logo Книжные новинки и не только

«Командор Петра Великого» Алексей Волков читать онлайн - страница 2

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

2. След былых дел

Помянутый Петром Ван Стратен в это время сидел в горнице своего младшего брата в компании трех людей. Брат, один из этих трех, уже давно имел дела в России. Поэтому и дом приобрел, дабы не мыкаться по чужим дворам при очередной поездке за товаром. Тут ведь как? Можно все и в самом Архангельске приобрести. Только цены в единственном порту подороже. Так что лучше побеспокоиться самому, подобрать требуемое в местах, от моря далеких. Конечно, потом везти все к черту (не к ночи будь помянут!) на кулички, зато прибыль заметно больше. Деваться-то местным некуда. Не продашь подешевле, рискуешь со своим товаром остаться. Пока он в негодность не придет.

Напротив хозяев за накрытым столом сидели двое. Один молодой, нагловатый, в богатом кафтане. Другой, зрелых лет – в потертом стрелецком, оранжевом с малиновой подкладкой, под цвет полка. Даже сапоги у стрельца были положенного зеленого цвета. В отличие от серых сапог напарника. Но тут уж служба.

От собственных желаний ничего не зависит. Как положено, так и одевайся. Дело государственное. Хотя…

Об этом неопределенном «хотя» и шла речь.

– Жалованья, почитай, уж не помню, когда платили, – сетовал стрелец. Был он уже в хорошем подпитии. Да и как тут не пить, когда ничего хорошего нет? – А службу требуют. Половину полков по городам пораскидали. Кого в Азове, недоброй памяти, оставили, кого заставляют энтот, как его, Таганрог строить, а кого и на литовскую границу поперли. Нет, я понимаю, или ты плати, или хоть дай торговлишкой заниматься. Обнищали же совсем.

В подтверждение своих слов стрелец скосил взгляд на явно знававший лучшие времена кафтан и на стоптанные сапоги.

– При Софье-то полегше было. Жалованье порою тоже задерживали, но промыслы выручали. А тут никакого просвета… – Стрелец безнадежно махнул рукой и потянулся к чарке.

Выставлять гостям лучшее вино хозяин не стал. Местной водкой обойдутся. Благо, сам Винсент, как и его младший брат, привыкли пить что угодно. Так чего же понапрасну тратиться?

– Кто такая София? – спросил старший брат у младшего.

До сих пор он как-то не удосужился узнать о перипетиях местной династической борьбы. Оно ему надо?

Ему было в нескольких словах рассказано о схватке сестры и брата. Включая ее итог с заточением царевны, но без особых симпатий и к той, и к другой стороне.

История не впечатляла. Ван Стратен побывал во многих странах и мог бы сам поведать о гораздо более кровавых развязках, которые время от времени происходили у самых разных тронов. Причем никто не смотрел ни на степень родства, ни на пол конкурента.

Софья с любой стороны легко отделалась. Подумаешь, монастырь! Главное, что жива…

– Деньги надо самому зарабатывать, – заявил Ван Стратен стрельцу и кивнул брату, чтобы перевел.

– Понятно, что самому. Но как? – отозвался стрелец.

За этим и пришли, когда Винсент намекнул Михаилу, дворянину, по слухам промышлявшему самыми разными делами, что есть способ разбогатеть, а тот намек оценил вполне правильно и прихватил с собой знакомого стрелецкого полусотника. Уж больно хорошо последний владел саблей.

– Да способы есть разные, – словно в задумчивости процедил Ван Стратен. – Вот, например, недавно к царю Петру нанялся некий Кабанов. Умелый, хитрый. Даже фамилию сменил на местный лад. Между тем по-настоящему его звали де Санглиером. И занимался он в далеких морях самым настоящим разбоем. Грабил чужие суда, а порою – прибрежные города. Денег заимел немерено. Когда же власти решили взяться за него всерьез, то перебрался на другой конец света в Россию и теперь здесь живет себе припеваючи. С деньгами везде хорошо. Никто не помнит, что был он всего лишь разбойником. Правда, талантливым и удачливым.

Михаил с Федотом слушали внимательно. Понимали – не все говорится прямо. Порою лучше намекнуть, а дальше сам решай.

– Видел я его при взятии Азова. Не человек – дьявол. Прости меня, Господи! – привычно перекрестился полусотник. – Саблей такого не возьмешь. Да и бердышом не достанешь.

– Я тоже его в деле видал, – признался Ван Стратен. – Могу сказать, что победить его в открытом бою ни у кого не получалось. Кто пытался, тех уже нет. Он в одиночку с десятком воинов играючи справится. Бывали случаи.

Гости оценили сказанное и даже, кажется, чуть протрезвели. Предыдущий намек был ими понят, но в свете остального… Убийство и самоубийство – вещи достаточно разные.

– Тогда как? – хрипло спросил Михаил.

Ван Стратен снисходительно посмотрел на него. Словно на несмышленого ребенка, которому требуется объяснять каждый дальнейший шаг. Да еще и поддерживать, чтобы не упал и не набил себе шишек.

– Разве обязательно нападать на человека? Он может случайно наткнуться на пулю. Наконец, он может спать, и тогда… Денег у него столько, что потом за всю жизнь не потратишь.

– Будет этой жизни… – пробурчал Михаил. – Царь Петр в нем души не чает. Небось, живо дознается. Из-под земли достанет, да прямо палачу под топор. Еще и на дыбу перед тем подвесят.

– Разве обязательно оставаться здесь? Мир большой. Богатому человеку везде рады. Найдем, как вас переправить подальше.

– Да и сколько Петру осталось? Наши стрельцы зело на него осерчали. Давно разговоры идут, что будя извергу царствовать. Сглупили мы, когда поддержали его супротив сестрички. Да можно и исправить, – Федот прежде сказал и лишь потом спохватился, что явно сболтнул лишнее.

Брат исправно перевел сказанное Винсенту, словно очередной пустяк. Купцы даже не переглянулись, однако оба подумали об одном и том же. Когда занимаешься торговлей, поневоле приходится принимать во внимание некоторые перемены внутри страны.

Надо признать – старший из братьев просто гадал, во что это выльется. Младшему же известие весьма не понравилось. Отношение стрельцов к большинству иноземцев не составляло тайны. А в том, что Софья превратится в марионетку в руках служилого люда, вернее, организованного в войско простонародья, у торговца не было ни малейших сомнений. Петр иностранцам хоть льготы давал, а уж голландцев и англичан почитал за друзей.

Чтобы скрыть произведенное обмолвкой впечатление, Винсент собственноручно разлил хлебное вино по чаркам и приподнял свою:

– Давайте выпьем.

Никто из мужчин от такого предложения отказываться не стал. Чарки коснулись одна другой, а затем их содержимое исчезло в жаждущих влаги глотках.

Зажевали кто чем, и Ван Стратен спросил:

– Ну что, Михаил и Теодор? Беретесь?

Гости посмотрели один на другого, не решаясь взять ответственность на себя. А то и были не вполне уверены в напарнике. Одному же, ладно, не одному, но лишь со своими людьми, рисковать было боязно. Учитывая слухи, ходившие о намеченной жертве. Однако, куш…

– Вам-то что за интерес? – спросил, не выдержав, Михаил.

А ну как сейчас потребует взять его в долю! Даже не за работу, а лишь за поданную идею.

– Его Командор грабил. Как говорят у вас, долг платежом красен, – ответил торговец и лишь потом перевел вопрос брату.


В доме, который снял для себя английский посланник, по иронии судьбы тоже говорили о Командоре.

– Заметьте, нам он говорил, что все секреты утеряны. Разве так порядочные люди поступают? – произнес лорд Эдуард, ноткой горечи подчеркивая обманутое доверие.

– Отчасти его можно понять. Плен, рана. Да и во Франции он ничего делать не стал. Вот тогда бы было плохо по-настоящему. – Сэр Чарльз с виду был более снисходителен.

– Но почему Россия? – вопрос звучал не в первый раз.

– Посудите сами, мой дорогой друг. С Англией Командор воевал. Поэтому ждать чего-либо для себя в нашей стране ему было трудно. То же самое можно сказать о Голландии и Испании. Имея на руках редкий товар, главное – не продешевить и найти хорошего покупателя. Меня только удивляет, неужели Людовик был настолько слеп, что отказался от всех этих чудес? Или Командор по каким-то причинам решил, что во Франции получит за них маловато? Тут он быстро стал одним из самых приближенных к царю.

Лорд Эдуард вздохнул и сделал небольшой глоток из кубка.

– Что толку в высоком положении в этой дикой стране? Ностальгия по родине предков? Но разве тут, – он повел рукой, демонстрируя, что имеет в виду бескрайние холодные просторы, – есть что-нибудь хорошее? Человеку с его талантами и добытыми секретами найдется место в более цивилизованных местах.

– Согласен, – важно кивнул сэр Чарльз и снизошел до улыбки. – Огромной массой взяли ничтожную крепость, а теперь кричат об этом везде, как о великой победе. Дикари!

Тут уж улыбнулся и лорд Эдуард. Московиты могли считать, что угодно, однако в Европе прекрасно знали цену победы. Причем первой за множество последних лет. Только и радость – за Турцией традиционно стояла Франция. Щелчок по носу султану – все равно, что щелчок по носу французскому королю.

Осталось решить, что выгоднее Англии. Косвенно ослабить своего вечного соперника и тем самым, возможно, дать усилиться никчемному и пока безобидному государству или оставить все как есть? Все равно турки должны скоро обрушиться на обидчиков всей своей мощью, и многое ли тогда останется от Московского государства? Раз уж оно до сих пор дань крымским татарам платит, а тут не кочевники, огромная империя, вольготно раскинувшаяся на трех материках.

– Но у этих дикарей появилось кое-что из древних вещей, – напомнил лорд Эдуард. – А вот это уже плохо.

Друзья задумались, каждый про себя прикидывая, могут ли сыграть роль внедряемые Командором забытые изобретения. О том, что они именно забытые и существовали в какую-то незапамятную эпоху, британцы не сомневались. Человеку свойственно искать в прошлом нечто более значительное, чем бывшее на самом деле. Потому и словам Командора о якобы найденных им старых бумагах с описаниями нынешний посланник и его постоянный компаньон верили безоговорочно. Откуда еще у бывших флибустьеров могут взяться подобные вещи? Не сами же придумали!

И черт попутал сэра Джейкоба в свое время напасть на путешественников! Нет, чтобы войти к ним в доверие, выведать все секреты и уж тогда…

– Надо привлечь Командора на свою сторону. Остальные его компаньоны потянутся за ним. Он у них главный. И тогда все будет наше, – убежденно произнес Чарльз. – Потомки нам не простят, если мы упустим подобную возможность. В этом наш долг перед Англией. Хоть и выспренно звучит, но будущее всего рода людского в наших руках.

Лорд согласно кивнул. Соперников у Англии было пока еще слишком много. Франция, Голландия. Хорошо, Испания после почти полутора веков борьбы явно выбывала из их числа. Да и Швеция так и не решилась вырваться на океанские просторы, предпочитая удерживать захваченные куски Европы. Но летающие корабли, неведомые паровые машины и прочие появившиеся здесь, на мировых задворках механизмы могли бы здорово помочь в сокрушении конкурентов. Особенно при монопольном владении всеми этими чудесами техники.

Вышколенный слуга принес трубки. Если закрыть глаза, чтобы не видеть большую варварскую печь вместо привычного камина, то можно представить, что находишься в старой доброй Англии и за небольшими, для сохранения тепла, окнами, не лежат бескрайние снежные равнины с редкими варварскими городами и захудалыми деревнями.

Правда, справедливости ради, места были богатыми, и при минимальном умении отсюда можно вывести столько, что род умелого торговца будет обеспечен надолго.

Как правда и то, что Московия – один из источников дохода Англии и Голландии (опять Голландия, тьфу!), и в таковом качестве ей лучше всего оставаться во веки вечные.

Такая мысль сама по себе способна вернуть на грешную землю.

– Заметьте, Командор слишком старательно избегает нашего общества, дорогой друг. Словно боится, что мы заставим его поделиться секретами, – сквозь клубы табачного дыма поведал сэр Чарльз.

– Признаться, я даже сначала обрадовался этому. Все же Мэри столько пережила. Но дело стоит того. Не зря же мы добирались в такую даль! – в тон ему отозвался лорд.

– А это значит… – Сэр Чарльз сделал паузу, и Эдуард послушно продолжил:

– Ехать в Коломну. Может, и хорошо. Все их предприятия под рукой. Заодно объяснят то, что не стали говорить при всех.

Во фразе прозвучал намек на единственный осмотр предприятия иностранцами. Причем сами новоявленные хозяева многое явно не сообщали, предпочитали отмалчиваться, и лишь Петр самозабвенно говорил о новшествах. А теперь зачастую молчал и он.

– Тут не очень далеко, – благодушно поведал толстяк, словно его друг не помнил столь недавнюю поездку. – Только надо заручиться бумагой от царя. Чтобы лошадей меняли в срок, а не отговаривались их отсутствием.

– Может, прежде послать кого-нибудь с письмом к де Санглиеру? – предложил лорд.

– Мы не в Англии, мой дорогой друг. Здесь принято являться в гости без приглашения.

Подтекстом фразы прозвучало: никуда Командор тогда не денется. Как говорится в этих краях, долг платежом красен.

Правда, оба британца со свойственным их нации высокомерием об этой местной пословице понятия не имели. Стоит ли забивать голову так называемой мудростью дикарей?


Странная это была зима. Уже не первая и, похоже, не последняя в череде странных зим. Кое-что оставалось прежним, заведенным еще от предков. Лютые морозы поневоле заставляли людей держаться ближе к жилью, а летнее напряжение, когда продохнуть времени нет, теперь выливалось в полудремное существование. Обычные бытовые хлопоты, кроме них – отдыхай, сколько душа пожелает. А если завелась лишняя денежка, поезжай на ближайшую ярмарку. Не все можно изготовить у себя в деревне.

А то, что можно, – самое время делать сейчас. Пока поле с его хлопотами не поглотили целиком.

В городах все иначе. Зима – время торговое. Дороги стали доступнее, после летних работ люди чуть разбогатели, кое-что себе позволить могут.

И как всегда, в городах велись разные разговоры. С опаской, вдруг кто подслушает, люди жаловались на жизнь, тут же поминали взятие Азова, но и царя поругивали втихаря за его пристрастие к иноземцам и любовь к диковинкам. Местами ходили слухи про летающие шары, а то и более странные вещи. И только Антихристом царя пока никто не называл. Хотя осуждений было много больше похвал.

Но это были привычные проявления старого. Не в том смысле, что старое – обязательно плохое. Как и новое – отнюдь не всегда хорошее. Чего уж хорошего можно было найти в разворачивающемся строительстве канала Волга-Дон? В морозы при свете горящих смоляных бочек под присмотром солдат. И не только присмотром. За провинность могли тут же выпороть, а то и повесить без особых разговоров.

И совсем уж новым была фабрика в Коломне. Кстати, тоже огражденная войсками. Только поди разберись, то ли служивые стерегут имущество от всякого худого люда, то ли, наоборот, приставлены охранять город от пыхтящих внутри фабрики железных тварей. Одни говорят – драконов, привезенных из-за моря и сдерживаемых мощным заклятием. Другие – рукотворных машин, изготовленных в том числе известным уже половине жителей Володькой Ардыловым.

Какие только разговоры не бродят по белу свету! Не сразу скажешь, чему из них верить, чему – нет.

3. Флейшман. Хозяин

Самочувствие было отвратительным. Уж лучше бы я умер вчера! И это несмотря на то, что вся наша компания попала на пир, когда он был в полном разгаре. Что до Командора, который присутствовал там с самого начала, то вид у него был из тех, про который говорят: краше в гроб кладут.

Это хорошо, что дальше полковой избы мы никуда не пошли. Вернее, не было уже сил идти куда-то. Так и заснули кто на лавках, кто под лавками.

Теперь я наглядно сумел оценить французский вариант. Король ест и пьет совершенно один. Да за одно это ему памятник надо ставить! С надписью «За сбережение здоровья подданных». И пусть никто мне не говорит о королевском высокомерии. Они просто не познали всю простоту Петра. Если это можно назвать простотой.

Самое интересное – похоже, никакого похмелья Петр не испытывал, хотя пил вчера не меньше нас. Так, с самого утра был чуть помят, но после легкого завтрака полностью оклемался и сейчас был единственным из всех собутыльников, который просто кипел энергией. Я же только и мечтал, чтобы завалиться в тихий уголок да отлежаться там пару часиков. А лучше – до вечера.

Не надо было мне возвращаться домой. В крайнем случае – говорить посланнику, что я здесь. Прикинулся бы отсутствующим, и хотя бы человеком себя сегодня чувствовал.

– По сколько часов в день работаете? – внезапно спрашивает царь, следя, как люди довольно сноровисто выполняют свои обязанности.

– По десять, государь. – Говорить тяжело. Хоть бы кваску испить, да как-то неловко.

– Почему так мало? Надо по четырнадцать, не меньше. – Глаза Петра становятся злыми. Усы топорщатся, как у кота, но не мартовского, а готового к битве за свою территорию. Или это тоже следы похмелья? Есть же люди, с утра злые на весь мир!

– Невыгодно. Начиная с определенного момента человек устает. Как следствие, ошибок он делает больше, а производительность труда падает. Плюс накапливается общая усталость от работы без полноценного отдыха, – поясняю я.

Никаким гуманизмом даже близко не пахнет ни здесь, ни в Европе. Но хоть категории выгоды понимать необходимо.

– Нерадивых наказывать, – отрубает Петр. – За каждую ошибку пороть, пока не научатся. И никакой усталости. Пускай забудут это слово.

– Людей надо не только наказывать, но и награждать. За ошибки предусмотрены штрафы, за хорошую работу – дополнительные премии. Мне не нужна смертность от непосильной работы.

– Нужны люди – еще деревни к вашему заводу припишу. – Петр даже производство умудрился сделать крепостным. Но я прекрасно помнил грядущие бунты доведенных до отчаяния людей. И рыть себе яму совсем не хотелось.

– Крепостные у нас заняты на подсобных работах. Большинство мастеров свободные. Те, которые ими не являются, за примерную работу могут получить волю. Раб не заинтересован в конечном результате. А у нас люди работают, зная за что.

В своем кругу мы несколько раз обсуждали, возможно ли надавить на Петра так, чтобы он вообще отменил позорное, хотя привычное, крепостное право. В нашей реальности всю жизнь Петр только укреплял его, сделав едва ли не все население в нечто абсолютно бесправным.

Даже, наверное, всё. Как удалось вспомнить, для тех же дворян служба государству была делом пожизненным. Крестьяне работают на своего помещика, а тот все время проводит в армии. В крайнем случае – на штатской службе. Это уже Петр Третий введет указ о вольности дворянства. Только о крепостных при этом как-то позабудут.

Но даже мы, люди начала двадцать первого века, решили отложить подобные дела в долгий ящик. Нас просто бы никто не понял. Собственники, дворяне, бояре, монастыри, усмотрели бы в этом нарушение своих прав. И даже при самом благоприятном стечении обстоятельств, если бы царь почему-то решил бы нас поддержать, нас бы просто убрали с дороги. Ни одного союзника в таком деле – равносильно проигрышу, и авторитет высшей власти ничем бы помочь не мог.

А сам народ готов принять волю, но абсолютную. Пока владельцы служат, особого недовольства ими нет. Каждый выполняет свое дело. Хотелось бы иначе, только так Бог велел. Короче, революционной ситуации пока не наблюдается. Но дай слабину – и людям сразу захочется большего. Система пойдет вразнос, как это было в революцию и перестройку, и чем ее удержать – неведомо. Вдобавок, это только сказать просто – свобода, на деле требуется кропотливый труд со всевозможными расчетами, дележом земли, вопросом, как компенсировать утраты помещиков. Последним ведь земли даны за службу, и отнимать их без компенсации тоже не вполне справедливо. Казна же хронически пуста. И как ни крути, пока лучше такие вопросы даже не трогать.