logo Книжные новинки и не только

«Пластуны Его Величества» Алексей Волков читать онлайн - страница 1

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Алексей Волков

Пластуны его величества

Вместо пролога

...

ПРЕДСЕДАТЕЛЮ ИМПЕРАТОРСКОГО ГЕОГРАФИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА ЕГО ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЫСОЧЕСТВУ НИКОЛАЮ МИХАЙЛОВИЧУ…


…Основная часть экспедиции под моим руководством следовала следом по заранее обговоренному маршруту. Однако никаких следов авангарда нами обнаружено не было. Убедившись, что никто перед нами не проходил, я отдал приказ начать поиски в самом широком районе, однако никаких результатов они не дали. Местные жители никого из посторонних не видели, и ничего не слышали о них.

После полутора месяцев я был вынужден свернуть поиски.

С глубоким сожалением вынужден доложить Вашему Императорскому Высочеству, что авангард экспедиции пропал без вести, и судьба его неизвестна.

В составе авангарда находились:

Начальник экспедиции Генерального штаба полковник Кречетов;

Действительный член Императорской Академии наук и многих других обществ Мюллер;

Войска Донского есаул Буйволов;

Лейб-гвардии Третьего Императорской Фамилии Стрелкового Батальона поручик Бестужев;

Священник экспедиции отец Александр;

Войска Донского:

Урядник Цыганков;

Приказный Крюков;

Казак Миронов;

Казак Ситников;

Студент Горного института Воздвиженский…


В связи с приближающимся сезоном дождей был вынужден свернуть поиски и отправиться в обратный путь…

Нижайше прошу при подготовке следующей экспедиции в тот район включить меня в ее состав в любом качестве.

Заместитель начальника экспедиции Генерального штабаподполковник Лоскутов.

Часть первая

ДНИ ПЕРВЫЕ

Глава первая

— Что это, любезнейший Андрей Владимирович, было? — растерянно спросил Мюллер.

Словно не он был профессором, академиком, автором многих работ в самых разных областях, а именно Кречетов.

Впрочем, начальник экспедиции не только блистал полковничьими погонами, но и был участником многих дальних путешествий, и являлся действительным членом Императорского Географического общества, человеком известным в научных кругах.

— Вы меня спрашиваете, Карл Иванович? — вопросом на вопрос ответил полковник.

— Бесовское наваждение, — убежденно пробасил отец Александр и с чувством перекрестился.

Широкие ноздри священника хищно раздувались, как будто их обладатель чуял добычу. Черная с изрядной проседью борода батюшки была привычно всклокочена, глаза зорко оглядывали мир из-под густых бровей, отыскивая шутника с рогами и хвостом, устроившего форменное непотребство.

Только четвертый человек, есаул Буйволов, выглядел абсолютно невозмутимым и флегматичным. Подумаешь, туман! Ну, фиолетовый, густой, как патока, так что с того?

Здоровый, крепкий и внешне спокойный офицер со столь подходящей ему фамилией в ширине плеч превосходил даже крупного священника. Он и на поясе носил клыч — кавказский клинок, раза в полтора тяжелее положенной сабли, причем вытворял с ним такое, словно это была тростинка.

— Скажете тоже, батюшка! — Мюллер снял пенсне и старательно протер их свежим носовым платком. — Если бы бесовское! Тут явно некий природный феномен, который мы имели случай наблюдать.

— И ощущать тоже, — вставил Кречетов.

Четверо всадников повернули головы назад, туда, где у выхода из ущелья клубился странный туман фиолетового цвета.

Из сплошной непроглядной пелены пешком один за другим показались казаки, и каждый из них вел в поводу по паре заводных, тяжело груженных лошадей вдобавок к своему скакуну.

Один, два, третьим шел молоденький студент Воздвиженский, взятый профессором в экспедицию, а теперь, по случаю болезни профессорского слуги, помогавший своему научному руководителю в бытовых мелочах.

Четыре, пять… Последним, шестым, вышел Бестужев, второй офицер их маленького авангарда. Должен же кто-то быть замыкающим, проследить, все ли в порядке, не отстал ли кто в том киселе, что наполнил ущелье. Да не просто наполнил, а явно не давал передвигаться, словно был не воздухом, а жидкостью.

Люди и кони выглядели уставшими, будто путь по ущелью продолжался очень долго, только Бестужев продолжал крепиться, старался казаться бодрым, пусть аристократическое лицо было потным, а на щеках чуть пробивалась щетина, и в его взгляде проскальзывало привычное гвардейское высокомерие.

В памяти всех было свежо невольное отчаяние, когда лошади встали, не в силах сделать дальше ни шагу, или же просто боясь, и пришлось спешиваться, вести четвероногих товарищей за собой. Хотя, вести — не совсем точное слово. Каждый шаг давался путешественникам с огромным трудом, даже дышать было трудно, изменившийся воздух не желал проникать в легкие, будто в самом деле полностью изменил привычные свойства. Отец Александр поднимал массивный крест, бормотал молитвы, Буйволов явно порывался стянуть с плеча винтовку, принимая туман за врага и надеясь одолеть его пулей, а что делали остальные было невидно за сплошной фиолетовой пеленой.

Но — вышли. Да и странно было бы отступить из-за какой-то мути. Достаточно с них проводника. Местный житель, подрядившийся проводить экспедицию, увидав творящееся в ущелье, побелел, отказался идти дальше наотрез и все испуганно лепетал на своем языке что-то о происках шайтана, и о том, что попавшие в такой туман сгинут без следа. Никакие уговоры, как словесные, так и с обещаниями удвоить денежную сумму, не помогли, и пришлось уточнить дальнейший путь, и двигаться дальше одним.

Кречетов хотел что-то сказать, но его опередил густым басом отец Александр:

— Возблагодарим Господа за помощь, оказанную нам во мраке!

Офицеры и казаки привычно сдернули фуражки. Лишь Воздвиженский скептически улыбнулся, но посмотрел на тоже обнажившего голову профессора, и был вынужден последовать общему примеру.

Эх, компания не та! Сплошные держиморды, которым ни в жизнь не понять нормального человека! Если даже Карл Иванович вынужден вести себя среди них точно так же, что остается делать простому студенту?

Воздвиженский, может, и сделал бы что-нибудь наперекор, однако почувствовал — не стоит. Хотя бы в благодарность за то, что включили в состав авангарда, а не оставили вместе с основной экспедицией позади. Но вдруг ушлют? С них станется…

Молитва была краткой.

— Аминь! — пробасил отец Александр, и путешественники перекрестились и вернули головные уборы на положенное место.

Туман в ущелье продолжал клубиться, но, оставшись позади, отныне он казался лишь красочным и диковинным зрелищем. Да и только. Ничего, развеется, как развеиваются любые туманы. Просто какой-то каприз местной погоды. Вон и небо затянуто хмарью. Не тучами, дождя явно не будет, какой-то густой дымкой, напрочь скрывающей солнце.

За ущельем простор расширялся, узкий туннель превращался в ограниченную скалами ложбину. В полуверсте виднелось озеро, с одной стороны упиравшееся в гору, зато с другой имевшее проход, поросший какой-то травой и кустарником. Водная гладь тянулась куда-то вдаль, и отсюда не было видно противоположного берега.

— Странно, вы не находите, любезнейший Андрей Владимирович? Проводник ни о каком озере не поминал, — покачал головой Мюллер.

— Может, не счел заслуживающим внимания, — отозвался Кречетов.

Взгляд полковника оставался пристальным, однако по губам блуждало подобие улыбки. Как у человека, неожиданно получившего то, что он и не рассчитывал получить.

— Ладно, поехали. После будем разбираться, — Кречетов первым легко запрыгнул в седло.

— В самом деле, — часа через два темнеть начнет, — то ли ему, то ли себе напомнил профессор, следуя примеру.

На коне ученый держался как заправский кавалерист. Опыт.

Кречетов мельком взглянул на часы, затем перевел взгляд на небо. Где находилось солнце, понять было невозможно, однако по губам полковника вновь скользнула легкая улыбка. И непонятно было, что послужило ее причиной.

Отряд легко тронулся с места, будто только что люди и кони не были измучены переходом сквозь густой туман. Но все действительно чувствовали себя легче, будто сбросили часть веса и хлопот. Впереди был сравнительно несложный путь, долгожданный отдых, и что стоило одолеть несколько последних на сегодня верст?

Позади, аккурат в ущелье, раздался грохот. Судя по всему — небольшой камнепад. Люди невольно насторожились, экспедиция шла по горам не первый день, и все понимали, чем чревато подобное, но грохот почти сразу же стих, и наступила привычная в здешних местах тишина.

Только копыта отбивали такт по камням, но эти звуки не тревожили, а веселили сердца.


Перешеек то сужался так, что приходилось вытягиваться в колонну, то расширялся, и тогда развернутым строем мог бы ехать не то, что небольшой отряд, хоть полнокровный эскадрон.

Обычные валуны или просто нагромождение камней то и дело сменялись языками песка, а те — участками высокой травы, незнакомой даже всезнающему Мюллеру. Попадались даже небольшие кусочки болота, хотя, откуда они могли взяться в горах?

Изредка из-под копыт выскакивала какая-то мелочь в виде ящериц или совсем уже маленьких грызунов, то есть, создания, на которых охотиться не имеет смысла.

Впечатление было таким, будто природа решила нарушить собственные законы, и сосредоточить в одном месте все, на что способна ее фантазия. Ошарашенный подобным капризом Мюллер лишь успевал вертеть головой, стараясь если не объяснить, то хотя бы запомнить все, попадавшееся на пути.

Бесконечная и не слишком крутая скала по другую сторону оказалась вся изъедена какими-то норами, да так, что отверстия местами шли плотными группами. Некоторые норы с большим основанием можно было бы назвать пещерами, человек сумел бы войти туда без особых хлопот и сгибания спины, но внутри них царствовала тьма, и лезть, проверять горные убежища никому не хотелось.

Само озеро с точки зрения Мюллера нареканий не вызывало. Наверняка где-то текла подземная река, вливавшая в него свои воды и не дававшая пересохнуть даже в довольно жарком климате.

Казаки относились к пейзажам гораздо проще. Если и обменивались порою мнениями, то исключительно о том, возможна ли здесь рыбалка? Все-таки, рыбы не ели давно, а тут она просто обязана была водиться, и тянуло задержаться на вечер у воды, внести некоторое разнообразие в пищу.

Озеро же тянулось и тянулось. Не столько широкое, сколько длинное, вытянутое вдоль ложбины, и плавно загибающееся вместо со скалами куда-то вправо.

Как-то само собой решилось, что привал будет устроен у оконечности водоема. Наверно, сказывалась привычка доходить до некоего промежуточного конца участка, а не останавливаться на его середине.

Впереди озеро круто загибалось вправо в полном соответствии с изгибом ложбины. Судя по ощущениям, где-то там должен быть долгожданный берег, а с ним — место привала.

Поворот, дорога развернулась едва не под прямым углом к первоначальной, и в самом деле окончание озера, а дальше — вновь сужающееся, но не сильно ущелье.

Ехавший впереди Кречетов неожиданно остановил коня. Остальные поравнялись с полковником и…

Не сказать, что казаки были сквернословами. Ругаться — тоже грех, и стоит ли усугублять свою судьбу? Бог ведь и отвернуться может, когда настанет бой. Однако теперь мат вырвался едва ли не у каждого. Кажется, не сдержался даже Мюллер, только никто не обратил на это внимания.

Было из-за чего!

Издалека вдоль ущелья словно шевелилась сама земля, но стоило чуть приглядеться — и земля та оказывалась змеями, упорно двигающимися в сторону путников. Породу змей разобрать пока было невозможно, однако их было много, просто невероятно много. Столько гадов сразу не видел, наверное, никто и никогда. Змеи ползли, порою перевивались друг с другом, занимали всю ширину ущелья, и была в их движении целеустремленность, неудержимость, каковая, скажем, бывает у идущего на нерест лосося.

Люди в экспедиции подобрались неробкого десятка, но причем здесь смелость? Смерть приближалась к людям в своем весьма отвратительном обличии, и никаких шансов на победу просто не было и не могло быть.

Пройти через прущий навстречу живой ковер было делом невозможным, оставаться на месте — самоубийственным.

— Исчадия адовы! — провозгласил отец Александр, выставляя перед собой крест.

Не подействовало. Видно, враг человеческого рода не имел в данный момент к происходящему ни малейшего отношения.

— Назад! — наконец, скомандовал Кречетов.

Лошади уже беспокойно пряли ушами, тревожились, чуяли подступавшую опасность и в любой момент могли удариться в панику.

В принципе, догнать конных змеи не могли, но до головных гадов было уже сотни полторы саженей, и поневоле хотелось увеличить расстояние.

Отступали намного быстрее, чем двигались вперед, да еще поминутно оглядывались, словно опасаясь настоящей погони. Озеро закончилось, и скоро впереди показалось памятное ущелье. Только на этот раз в нем не клубился туман, и выглядело оно вполне благопристойно.

— Я вот думаю, может, они тут выводят потомство? — предположил Мюллер.

— Может быть, Карл Иванович. Но нам-то с того не легче, — вздохнул Кречетов. — Надо искать обходную дорогу, — и он с тоской посмотрел на окружающие горы.

Вершины стремились ввысь, а люди — не птицы, и летать им не дано. Хотя…

Вроде вон там, в стороне, есть нечто похожее на узкую тропку. Только, идет ли она куда-нибудь, или заканчивается тут же, на ближайшей площадке?

И не видать снизу-то.

Не видать.


Надо было срочно решать, но Кречетов, возможно, впервые в жизни, медлил. Отступать не хотелось, более того, по ряду причин подобный шаг казался прямым нарушением долга, но если горная тропка выведет в тупик, а спуститься будет некуда, то экспедиция, вернее, ее авангард, просто погибнет.

— Карл Иванович, куда могут направляться эти гады?

— Очевидно, на озеро, — пожал плечами профессор. — Меня больше удивляет другое, Андрей Владимирович: я никогда не слышал, чтобы змеи собирались в одном месте тысячами, вернее, десятками тысяч, и совершали массовые миграции. Им же необходимо питаться, опять-таки, откуда их вообще столько в прилегающих районах гор? Мы даже не знаем, одного ли они вида, или разных?

Впрочем, предлагать проверить хотя бы последний вопрос Мюллер не стал. Он порою вел себя словно ребенок если речь шла о поисках истины, однако всему есть предел.

— А не дальше? — Кречетов был согласен с оценкой профессора, и спрашивал на всякий случай. Вдруг что-то упущено?

— По ту сторону ущелья — безжизненный участок, — напомнил профессор. Он понимал опасения начальника. — Вы не волнуйтесь так, любезный Андрей Владимирович. В любом случае ночью змеи передвигаться не могут, а темнота наступит скоро. Да и оторвались мы порядочно.

— Действительно, — согласился Кречетов. Он больше привык иметь дело с иными опасностями, связанными с людьми, и тут многое не пришло ему в голову.

В любом случае путь через ложбину на долгое время был закрыт. Еще счастье, или же заступничество Бога, что оказались у озера раньше змей. Опоздай на несколько часов — и вполне вероятно, что экспедиция въехала бы в змеиное царство, и вряд ли подобная оплошность обошлась бы без жертв.

Ход мыслей породил новое направление в раздумьях. Допустим, авангард переберется на тропку и сумеет уйти по ней прочь — но ведь скоро сюда прибудет основная часть экспедиции, и ничего не знающий Лоскутов наверняка направится к озеру.

— Есаул!

Буйволов возник рядом сразу, будто только и ждал команды.

— Петр Антонович, возьмите одного казака и отправляйтесь на встречу с Лоскутовым. Необходимо предупредить его об этом… — полковник замялся, подыскивая определение, однако приличного не подыскал, и махнул рукой. — Пусть соблюдает осторожность. А мы попробуем подняться по той тропке.

Офицер посмотрел на указанную командиром тропку и кивнул.

— Сделаю, Андрей Владимирович.

Никаких возражений, есаул был опытным офицером и понимал всю ответственность возложенной на него миссии. Он лишь обернулся к стоящим чуть в отдалении казакам, скользнул взглядом по серьге в левом ухе Ситникова и взглядом подозвал единственного сына у родителей к себе.

— Почему я? — попробовал возмутиться Ситников.

Самый молодой из четверки, даже светлые усики едва пробивались на красном по случаю очередного загара лице, он больше всего хотел отличиться, а тут вместо дальнейшего пути возвращение к оставшимся позади товарищам.

Ситников завидовал старшим товарищам, и не делал из того тайны. Еще бы! На недавней Японской войне Крюков заслужил крест, а Цыганков — целых два. Лишь Миронову поучаствовать не удалось, срок службы пришел, когда боевые действия уже закончились, хотя как раз последний о подвигах думал мало, все больше о подарках, которые он привезет молодой жене. Лучше не купленных, денег тратить жалко, а добытых, как и положено настоящему казаку.

Буйволов лишь взглянул на казака тяжелым взглядом, напоминающим о том, что приказы не обсуждаются.

— Поедем без заводных, — лишь и вымолвил офицер. — Удачи вам, Андрей Владимирович!

— И вам, — отозвался Кречетов.

Прощаться не стали, твердо рассчитывая увидеться в ближайшее время. Как не стали и медлить. Выигрыш во времени, конечно, хорошо, однако его надо использовать насколько возможно.

Ущелье было узким, стены едва не смыкались, и пара камней с добавлением мелочи едва не перекрыло его совсем. Пришлось спешиваться, помогать лошадям перебраться через завал, зато дальше дело пошло лучше.

Скалы повернули еще раз, затем — еще и вдруг срослись, превратились в запирающую дальнейший проход отвесную и высокую стену.

— Что за черт? — невольно выругался Буйволов.

Свернуть с пути в узком скальном проходе было некуда, и заблудиться казаки просто не могли. Тем не менее…

Спешившийся Ситников сразу оказался рядом с преградой, принялся ощупывать, будто надеялся, что камень — всего лишь зрительная иллюзия, а на поверку ничего здесь нет.

— Скала, — растерянно повернулся он к офицеру.

Но ведь не столь давно они проезжали здесь в другую сторону. Правда, висел туман, но с ним, или без него дорога-то была!

Буйволов последовал примеру казака, спрыгнул с коня, стал шарить руками по отвесным стенам, перестав доверять собственным глазам.

Наваждение не исчезло, напротив, стало более осязательным, реальным.

Пути назад больше не было.