logo Книжные новинки и не только

«Командор Петра Великого» Алексей Волков читать онлайн - страница 6

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Государь дважды за сутки спасся от смерти – это ли не достойный повод? Сам Петр сидел в окружении своих спутников. Причем Командор находился по правую руку. Невольный спаситель что-то выговаривал царю. Последний внимательно слушал, топорщил усы, временами согласно кивал или задавал уточняющие вопросы.

Шум потихоньку нарастал. Как всегда бывает при большом застолье, люди потихоньку разбивались на компании. Кто с кем ближе сидит. Хотя говорили, скорее всего, об одном, но чуточку по-разному. Громогласно звучали лишь тосты, становящиеся все более выспренними, с частой потерей мысли.

Похоже, сегодня был день визитов. Пир еще не перешел в неуправляемую стадию, как объявили о прибытии британского посланника с помощником.

– Зовите! – Нет, Петр не оживился. Просто потому, что и так был оживлен до предела.

Англию, как и Голландию, царь любил, не подозревая, что любовь у него односторонняя, а с противоположной стороны – только деловой интерес. Лишь не знаю, в чем он заключается в настоящий момент: в продолжении бардака, метаний в разные стороны или в подобии реформ и некоторой упорядоченности? В том смысле, что вопрос вопросов – когда легче качать из России ее богатства? Соперника в нас, пока Петр занят Турцией и не лезет в европейские дела, не видят. Даже некоторый противовес французскому влиянию в Польше. Франция, как государство могущественное, на данный момент является основным соперником Британии, и уже поэтому основные силы направлены против нее. Но наш американский проект пока следует держать в тайне. К чему дразнить гусей и наживать врагов раньше времени?

По мановению руки Петра посланников усадили напротив, согнав для этого с мест своих. Свои, пусть знатные и полезные, могут потерпеть. Тут же не кто-нибудь, а иностранцы!

– Ваше Величество, от лица моего короля поздравляю вас с чудесным избавлением от опасностей, – торжественно произнес лорд Эдуард.

Тайна – наиболее быстро распространяющаяся информация. Пока добирались до зала, наверняка уже услышали недавнюю историю в нескольких вариантах. Даже языковой барьер не помеха. Не зря повсюду таскают с собой переводчика.

Петр кивнул в ответ с важным видом и поблагодарил за внимание.

– Вот кто настоящее чудо, – с улыбкой указал царь на скромно молчащего Командора. – Едва ли не в одиночку расправился со всеми. Меншиков в последний момент подбежать успел.

– О, да, – понимающе улыбнулся в ответ Эдик. – С таким спутником никто не страшен. Имели возможность лицезреть его в бою. Не человек, стихия.

Сергей продолжал молчать, словно речь шла не о нем.

– Не поверите, Ваше Величество, но в Карибском море ваш доблестный спутник был одним из самых знаменитых людей. Попасть под начало легендарного Командора было мечтой всех флибустьеров.

И непонятно, то ли хвалит, то ли намекает о криминальном прошлом. Криминальном – относительно. Бумаги в порядке, следовательно, грабили мы по всем международным законам.

Интересно: почему убивать на войне считается доблестью, а отнимать что-либо у противника – мародерством? Нелогично как-то.

– Я давно прочу его в адмиралы. Только Кабанов утверждает, что армию любит, а море – терпеть не может, – под подобострастные смешки поведал Петр.

Как-то забывалось, что никакого настоящего флота пока нет. Какой флот без моря? Не считать же морем Азовскую лужу!

Но я смотрел на британцев и думал о другом. Они или не они? Что-то уж очень быстро сюда заявились. Но смысл? Запоздалая месть? Гораздо проще было бы прикончить Командора на острове. Никто ничего бы не узнал, а война списывает и не такое. Нежелание, чтобы прогресс коснулся России? Но Сергей прав, тогда проще попытаться перенести его в Англию. Да и помимо Сергея есть я, Гриша, Костя, и британцы просто обязаны знать – все не ограничивается Командором. Он лишь наш несомненный предводитель.

Однако кто же тогда?

Петр первым закурил прямо за столом, и большинство последовало его примеру. Привычка была еще новомодной, за пределами своих компаний курильщики порою стеснялись, однако царь насаждал ее с достойной лучшего применения энергией.

И тут удивил лорд. Вероятно, справки он навел заранее. Не только о табаке, но и о состоянии государственной казны. Иначе как объяснить, что он довольно ловко завел разговор о сортах табака, о трудностях его доставки с далекой Вест-Индии, а затем предложил отдать ему на откуп всю торговлю заморским зельем. Между прочим, за немалые деньги – двадцать тысяч фунтов.

При отсутствии конкуренции вернуть их, прямо скажем, раз плюнуть. Табак разводится пока еще чуть не исключительно в Америке. Портов там у англичан полно уже сейчас. И связей у бывшего генерал-губернатора в тех краях навалом. Выгодное дело, что ни говори. Это нам в любом случае все пришлось бы начинать с нуля. А то и захватывать себе один из островов в качестве базы. С последующей войной против всех.

Пусть богатеют. Курящих еще немного, а когда число увеличится, то самосад будет расти чуть не в каждом огороде.

Петр тоже не возражал. Ему очень были нужны деньги, да и к англичанам он относился с огромным пиететом.

– Еще мы бы хотели купить у вас кое-какие образцы новых изделий. Или их чертежи. – Эдуард внимательно оглядел нашу компанию. – Паровую машину, например.

– Это не ко мне, – качнул головой царь. С явным сожалением. Он только стал входить во вкус распродажи, а тут выяснилось, что все ценное уже закончилось.

– Мы не против. Но вопрос сложный. За столом не решишь. Давайте чуть попозже, не на пиру, – ответил я от лица своих товарищей. И, словно принося извинения, добавил: – Праздник все-таки.

Вопрос уже обсуждался, поэтому согласие далось легко. Ни паровая машина, ни, скажем, воздушный шар тайной быть не могли. Их вполне по силам было изготовить еще древним грекам. Срабатывала инерция мышления да отсутствие ярко выраженной потребности. Теперь же даже со слов дилетантов пытливый человек рано или поздно додумается до наших изделий сам. Так лучше получить энную сумму. Тем более, кабаньер на веки вечные так и останется обычной игрушкой, а паровую машину еще долгие десятилетия придется доводить до ума.

От этих тайн беды не будет. Пусть пользуются нашей добротой.

Командор незаметно подмигнул. Все шло как предполагалось.

Хотя, нет, не все. Когда половина гостей уже почивали лицом в тарелках или стыдливо прятались под столом, в зал ворвался офицер. Он явно скакал сюда как мог быстрее. Лицо раскраснелось от мороза, глаза очумелые, сам пошатывался, но старался держаться и сообщить явно не слишком хорошую весть. С хорошей даже усталый гонец выглядит гораздо бодрее.

Надо отдать Петру должное – он умел переходить от пира к работе так, словно и не пил наравне со всеми. Перед нами сидел повелитель большой державы, занятый исключительно ее делами.

Офицер что-то тихо проговорил царю. Я сидел не так далеко, однако ничего не сумел понять. Зато увидел, как глаза самодержца недобро сверкнули и усы встопорщились, словно у кота. Насколько я знал Петра, подобный вид не сулил кому-то ничего хорошего. Брошенный в сторону Кабанова взгляд заставил прежде всего подумать, что причина монаршего гнева Сергей. Хотя нет. Командор слышал донесение, и на лице его появилось выражение человека, который предупреждал, и вот предсказание сбылось.

– Едем, – довольно громко произнес Петр и толкнул задремавшего было Меншикова.

– Куда, мин херц?

– В Москву. И ты тоже, – последнее относилось к Командору.

– Государь, лучше я поутру выступлю с полком.

– И будешь добираться две недели, – возразил царь.

Очевидно, после сегодняшней истории акции Кабанова здорово поднялись в цене.

– Дня два, – прикинул Командор. – Только распорядись насчет помещений. Чтобы нам на улицах не ночевать.

Ничего себе спешка! Да что же стряслось?

Царь колебался. Ему хотелось иметь Сергея рядом, однако Сергей с полком был явно предпочтительнее. Вот только срок…

– Смотри. Буду ждать, – как-то очень просто вымолвил Петр, крепко обнял Кабанова и стремительно двинулся к выходу.

– Что случилось? – тихо, хотя оба англичанина дремали, спросил я.

– Стрельцы взбунтовались.

– Как? – Я хотел сказать, что бунт должен произойти во время путешествия Петра, но поднапряг память и смутно припомнил, что перед отъездом были какие-то волнения в полках. Или в полку. Само же массовое выступление произойдет позже.

– Вот именно, – Сергей понял ход моих мыслей и согласно кивнул.

Неужели, несмотря на все, история будет повторяться в точности? Вплоть до Сурикова с его картиной?

Кому-то жизнь, кому-то – лишь повод для вдохновения. Хотя жившие зачастую удерживаются в памяти лишь потому, что о них написали…

7. Кабанов. Отъезды и поручения

Случившееся действительно было лишь преждевременной прелюдией к большому бунту. Заговорщики не то поторопились, не то не рассчитали своих сил, считая, что за ними пойдут сразу и все. Но первое вернее. Уж куда проще дождаться отъезда Петра и тогда, пользуясь отсутствием законного государя, возвести на престол его сестру.

В классическом смысле бунта не было. Был заговор с подготовкой бунта. Но с точки зрения закона – ни малейшей разницы. Разве что народа пострадало меньше. Палачи старались вовсю, сам Петр проводил в пыточных времени столько, будто готовился сдавать экзамены на палача и сейчас проходил стажировку, но итоги особо не впечатляли. Обвиняемые связь с Софьей отрицали (я знал, что связь была, однако воспоминания о читанном в далеком будущем доказательством не являются даже при таком способе судопроизводства). Для приговора хватало намерений.

Злоумышленники в лице полковника Цыглера со товарищи были обезглавлены. Никаких эксцессов не случилось. Народ, как всегда, безмолвствовал, притом что недовольных нынешним правлением во всех слоях хватало. Как при любой власти на Руси.

Я со своим полком на всякий случай оставался в Москве. И только после окончания следствия и казни смог вернуться в Коломну. Там ждали иные дела, связанные с бесконечными учениями. С другой стороны, как скажет позднее великий полководец: «Тяжело в учении, легко в бою». Другого способа воспитать солдат просто нет. Альтернатива одна – отсутствующий опыт потом восполняется кровью.

При не слишком частых встречах с Петром я не уставал повторять ему одно: если какие-то полки ненадежны, то их надо разогнать. Зачем вообще нужны солдаты, если от них постоянно ждешь неприятных сюрпризов? Они гораздо опаснее для власти, чем для врага.

Стрелецких полков Петру было жаль. Именно полков, а не служивших в них людей. Шестнадцать единиц – звучит-то как! Целая армия. И вдруг самому распустить ее и остаться с потешными, с новомосковцами Лефорта и Гордона да моими егерями.

Убедила предстоящая дорога. Как-то не по себе стало уезжать, оставляя государство с потенциальным очагом бунта. Потом захочешь вернуться – а некуда.

– Как думаешь, сопротивляться будут? – Не бывает худа без добра. После совместного приключения Петр стал относиться ко мне с большим доверием. Пусть не всегда слушался, но хоть всегда слушал. Тоже немало, когда имеешь дело с представителем власти, будь то неограниченный монарх или формально зависимый от избирателей депутат Думы от какой-нибудь кадетской фракции.

– Сомневаюсь. Пошли меня с полком, а я как-нибудь договорюсь. – Я здорово надеялся, что вид моих егерей сумеет образумить самых буйных.

– Ты – да, – усмехнулся царь. – Только кровь понапрасну не лей. Видел тебя в деле.

Кому бы говорить о пролитии крови! Не на бой же я собирался! Напротив, чтобы предотвратить грядущее столкновение.

Из Москвы стрельцов было решено выселить. Не сразу, постепенно. Конечно, перебираться в глубинку, налаживать там жизнь по новой будет несладко. Да все получше, чем под топором палача.

Первоначально царь хотел провести переселение тотчас же. Пришлось отговаривать, что это легко может вылиться в бунт. А так – всем, не желающим к поступлению во вновь формируемые полки, будет дан срок, в течение которого они обязаны покинуть столицу. А перед тем – обязательная клятва на Библии ни словом, ни делом не злоумышлять против законного государя под страхом казни и отписания всего имущества в казну.

– Зело много сил потратил, пока Думу убеждал, – пожаловался Петр. – Все бы им по старинке.

Тут я его понимал. Один раз, когда после взятия Азова решался вопрос о флоте, я в числе других сподвижников был приглашен на заседание. Впервые за историю посреди бояр затесались офицеры и генералы. Для, так сказать, моральной поддержки грядущей реформы.

Боярская дума произвела на меня не менее тягостное впечатление, чем Дума времен совсем другой России. В той мне тоже доводилось бывать в бытность моей службы начальником секьюрити у депутата Лудицкого. Сплошная говорильня, работа на публику, рисование перед коллегами при полном отсутствии дел. Говорить-то много легче, чем работать. Мели языком, костей там нет, и даже мозоли не вскакивают.

Ну, не сторонник я демократии! В ранней юности, пожалуй, был, но перестройка мигом продемонстрировала все минусы данного строя. Из непроцветающей, но все-таки великой страны за несколько лет умудрились превратиться чуть ли не в банановую республику, развалить все, что только возможно развалить, и лишь каким-то чудом не исчезли с географических карт. Мгновенно выросла преступность, а уж наверху проходимцев всех мастей оказалось столько, сколько их вообще на свете не должно быть.

И невозможно простить предательство. Нас, военных, предавали на каждом шагу, начиная с недоброй памяти Меченого. И сами же чуть что норовили укрыться за нашими спинами.

Ладно, что толку бередить душу? Тем более, когда есть шанс не допустить для России всех этих либеральных штучек. У каждой страны собственный путь, и не стоит подводить всех под одну гребенку.

– Распоряжения я отдам, – кивает Петр. – Будешь отвечать за дело, раз сам напросился.

Я явно чувствую, что царя гложет еще какое-то известие. Приходится осторожно – вдруг решит, что лезу не в свое дело, – насесть с вопросами.

– Ерунда. Татары набег устроили. Доносят – большой полон взяли. И не догнать никак, – отмахивается Петр.

Тут давно смирились с негодностью ответных мер. Ходил Голицын при Софье на Крым, и чем все закончилось? А уж в набеге за татарами действительно не угнаться.

– Они – набег, мы – налет… – Мысль родилась спонтанно, нуждалась в уточнениях и в то же время обязана была сработать.

– На дирижабле? – загорелся Петр.

– На дирижабле – несерьезно. Если б их иметь с десяток… Войдем в Крым, набедокурим малость и уйдем восвояси.

Самодержец сник на глазах. В его памяти всплыли неудачи всех предыдущих попыток вторжения в вотчину ханов.

– Зря, что ли, Азов брали? – возразил я на невысказанные замечания. – Никакой армии и никакого Перекопа. Десант со стороны моря, короткий рейд, а потом – абаркация и возвращение.

Некоторое время царь переваривал новую для него мысль.

– Кораблей мало. Большую силу не поднять, а малой ничего не сделать, – наконец возразил Петр.

– Большой как раз не надо. Маневренность будет не та. Одного моего полка за глаза хватит. Только немного кавалерии добавить для разведки. – И, не сдержавшись, добавил: – Не забывай, государь, кем я был. Все мои успехи на суше связаны с такими рейдами. Хоть английского посланника спроси, хоть Ван Стратена. Тут главное – стремительность. Удивил – победил.

– А я думал, поможешь новые полки формировать. – Чувствовалось, что идея начала увлекать царя. Ему хотелось привлечь внимание победами в Европе. Тогда, глядишь, и союзники появятся. А там можно будет одолеть Турецкую империю и твердой ногой встать на Черном море.

– Сейчас важно татар отучить от набегов. Полки мне по чину формировать не положено. Да и в поле я нужнее. Лишь бы начальников надо мной поменьше было.

Последнее беспокоило больше всего. Я не хочу говорить о людях плохо. Просто они привыкли воевать по-другому, не торопясь, а тут весь успех зависел от стремительности. Плюс ко всему – Петр не особо доверял людям, старался вводить везде, где возможно, коллегиальное управление. Я же привык отвечать за все сам. Представляю рейд, в котором куча начальников спорят, как быть дальше!

После короткой беседы я сумел выторговать полные полномочия по руководству рейдом, включая подготовку, привлечение дополнительных сил и подчинение мне флота.

– Не боишься, что завистники съедят?

Если до нашего совместного с Петром приключения на меня не обращали особого внимания, то с ростом влияния все больше и больше людей посматривали в мою сторону весьма косо. Это были бояре, золотой век которых истекал, да и кое-кто из сподвижников, не желающих подпускать к царю нового человека.

На моей стороне был Гордон. Старый вояка к интригам отношения никогда не имел и ценил меня как профессионала. Лефорт тоже не испытывал неприязни. Я старался вести себя с ним всегда корректно, конкурентом ему не был, да и смотрел на меня Франц как на собрата-европейца.

И конечно же, Алексашка. Когда доводится сражаться плечом к плечу, поневоле становишься если не другом, то соратником. Плюс Меншиков по природе был любознателен и старательно учился у меня то одному, то другому.

– Бог не без милости, – пожал я плечами.

– Я скажу Ромодановскому, чтобы во всем тебя поддержал, – подмигнул Петр. – Против него особо не попрешь.

Это точно. Уже на следующий день князь-кесарь вызвал меня к себе, долго взирал своим тяжелым взглядом из-под набухших век и изрек так, словно имел дело с очередным государственным преступником:

– Не пойму я тебя. Чего ты добиться стараешься? Чинов? Денег? Положения? Власти?

– Чин устраивает. Деньги есть. А власть порой нужна, чтобы лучше выполнить порученное дело, – стараясь оставаться спокойным, ответил я.

В принципе, я достаточно компанейский человек и легко схожусь с людьми. Но с этим грузным боярином общего языка я найти не мог и всегда чувствовал себя рядом с ним не в своей тарелке.

– Какой-то ты не такой, как все, – как нечто разумеющееся объявил князь-кесарь. – Изобретения разные. На исповеди не бываешь, хотя вроде несколько раз в церковь заходил.

Надо же! Даже это знает! Хотя зачем ему? Мало ли вокруг Петра иностранцев, к православной вере не имеющих никакого отношения? И ничего. Никто их не подозревает.

– Я же не местный. – В широком смысле я не врал. Время рождения определяет менталитет не хуже, чем страна.

– Смотри у меня, – без угрозы сказал Ромодановский. Не было у него надобности угрожать. – Про тебя такое порой шепчут, что только диву даешься. Ладно. Государь просил поддерживать тебя во всем. Что потребуется, обращайся сразу ко мне. Помогу. Но коли худое замыслил…

– Моего слова достаточно? – Не люблю, когда говорят таким тоном. Но поддержка Ромодановского стоит дорого.

Боярин грузно шевельнулся, вновь устремил на меня тяжелый взгляд, словно пытался прочитать все, запрятанное мной в душе.

– Ладно. Верю. Но и ты про разговор не забывай. Да. Если кто из стрельцов что-то ляпнет или сомнения возникнут, отправляй сюда. Я сам разберусь.

А спустя два дня Великое посольство покинуло Москву. У Петра были резоны спешить. Сойдет снег, и проехать во многих местах станет невозможно. Следствие отняло время, и уже не за горами была весна со своим извечным бездорожьем.

Урядник Петр Михайлов разве что не светился от предвкушения. И далась ему эта Европа! Хотя… пусть прокатится. Не свет посмотрит, так себя покажет. Дипломатического толка не будет, зато какой пиар! Мечта политика… Царь – плотник саардамский. Даже последующие бессмысленные разборки со стрельцами никак не смогут развеять сей образ.