Когда другой присел в кустиках облегчиться, этот дал очередь по кучке каках.
Как потом говорил на следствии, что, мол, хотел товарища разыграть — это же офигенно смешно, человек оправляется, а в этот момент кучка «взрывается» и его облепляет снизу всего. В итоге оба уехали из армии — один на восемь лет на усиленный режим, а второй домой, но уже без «фаберже».
— А ты чего молчишь, Орел? — спросил майор.
— У нас в части был боец, не помню уже как его звали, но первое погоняло почему-то запомнил — Конь. Так вот был он водителем ЗиЛа. Довольно часто выезжал в рейс за территорию части. И как-то в дороге ЗиЛ закипел. Он ничего лучше не придумал, как открыть крышку радиатора и посмотреть. Знаете, какая у него была потом кличка?
— Индеец? — первым отреагировал Черный.
— Как догадался? — удивился я.
— У нас тоже был похожий распи…й. Решил подсветить спичкой бак с бензином — проверить уровень топлива.
Я посмотрел на часы — пора было выдвигаться.
— Короче, я тут в тире пострелял немного, ну Огонек видел. Ну и пока к мишеням ходили, мужики рассказали про новый способ прикурить.
Способ такой. Если хочешь курить или там костер развести, спичек нет, но внезапно есть «калаш», где в магазине есть трассеры. Достаешь трассер, выколупываешь пулю, высыпаешь порох и, перевернув пулю донцем наружу, вставляешь ее назад. Ну а потом лупишь этим донцем по камню, или чего еще крепкое обнаружится рядом. Трассер раскаляется и можно прикуривать.
Сказал и пожалел. Всем, естественно, сразу захотелось попробовать новый способ. Быстренько пробежались по соседям и у кого-то выцыганили аж целую пачку трассеров. Потом нашли пассатижи и, согласно рецепту, выдрали и перевернули пули в нескольких патронах.
Ну а где пробовать? Конечно же на улице, чай уже не мальчики, чтобы по туалетам ныкаться. Вышли гуськом на улицу и пошли к мусорке, благо она рядом с общагой была. Там для мусорных баков был построен этакий бетонный навесик, а за ним заасфальтировали площадку, уж хрен знает для чего. В общем, для наших целей самое то.
Был бы фотоаппарат или кинокамера, непременно бы стоило запечатлеть это действо. Сидят несколько здоровых мужиков с незажженными сигаретами в зубах и чем-то увлеченно стучат по асфальту. Изредка кто-нибудь подносит то, чем стукает, к глазам и с умным видом изучает.
В общем, первому повезло Черному. Вскочив с радостным криком, он напоказ стал прикуривать от ярко горящего трассера. Прикурив, Черный небрежно отбросил трассер и с гордым видом победителя стал смотреть на своих менее удачливых соперников.
Соперники, видя, что метод рабочий, еще более энергично застучали по асфальту. Вскоре уже все задымили «по-новому» и, столпившись, обменивались накопленным опытом в области разжигания трассеров.
Чуем… Пахнет чем-то горелым. Оборачиваемся — мусорка полыхает, видимо чей-то трассер долетел.
— Атас, пожар! — Огонек рванул к пожарному щиту на стене дома.
Черный попытался закрыть крышку мусорки, но, обжегшись, отскочил прочь. Прибежал Незлобин с огнетушителем, дернул чеку. Гаджет похрипел и, не выдав ни грамма пены, сразу сдох.
— Ладно, мужики, мне пора на свиданку… — Я пожал руку обалдевшему Черному. — Вы тут развлекайтесь, и главное, ни в чем себе не отказывайте.
Не оглядываясь, пошел наводить лоск перед встречей с Яной.
Яночку пришлось прилично так подождать. Ну вот физически не могут дамы приходить на свиданку вовремя. Пока оденутся, пока накрасятся… Прическа поди тоже время занимает.
Пока ждал, разглядывал очередь. Она практически не двигалась, народ нервничал. Многие пришли парочками, а теперь скучали, разглядывая окружающую стройку.
А еще слушали, как два патлатых парня на скамеечке под гитару тянули битловское «О ге-ерл». Делали они это откровенно убого — будто кошка стонет, жрать просит. Но не прекращали.
В какой-то момент людям это надоело, очередь заволновалась, начала ругаться.
— Стиляги чертовы…
— Жизни от них нет…
— Это не стиляги — битники…
— Хрен редьки не слаще…
Наконец, у кого-то лопнуло терпение, к парням вышли три дружинника в повязках. Начали что-то вежливо и тихо втолковывать. Один из патлатых вытащил из сумки пластинку. Я пригляделся. Судя по русским буквам на обложке, это была наша, отечественная, пластинка. Тыча в нее пальцем, битломан принялся объяснять, что они ничего не нарушают, дескать, песня «Герл» официально одобрена и выпущена фирмой «Мелодия».
И к моему удивлению и удивлению очереди, дружинники… отстали! Развернулись и потопали прочь.
— Да забирайте этих уродов!
— В армию их, пусть послужат Родине!
— Эй, капитан, а ты чего молчишь? — это уже было адресовано мне.
Я сделал морду кирпичом и отвернулся. Очень вовремя. Потому как сзади ко мне, цокая каблучками, уже спешила Яночка Алидина. В коротком синем платьице с белым пояском, маленькой дамской сумочкой через плечо. Свои черные волосы девушка заколола в длинный хвост, длинную шею украсила ниткой бус.
У меня перехватило дыхание, и я даже забыл поздороваться. Будто первоклассник.
— Ой, это мне?
Яна потрогала бутоны пионов, что я впопыхах схватил у метро у какой-то бабульки.
— Да! Выглядишь потрясающе. Ощущения, будто «Шилка» прошила очередью насквозь.
— Что за «Шилка»? — поинтересовался девушка, нюхая цветы.
— Пойдем, наверху расскажу.
Я уже давно заприметил седоватого мужичка в костюме, что мялся у входа в башню. К нему-то, подхватив Яну под ручку, я и направился.
— Вы директор «Седьмого неба»? — грозно вопросил я, покосившись на девушку. Надо было видеть ее лицо.
— Да, да… А вы…
— Яна и Николай.
— Точно! Меня предупреждали, пойдемте, я вам выбрал лучший столик!
— Что происходит? — прошептала Яна мне на ухо, дергая за руку.
— Проверяем качество обслуживания в ресторане, — также тихо на ушко ответил я. — Делай недовольное лицо.
Директор, выкрикивая «Спецзаказ», с трудом протолкнул нас мимо разгневанной очереди, уже в скоростном лифте я напоказ достал из кармана платок и провел им по поручням.
— Но мы не отвечаем за лифты! — лицо Антона Викторовича посерело. — Потом поймите, рядом все еще идет стройка, летит цементная пыль…
— Да, да… Мы тоже люди и все понимаем… — я покосился на Яну, которая с большим трудом держала серьезное выражение лица. Только бы не рассмеялась!
Со слегка заложенными ушами мы вошли в ресторан, где нас провели к столику у самого окна.
— Боже мой, какая красота! — Яна не выдержала, ахнула.
— Да, мы самый высокий ресторан не только в СССР, но и во всей Европе, — директор щелкнул пальцами, к нам подлетел официант с вазой, поставил в нее цветы. — Прошу, располагайтесь, вот меню.
— А что с полом? — Алидина посмотрела вниз. — Он движется?
Вот же… Запалит ведь нас! Ну какие мы проверяющие с таким восторженным видом?
— Я тебя предупреждал, что это вращающийся ресторан. — Я подвинул Яне стул, сел сам. — Можно посмотреть сразу всю Москву.
Официант щелкнул пробкой шампанского, разлил пенящийся напиток по бокалам.
Столица и правда была великолепна. Последние лучи заходящего солнца осветили Троицкую церковь в Останкино, Ботанический сад…
— Сюда надо приходить с биноклем! — Яна не могла оторваться от окна. — Такая красота!
— И с фотоаппаратом, — закончил я мысль девушки, улыбнулся директору и официанту. — Нам надо немного времени, хорошо? Чуть позже мы сделаем заказ.
Сотрудники ресторана мигом испарились, а я взял девушку за руку и поднял бокал.
— За нашу встречу!