logo Книжные новинки и не только

«Командор Петра Великого» Алексей Волков читать онлайн - страница 10

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

11. Кабанов. Корабли и люди

В своих опасениях я оказался прав. Выделенные для операции корабли были не в состоянии поднять всех людей. Как ни доказывал я Шеину, что мне при возвращении потребуется значительно больше места, генералиссимус не верил в успех и думал, что вершина удачи – это половина полка, дошедшая обратно. С пустыми руками.

Ох, не привыкли на Руси к победам! Слишком много бездарностей было последнее время в руководстве и слишком мало времени уделялось подготовке войск. Даже несчастный Азов – едва ли не первая победа над турками за множество лет. Достигнутая с огромным перевесом сил, с таким, какого ни разу не было в дальнейшем ни у Румянцева, ни у Суворова.

А тут рейд одного усиленного полка по враждебной территории! Да это же против всей военной науки! Вернее, против того, что ее тут заменяет.

Теперь предстояло расхлебывать последствия собственного успеха. И еще счастье, что Азовское море – едва ли не лужа.

Недавние пленники грузились на корабли, а мы тем временем занимали позицию для боя. Подготовили ее моряки по инициативе и под руководством Сорокина. На случай если татары появятся раньше нас или же вместе с нами и будут чинить препятствия посадке на корабли. Возвышенное место было едва ли не идеальным для обороны, а наличная артиллерия гарантировала ее успех. Во всяком случае, одолеть нас в конном строю, учитывая камни и прочие неровности, татары не могли. А больших сил пехоты с пушками подтянуть им было неоткуда и некогда.

– Часть казаков может погрузиться, – заметил я Луке, но он с возмущением бросил в ответ:

– Все здесь останемся! Пока корабли не возвернутся!

С собой я оставлял и добычу. Не доверял я начальству и тыловым крысам. Большую часть предстояло отдать, однако какой-то процент, сумма достаточно значительная, полагалась нам. И уж найти ее по возвращению разворованной явно не хотелось. Чем потом награждать соратников по походу? Нет, при себе держать сокровища гораздо надежнее.

В довершение Костя Сорокин подкрепил нас еще четырьмя пушками с запасом зарядов, главным образом картечи, и теперь я не завидовал тем, кто решится на попытку сбросить нас в море.

– Мы только выгрузим спасенных и сразу назад. – Ему явно было не по себе из-за предстоящего ухода.

– Продержимся. – Я себя чувствовал гораздо спокойнее. – Погода бы не подкачала.

Костя внимательно осмотрел горизонт. Его дар предсказания природных изменений давно стал легендарным в Карибских водах. Шторм ли, штиль, практически всегда мы знали об этом заранее, и ни разу чутье бывшего морского котика нас не подвело.

– Штормов не предвидится. – На этот раз Костя ободряюще улыбнулся. – Штиля, кстати, тоже.

Галерам штиль не страшен, однако на веслах больше трех узлов не дашь, а это заметно растягивает срок.

Перед отправлением мы еще успели собраться остатком нашей былой команды. Я, Сорокин, Ширяев, Петрович, давно ставший своим Гранье – все, кто связал пребывание в России с армией или флотом. Остальные предпочли иную стезю. Даже Кузьмин, наш бессменный рулевой, решил окончательно сойти на берег и сейчас трудился вместе с Ардыловым в Коломне.

Хотя тут его мечте сбыться не суждено. Вот наладим дело как следует, и будут ждать дядю Колю в который раз дальние моря и долгие рейсы. Планов громадье, и экспедициям в них отведено отнюдь не последнее место.

– Дня за четыре максимум мы должны обернуться, – попытался ободрить нас Сорокин.

Как будто мы нуждались в ободрении!

– Ерунда. Проредили мы кочевников изрядно. Вряд ли у них сохранился запал. Просто не повезло, что орда вообще оказалась поблизости, – заметил я. – Людей жалко. Вырвались из плена – а тут на тебе!

Петрович явно колебался. С одной стороны, ему вроде бы следовало находиться с ранеными на кораблях. С другой – случись у нас бой, и его услуги потребуются здесь. Другого врача его уровня у нас не было. Хоть эскулап всю зиму старательно учил первую группу будущих фельдшеров, но, по его собственному признанию, опыта у них никакого не было, и доверять им можно было только в простейших случаях.

– Да не волнуйся ты, Костя! Бывало и хуже! Будем считать, что оказались на курорте. Крым же! – Ширяев не терял бодрости духа. – Четыре дня отдыха у моря.

Не знаю, сумели ли мы сообща убедить Сорокина. Аргументы были весомыми. Позиция крепка. Боеприпасов хватало. Даже воды моряки оставляли нам вдосталь. Здесь, в районе Керченского полуострова, колодцы были редки, и татарам придется несладко.

Но всегда тяжело оставлять своих, а самому уходить. Даже если собираешься сразу вернуться.

Как неприятно видеть уходящие вдаль корабли… Но что поделать?

Флотилия тронулась, и нам осталось помахать им вслед. Ночь уже подступила вплотную. На наше счастье, на небеса выбиралась полная луна. Туч и облаков не было в помине. А уж с таким фонарем да чего-нибудь не заметить…

За всю ночь один-единственный раз кочевники решились на вылазку. Скорее даже разведку. Несколько ружейных выстрелов – и они убрались, оставив на камнях одно неподвижное тело.

В остальном все было спокойно. Даже как-то скучновато.

Зато день для егерей и казаков прошел радостно и весело. Кочевники пару раз пытались подойти поближе, нарвались на угощение от Гранье и оставили это никчемное занятие. Мы же тем временем тщательно оприходовали и пересчитали добычу, выделили причитающийся нам процент и поделили его между собой. При этом доля досталась даже нашим проводникам, что перевело нас из разряда нанимателей в разряд друзей.

– Мои казаки гутарят, мол, когда будет надо, ты только намекни. Враз все придут. И как бы за нами остальные не навязались. Узнают – отбоя не будет, – довольно улыбаясь, сообщил мне Лука.

Казаки пока люди почти вольные, не столько подданные, сколько союзники Москвы. И как добытчики чем-то сродни флибустьерам. Удачливость ценится среди них превыше большинства качеств. Раз я был во главе победоносного (бывшие пленные не в счет) похода, значит, и в следующий раз можно отправляться со мной хоть на край света.

Трусов среди детей Дона нет. Они там не выживают.

Полученные деньги взбодрили людей. Тратить тут их было не на что. Оставалось предвкушать. Что само по себе, возможно, даже приятнее непосредственной траты. В мечтах всегда можешь себе позволить гораздо больше, чем наяву.

Сравнительно спокойно прошли остальные дни. Татары гарцевали в отдалении, пытаясь вызвать нас на бой в поле. Словно мы хотели воевать!

Нет, я ничего не хочу сказать плохого о противнике. В схватке один на один кочевники – грозные воины. Но времена туменов Батыя с их строгой дисциплиной давно миновали. Воины у татар есть. Армии нет. И правильно организованные войска всегда возьмут над ними верх. Наверное, хан, или кто командовал перехватившей нас ордой, сам в глубине души понимал это. Потому не пер на нас дуболомом и лишь относительно терпеливо ждал, когда или к нему подойдет подкрепление, или у нас кончатся вода и продукты, и мы сдадимся в плен.

Подкрепления подошли раньше. Тоже кочевники, которые здесь, среди камней нам были не страшны. Вот если бы янычары с артиллерией, тогда могло быть туго. А так, какая разница, тысяча всадников маячит в стороне или две?

Костя обещал прибыть через четыре дня, а умудрился объявиться на четвертый. Увидев вдали корабли, татары все же решились на атаку. Они поняли, что потенциальная добыча сейчас ускользнет от них. А то и испугались, что к нам идут подкрепления и роли переменятся.

Подойти близко атакующим не удалось. Гранье показал, чему научились его артиллеристы, и развил такую скорострельность, что, казалось, пушки грохочут непрерывно. Да и егеря внесли свою лепту в общее дело.

Весь бой занял от силы десять минут. Кочевники не выдержали шквала свинца, и только трупы напоминали об их нелепой затее.

Им бы попытаться напасть во время посадки, когда артиллерия грузилась на подошедшие вплотную к берегу барки и скампавеи! Но боевой задор уже был растрачен впустую. Мы погрузились на редкость спокойно. Лишь под самый занавес отдельные группы смельчаков попробовали приблизиться к урезу воды. Но тут в дело вступила корабельная артиллерия. «Апостолы» ударили всем бортом, их поддержали галеры, и эти залпы прозвучали прощальным салютом негостеприимным крымским берегам.

Я немного опасался, что в море нас попытается перехватить турецкий флот. Азовское море мелко для больших кораблей, однако спустить на нас малые фрегаты – и наверняка кто-то не дошел бы до порта. Но то ли у турок их не было под рукой, то ли они просто заблудились среди волн. Я напрасно гонял по старой памяти команды «Апостолов», прикидывал разные варианты, как прикрыть гребную часть флотилии. Море было пустынно.

Хотя гонял новоявленных моряков я как раз не зря. Пусть меня проклинали втихомолку, но не учась не научишься. А за ученого нынче сотню неученых дают. Пригодится. Война не окончена, да и следующая уже не за горами.

Зато как нас встречали в Азове! В городе почти не было жителей. Гарнизон да назначенные для ремонта крепости рабочие. Плюс неизбежные кабатчики и такие же неизбежные девицы легкого поведения. И все эти категории высыпали к берегу, кто с завистью, кто с восторгом, а кто с ленивым равнодушием да праздным любопытством взирая, как егеря и казаки покидают корабли.

И только не было генералиссимуса. Как мне объявил какой-то мужчина в богатом кафтане, боярин ждал меня во дворце. Я отдал самые необходимые распоряжения офицерам, попрощался с казаками и отправился к начальству.

Ох, отвык я за последние годы подчиняться! Каюсь: отвык!

Шеин занимал бывший дворец хана. Разумеется, подремонтированный, снабженный более привычной русскому человеку мебелью. Кабинет был богато убран коврами. Не знаю, собственными, так сказать, довоенными, или из числа захваченных.

Сам воевода при моем появлении встал, выпятил бороду, которой пока не коснулись знаменитые ножницы Петра, и высокомерно обронил:

– Докладывайте, полковник!

Ох, уж мне эта боярская спесь! Алексашка не в пример приятнее в общении. Или ему еще предстоит стать таким же гордецом? Когда из простого соратника Петра превратится в светлейшего князя, герцога Ижорского, генералиссимуса и второго лица в государстве?

Я отбарабанил заранее приготовленный рапорт и застыл строевым изваянием.

Как говаривал ефрейтор генералу: «Если мы, начальство, ругаться будем, то что подчиненным останется делать?»

Воевода смерил меня высокомерным взглядом, засопел и неожиданно объявил:

– Я недоволен вашими действиями, полковник.

Здрасьте! Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!

Нет, я не ожидал, что генералиссимус бросится мне на шею и будет долго и велеречиво называть меня спасителем Отечества, но вот так…

– Не понял. Какими именно? – Боюсь, мой ответ был далек от общепринятых норм обращения к старшим.

– И ты еще спрашиваешь! – подобие вежливого обращения то и дело сменялось привычным высокомерием представителя знатного рода к какому-то выскочке. – Почему ваш отряд вернулся?

Лицо Шеина налилось краской так, словно его с минуту на минуту должен был хватить удар.

– В связи с выполнением намеченной задачи! – Я уже взял себя в руки и отрапортовал бодрым голосом служаки.

Мои слова, похоже, были пропущены мимо ушей. Не знаю, кто и что наговорил ему, однако генералиссимус в данный момент слышал лишь свой гневный голос:

– Быть в Крыму и не воспользоваться благоприятным моментом! Уйти, испугавшись татар, вместо того чтобы нанести им решительное поражение! Да за это под суд отдавать надо! – Воевода старательно заводил себя.

– Никто не ставил мне задачи захватить полуостров. Точно так же как не давал в мое распоряжение достаточных сил. – Странно, однако на душе у меня стало весело от абсурдности ситуации.

Шеин едва не задохнулся от возмущения.

– Войска обязательно бы подошли! Вашему отряду требовалось не заниматься откровенным разбоем у Кафы, а захватить Керчь и тем обеспечить беспрепятственный выход в Черное море.

Ага. А затем – Константинополь, чтобы господствовать в Дарданеллах, и Гибралтар для рывка в Атлантику. И все силами одного полка при поддержке казаков и галер. Забывая при этом, что для взятия Азова потребовалось сосредоточить огромную армию.

Я подождал, пока воевода выговорится, вернее – выкричится. В общении с начальством главное – не принимать на свой счет пустые слова. Еще лучше – включить сквозное восприятие, чтобы ругань в одно ухо влетала и сразу вылетала из другого. Тем более в подобном случае.

– Керченский полуостров представляет собой каменистую возвышенность, почти лишенную пресной воды, – нарочито скучноватым тоном заметил я при первой же паузе в обвинениях. – Посему для осаждающих крепость он являет гораздо больше неудобств по части лишений. Войска будут нуждаться во всем, зависеть от подвоза по морю самого необходимого и нести неизбежные потери в людях и лошадях. Сверх того, взятие крепости невозможно без должной подготовки и наличия мощной осадной артиллерии. Равно как без господства на море. Каковое до сих пор не достигнуто и без подготовленного обученного флота достигнуто быть не может.

Я, кажется, сполна набрался местных неудобопроизносимых и трудно воспринимаемых оборотов официальной речи. Но, раз начав говорить местным стилем, перейти на другой не мог.

– Обо всем этом судить должны те, кому положено по положению, – с прежним высокомерием, только уже без крика ответил воевода.

– Посему я оставил действия по взятию крепости, равно как по занятию Крымского полуострова на долю тех, кто неизмеримо выше меня чином. – Не знаю, уловил ли Шеин иронию. – Сам же выполнял задачу по освобождению захваченных подданных государя Петра Алексеевича и приучения местных жителей к мысли, что любой набег на территорию Российского государства будет неизбежно вызывать ответные меры. Например, в виде взятой с Кафы контрибуции, коя доставлена в Азов невзирая на противодействие татар.

Я думал, деньги довольно быстро остудят пыл воеводы. Неприятно, однако факт – большинство нынешних деятелей не прочь запустить руку в казну. Противодействовать всеобщему поветрию я пока не мог и был уверен, что часть добытого в бою неизбежно осядет в частных карманах.

Впрочем, в иных государствах дела обстояли точно так же. Знаю по личному опыту патентованного пирата.

Вопреки ожиданиям, весть о сокровищах не успокоила Шеина. О контрибуции ему должны были доложить еще моряки, когда доставили в Азов освобожденных невольников, и потому новостью это не являлось.

Напротив. Я немедленно удостоился нагоняя за присваивание части добычи и дележ некоторой ее части между подчиненными.

Интересно, кто успел сообщить о последнем за то короткое время, пока я следил за выгрузкой отряда и отдавал необходимые распоряжения? Времени с момента прибытия прошло совсем немного.

– Все средства были оприходованы в присутствии большого полкового поручика барона Дитриха фон Клюгенау, казначея полка, всех наличных капитанов и представителей казаков. После чего положенная доля добычи была выдана на руки в соответствии с царским указом и воинскими обычаями.

– В соответствии с указами всю добычу сначала надо было доставить в казну и уж затем получить причитающуюся награду, – объявил воевода.

После дождичка в четверг. Уже не хотелось говорить о том, все ли деньги дойдут до Москвы. Да и те же стрельцы, например, даже положенного жалованья давно не видели. Так что говорить о премиях?

Сам я не нуждался ни в чем. Однако подчиненные обязаны получать все до последней полушки. Прежде чем требовать службу, надо показать людям, что о них заботятся. Хотя бы в границах уставов и действующих правил.

– Приказываю до вечера возвратить похищенные средства под угрозой предания суду.

– Попробуйте собрать их с казаков и егерей сами. – Я почувствовал, как в душе впервые за разговор закипает гнев.

Шеин сполна оценил прозвучавшую в моем голосе опосредованную угрозу. Дело пахло не только бунтом тех, кто проделал трудный поход. Остальные солдаты гарнизона неизбежно должны были принять мою сторону в конфликте. Просто потому, что могли бы оказаться на месте лишенных положенной награды людей. И получалось, что опереться воеводе не на кого. Даже поместная конница не станет поддерживать явно несправедливые требования первого российского генералиссимуса. Да и следствие не найдет в моих действиях состава преступления.

Я протянул воеводе составленную по всем правилам опись контрибуции с подписями господ офицеров, казначея и атаманов.

Рука моя повисла в воздухе. Тогда я положил бумаги на стол.

– Разрешите идти? – Чуть было машинально не поднес руку к виску, позабыв на мгновение, что подобный жест пока не в ходу.

– Не разрешаю. По какому праву был разжалован капитан Олсуфьев? – Теперь было понятно, откуда ветер дует.

Родственнички. Мать их перемать!

– Бывший капитан Олсуфьев виновен в невыполнении прямого приказа на поле боя, – я старательно подчеркнул слово «бывший». – В результате весь вверенный мне отряд был едва не уничтожен. Считаю, таким людям не место в офицерах, пока они не сумеют доказать своим последующим поведением, что достойны доверия.

Шеин явно задался целью испепелить меня взглядом, раз уж больше ничего сделать мне не мог. Даже арестовать и то выйдет ему таким боком!

Правда, разжаловать Олсуфьева своей властью я действительно не мог. Вот вздернуть на ближайшем суку – вполне. Или расстрелять за неимением под рукой дерева и веревки.

– Свободен, – буркнул Шеин, осознав, что игру в глазелки выиграть ему не удастся.

Радовался я рано. Поздно вечером посыльный вручил мне предписание сдать полк заместителю, а самому немедленно отправиться в Таганрог и принять на себя руководство строительством крепости. Вроде бы не наказание, и все ж с глаз долой…