на башню? Набрал 09 и строгим голосом спросил барышню из Мосгорсправки — мол, какой номер у «Седьмого неба»? И о чудо. Мне продиктовали заветные цифры, которые я тут же накрутил на диске.
— Комитет государственной безопасности. Служба тайного покупателя, — еще более грозным тоном произнес я. — С директором соедините!
На той стороне телефонной трубки воцарилось тревожное молчание. Потом женской голос произнес:
— Сейчас позову Антона Викторовича.
Подготовленный неведомой собеседницей директор был вежлив и услужлив.
Столик на семь у окна? Для проверки качества обслуживания? Разумеется. Самый лучший, лично выберет. Шампанское? Обязательно! Закуска? Что предпочитает тайный покупатель? Какие основные блюда подать? Десерт?
— Покупатели. Будет пара — мужчина и женщина. Замаскированные под семью.
— А можно поинтересоваться, для чего?
— Будет производиться оценка уровня полноты вкусноты блюд перед скорым прибытием делегации из капстран. Также будет осуществлен визуальный контроль наличия отсутствия запрещенных ингредиентов в предлагаемых блюдах.
Больше умных слов, нанизываемых одно на другое — меньше понимания. Директор сразу повелся.
— Лично выйду встречать гостей…
— Орел! Мля, всю базу обежал, пока тебя нашел… — В каптерку зашел громогласный Незлобин. — Хорошо, что Арама встретил, он и сказал…
— Тихо ты! — я успел зажать трубку рукой. — Видишь, важный разговор!
— По-онял! — Веня попятился. — Черный приехал из Вьетнама. И Байкалов тоже…
— Это который «Пушкин»? Поэт?..
— Он. Подваливай ко мне — обмоем встречу, пока Тыква в министерство уехал.
— Ладно, иди, я приду.
— Ало, ало! — в трубке телефона бился испуганный директор. — Ничего не слышно…
— Николай и Яна… — я убрал руку. — Запомните имена.
— Так точно!
— Результаты проверки станут известны руководству страны! Так что, пожалуйста, не подведите нас там!
— Так точно! Порядок знаю, не посрамим…
Я повесил трубку, рассмеялся. Нет, до чего же хорошо жить в Стране Советов. Если, конечно, знать лайфхаки.
Тепло попрощавшись со всеми в тире, я вышел на свежий воздух и потянулся. Поглядел на часы. Ого, хорошо так позанимался. Скоро обед, но небось у Незлобиных покормят.
Улыбаясь во все тридцать два зуба от так удачно проведенного утра, я зашел в чипок и, разыскав вчерашнюю кассиршу, вернул ей авоську. На этот раз она стояла в мясном отделе и заворачивала тушки кур в серую бумагу всем желающим. Курицы были какие-то тощие и имели сизый цвет, но это никого не смущало. Поговорить о погоде не удалось, так как на меня тут же зашикали из очереди, дескать отвлекаю продавщицу. Показав жестом «пардон, но так требует народ», я получил в ответ улыбку и, выйдя из магазина, развернул свои стопы в сторону офицерского дома. Пьянка у Незлобиных, на которой мне нельзя пить — впереди свидание. Зато можно что?
Как оказалось, травить байки. Нет, сначала меня, конечно, попробовали заставить выпить штрафную.
— Орел, что за хрень… — уже слегка датый Черный набычился. — Все пьют и ты пей! Живыми вернулись из этого ада…
— Черный, вот ты меня уважаешь? — включил ответку я.
— Ты че… Уважаю, конечно, — немного даже обиделся он. — Ты скольких американцев положил там? — майор показал пальцем себе за спину.
— Не считал. Может, взвод, — поскромничал я.
— Ну вот! Орден тебе дали. А ты проставился?..
— Еще нет.
— Так давай обмоем победу!
— Сам хочу. Но видишь ли, я тут с девочкой договорился о свидании…
С меня тут же потребовали подробности. И я их дал. Под это дело улетела первая бутылка, военные открыли вторую. Пушкин достал из сумки «змеиное вино» — прямо с заточенным гадом внутри. На него тут же зашикали:
— Заначь!
— Такое не пьют.
Про меня забыли, народ переключился на обсуждение достоинств и недостатков вьетнамского бухла. И почти сразу пришла жена Незлобина — толстушка-хохотушка по имени Клава. Тут уже «змею» не пожалели — мигом вскрыли бутылку, налили. Клава сначала отнекивалась, потом все-таки дала слабину, пригубила. Закашлялась.
— Боже, какую гадость вы пьете. Все, завязывайте.
Попытка прекратить пьянку не удалась, но бутылку беленькой Клава забрала. Осталась одна початая на четверых, точнее на троих, ибо я продолжал идти в отказ.
— Боевая у тебя жена, Незлобин, — резюмировал Черный. — С такой не сопьешься.
— Сторожит меня, — вздохнул тяжело Огонек.
— Вот вы знаете, что можно доверить советскому солдату сторожить? — Пушкин вскрыл банку с тушенкой. — Только тяжелый чугунный шар!
— Это почему же?
— Объясняю, почему шар. Чтобы солдат на него спать не улегся! Почему чугунный? Чтобы не утащил! Почему большой? Чтобы не проглотил!
Мы посмеялись, помазали тушенкой хлеб. Открыли еще банки с килькой и огурцами.
— У меня товарищ по учебке проверяющим работал, — взял слово Незлобин, — попал как-то к авиаторам. Идет, видит, стоит ангар. А в крыше ангара вмятины такие, причем изнутри. Ну он и давай выяснять.
Там помялись и рассказали. А дело вот в чем. В ангаре стоят самолеты, которые обслуживают в том числе и срочники. Ну а для срочника, пока никто не видит, самое оно посидеть в самолете, пощелкать тумблерами и подергать штурвал, воображая, как сбиваешь «фантомы» пачками. В самолете все выключено, да и пилотам потом нормальное положение тумблеров восстановить не впадлу, ибо все такими были. Но есть в самолете одна система, которая работает всегда. Катапульта.
Кто в армии служил — тот в цирке не смеется. На эту истории мы только поулыбались, покивали. Сколько таких случаев дебилизма было в войсках… не передать.
Помню, служили у нас в Ханкале два друга с одной деревни из одной области… С детства вместе и дома рядом, все дела. И вот — объявили учения. Патроны, естественно, холостые — с пластиковой белой пулькой такие, типа безопасные. Ну один из друзей решил пошутить…