logo Книжные новинки и не только

«Лесной фронт. Благими намерениями» Алексей Замковой читать онлайн - страница 1

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Алексей Замковой

Благими намерениями

Как болит… Все тело ноет, а про голову — лучше промолчу. Как только я начал приходить в себя и ощущать свое тело, первым желанием было снова провалиться в беспамятство. Темнота… Мягкая, уютная темнота. Без мыслей, без снов, без боли… Но сознание возвращалось и упрямо не желало снова уходить во тьму. Вдобавок ко всему начались «вертолеты». Несмотря на закрытые глаза, ощущение было такое, будто меня засунули в мягко вращающуюся центрифугу. Тут же к горлу подступила тошнота, с которой я боролся лишь пару секунд и проиграл вчистую. Скорчившись в сухой рвотной судороге, я открыл глаза, но темнота никуда не делась — либо вокруг было темно, либо… Либо я ослеп. Впрочем, предполагаемая слепота была наименьшей из проблем, которые меня сейчас интересовали. При первом же движении голову прострелила дикая боль, снова отправившая меня в нокаут.

Мое второе возвращение к действительности прошло не легче. Головокружение донимало по-прежнему, но, вспомнив последствия движения при моем прошлом пробуждении, я боролся с тошнотой изо всех сил. На этот раз мне удалось победить. Вокруг было все так же темно. Я лежал, стараясь не шевелиться, и пробовал как-то совладать с болью. Мысли ворочались очень неохотно и болезненно. В голове крутились какие-то их обрывки, и только некоторые удавалось ухватить. Где я? Почему темно? Почему я в таком состоянии? Ответ на последний вопрос проявлялся в голове очень медленно и неохотно. Вспышками в мозгу мелькали кадры воспоминаний. Перенос в прошлое… Убитые немцы на хуторе… Спасенная девушка… Как же ее звали?.. Оля! Встреча с окруженцами… Партизанский отряд капитана Зыклова… Бой на болоте и партизаны майора Трепанова… Подрыв железнодорожного моста… Новое задание… Стрельба на мосту… Собственный крик «Взрыв!» и прыжок в воду… Воспоминания кружились вихрем, постепенно занимая свои места. Мне представлялись мелькающие среди нейронов мозга электрические разряды, подключающие очередной участок. Я чувствовал, как с болезненным щелчком становился на свое место каждый фрагмент пазла памяти!

Более или менее вспомнив события последнего времени, я принялся с опаской исследовать свое физическое состояние. Тело, судя по ощущениям, сплошь покрыто ноющими ссадинами. Я пошевелил пальцами рук, потом — ног. Вроде бы конечности слушаются. Чуть-чуть, на пару миллиметров, сдвинул голову, вызвав очередной разряд боли в затылке. Ясно — голова пострадала больше всего. Это чем же меня приложило? Радовало только то, что на этот раз я не потерял сознания. И голова вроде бы уже не так кружится… Теперь выясним, что со зрением. Стараясь не обращать внимания на боль, я поднес ладонь к глазам — ни хрена не видно. Неужели все же ослеп? Сердце предательски екнуло, дав на мгновение сбой. Я уронил руку и почувствовал, что она во что-то уперлась. Скрипя зубами и стараясь игнорировать ссадины, я принялся шарить вокруг. Руки везде натыкались на шершавые доски. Только под собой я обнаружил нечто похожее на сено. Блин, это что за фигня? Меня похоронили заживо, что ли?!! Откуда вокруг эти доски? Результаты исследования показали, что я лежу в каком-то деревянном ящике, около полутора метров высотой и метра два шириной. Длину ящика я определить не смог — за головой стенка была, но ногами ничего нащупать не удалось. Вроде бы для гроба размеры великоваты… Хотя что я знаю о гробах? Тут же вспомнился момент из фильма «Убить Билла», где героиню похоронили заживо. Меня охватила дикая паника. Изо всех имеющихся сил я саданул кулаком по верхним доскам, но от вспышки боли, вызванной резким движением, снова потерял сознание, успев лишь почувствовать, как на мое лицо сыплется земля и еще какой-то мусор.


— Он жив еще?

В сознание меня привело дуновение сквозняка, мягкой лапкой прошедшееся по лицу. Откуда-то справа звучали тихие голоса. Говорили на украинском языке, но акцент был… Примерно такой же, какой я слышал давным-давно, когда приезжал в село к бабушке. Село то находилось на старой границе с Польшей — реке Збруч. И говорили там с таким же «экающим» акцентом, разбавляя в придачу украинский язык множеством польских слов. Я открыл глаза и тут же зажмурился — слабый, но казавшийся после долгого времени, проведенного в темноте, ярче солнца лучик света больно резанул по глазам.

— Дышит, — ответил второй голос, уже на чистом русском языке. — Но еще без сознания.

«Живой я!» — хотел сказать, но вместо слов из горла вырвалось только нечто среднее между хрипом и стоном. Я почувствовал, что горло будто забито сухим песком.

— Стонет! — В голосе послышалось облегчение. — А ну глянь, может, в сознание пришел?

— Во… ды… — кое-как прохрипел я, потратив на одно это слово почти весь свой запас сил.

— Сейчас!

Я почувствовал прикосновение прохладного металла к губам, и в рот потекла струйка воды. Закашлявшись, я прильнул к источнику живительной влаги. По мере того как исчезала сухость в горле, я начал делать все более крупные глотки. Прохладные струйки текли по лицу, щекоча шею и грудь. Банально, но скажу, что не пил ничего вкуснее, чем эта вода!

— Где… я?.. — На этот раз удалось произнести слова более разборчиво. Хотя «произнести» — это слишком громко сказано. Даже я сам еле расслышал собственный голос. Но те, к кому был обращен вопрос, все же тоже расслышали.

— На хуторе, — тут же последовал ответ. — Хутор Яновка недалеко от Гощи.

— Почему… темно?..

— Тебя в погребе спрятали. В тайнике.

— Шуцманы партизан ищут, — включился в разговор второй голос. — Как мост взорвали, уже несколько дней все здесь обыскивают.

— А вы… кто? — Постепенно силы возвращались, и голос мой становился все крепче.

— Антон я. Дрыгунов. Помнишь, меня оставили Яна сторожить, когда вы к мосту пошли? А со мной Ежи — брат Яна.

Я вспомнил задержанного в лесу местного. Наверное, он и говорил на украинском языке с польским акцентом. Но, честно говоря, бойца, которого мы оставили его сторожить, я не помнил. Помнил только, что кого-то оставили. В любом случае хоть не немцы. Или все же… Может, это провокация и я у немцев? Воспользуются моим состоянием, представятся своими и вытянут из меня информацию… Нет, слишком сложно и долго обставлять все так, чтоб я ничего не заподозрил. Гораздо проще всю нужную им информацию просто выбить из меня. О методах гестапо я начитался еще в школе из книг о пионерах-героях.

— Когда стрельба началась… — Антон предварил мой следующий вопрос «как я сюда попал?» и сам стал рассказывать о произошедшем: — Я к броду побежал. А Ян за мной увязался. Тут мост рванул. Мы как раз реку переходить начали, я гляжу — плывет что-то. Оказалось, то тебя течением несло. Вытащили на берег — живой оказался. Только без сознания. Тут Ян говорит, что у него брат неподалеку на хуторе живет и можно тебя у него схоронить пока…

— А остальные? Митрофаныч…

— Не видел остальных. — Голос Антона сразу погрустнел. — Как тебя принесли сюда, я хотел пойти их искать, но немцев вокруг было видимо-невидимо. Все здесь прочесывали. Несколько раз и этот хутор обыскивали. Я сам два дня с тобой в этом схроне прятался. Только вчера рискнул выйти.

— И как же нас не нашли? — удивился я.

— Так я ж хороший схрон сделал! — снова отозвался Ежи. — Как Советы пришли, стали тут колхозы свои ставить, я в погребе нору вырыл, досками прикрыл и хламом всяким засыпал. Прятал тут всякое…

— Что ж ты, — удивился я, — если Советы не любишь, нас спас?

— А потому шо за Советами все же лучше было, чем при немаках, — последовал ответ. — А ихние шуцманы, шоб они все повыздыхали, — бандиты все как один! Советы хоть не все отбирали, а те полицаи клятые и забрали все до нитки, еще и по ребрам надавали…

— Ясно. — Я снова откинулся на сено. — Спасибо тебе, Ежи, что спрятал. И тебе, Антон, спасибо…

В схроне у Ежи я провалялся почти неделю. Приходил в себя медленно. От удара по голове я, видимо, заработал небольшое сотрясение мозга. Голова время от времени начинала кружиться, но уже не так сильно. А на четвертый день я даже смог встать и пройтись по погребу. Все это время, лишь ненадолго покидая меня, чтоб подышать воздухом и оглядеться, со мной сидел Антон. Его особенно интересовало произошедшее на мосту. Я рассказал, как мы подходили к цели, как вспыхнула перестрелка, как я подорвал мост… Обсуждая недавние события, мы пришли к выводу, что если немцы так рьяно разыскивали партизан, то кому-то из нашей группы все же удалось уйти. Больше информации не смог нам поведать даже сам хозяин — Ежи каждый день ходил в Гощу, где собирал всякие слухи. Но даже там никто ничего толком не знал. Говорили разное — кто-то утверждал, будто Красная армия высадила здесь десант, кто-то говорил, что советские войска перешли в наступление и к Гоще вышла какая-то передовая часть, а кто-то доказывал, что немцы сами, осознанно или случайно, подорвали мост. Но большинство все же было уверено, что взрыв — дело рук партизан. Тем более что кишевшие вокруг полицаи постоянно этих самых партизан разыскивали. Но даже самые дикие слухи от этого никуда не девались. К самому мосту Ежи пробраться не смог. Немцы, как оказалось, на подходах к мосту устроили усиленные заставы и никого не пропускали. Правда, издали, с берега реки, наш хозяин все же видел, что там полным ходом идут ремонтные работы.

На пятый день нашего добровольно-принудительного заточения в погребе мы с Антоном задались вопросом: что же делать дальше? Идти в назначенное место встречи бесполезно. Когда я пришел в себя настолько, что смог бы хоть медленно, но одолеть путь, было уже поздно. Скорее всего, группа ушла без нас. Пытаться их догнать? Я не мог идти быстро. А даже если б и мог — как их найдешь в лесу? Можно, конечно, пойти в район Сарн, но такой путь я в любом случае не выдержу. В общем, проспорив целый день, мы решили пока что осесть здесь, на хуторе, а когда я окончательно поправлюсь — перебраться в окрестные леса, чтоб не подставлять под удар приютившего нас Ежи. А уже там решим, что делать дальше.

В то же время необходимо было проинспектировать наши запасы. Результат меня совсем не порадовал. Из оружия у нас с Антоном был только его карабин с полусотней патронов и пистолет с запасным магазином плюс еще почти две сотни патронов в автоматных магазинах — у меня. Куда пропал мой автомат — я не помнил. То ли утопил его в реке, когда прыгнул в воду, то ли забыл на мосту… Кроме этого, у Антона сохранилось три гранаты — две «колотушки» и РГД-33. Вот, собственно, и весь наш арсенал. С другими припасами было еще хуже. Почти всю еду, что оставалась, Антон отдал Ежи, семья которого голодала, а остальное мы уже съели.

Ночью шестого дня неожиданно наступил конец нашему вынужденному отдыху. В эту ночь я как раз рискнул впервые выйти на воздух. Ноги немного еще подгибались, но стоял уже более или менее уверенно. Спрятавшись за кустом, росшим у входа в погреб, я дышал свежим, прохладным ночным воздухом и смотрел на звезды. Настроение было приподнятое — я выжил! Однако долго наслаждаться этим чувством мне не дали. Первым делом я услышал тихий стук в дверь стоявшей неподалеку хаты.

— Ежи, ты дома? — Смутно знакомый голос шепотом звал хозяина.

— Кого там бес несет? — А это уже сам Ежи. — Ян? Ты чего ночью…

— Ежи, нам бежать надо! — перебил первый голос, в котором я все же узнал нашего недавнего пленника — брата Ежи, которого мы задержали в лесу. — Бери жену и детей. Времени нет.

— Та шо ж такое? — Хозяин никак не мог понять, почему среди ночи ему надо покидать родной дом и куда-то бежать.

— Потом! Просто поверь!

— Ян, это ты? — шепнул я.

Ойкнул женский голос, а вслед за этим сразу раздался детский плач. Тут же Ян цыкнул на ребенка, и я услышал приближающиеся шаги.

— Не бойся, — прошептал я. — Свои!

— Та знаю, шо свои, — рядом присела темная фигура. — Бежать надо, пан партизан.

— Шо там? — тут появился и хозяин.

— Шуцманы клятые! — принялся рассказывать ночной гость. — Мыкитка — полицай, холуй германский, за самогоном пришел. Обреза достав и кричит — наливай, а не то пристрелю. А потом напился, погань такая, та до Галки моей полез! А я его топором по голове…

— Убил? — тут же спросил я.

— Ну да, голову ему раскроил…

— Собирайся, — повернулся я к Ежи. — Даже если Ян этого гада не убил, то все равно мстить будут. И тебе как брату — тоже. Нельзя вам здесь оставаться.

Я поднялся и пошел в погреб, где спал Антон. Уходить следовало всем. Полицаи, обнаружив убитого товарища, сразу же начнут искать пропавшего убийцу. И куда они первым делом придут? Не знаю, есть ли у Яна еще здесь родственники, но к Ежи придут обязательно.

— Антон! — Я растолкал спящего. — Уходить надо.

Кратко я объяснил ничего спросонья не понимающему товарищу суть дела, и через пару минут мы, захватив свои нехитрые пожитки, уже были на улице. Мы подошли к дому, где я увидел Яна с семьей — среднего возраста дородная женщина, видимо — жена, девушка лет шестнадцати и еще трое детей, самому младшему из которых было не больше четырех лет. Из вещей у них были с собой только объемистый мешок и здоровенный узел. Вскоре к нам присоединился и Ежи. Только сейчас, несмотря на то что прожил здесь почти неделю, я увидел его семью — жену, ровесницу жены его брата, и двоих сыновей — подростков.

— До ближайшего леса далеко? — сразу перешел я к делу.

— То у Красноселья. Километров десять будет.

— Тогда вперед!


Наши опасения оказались напрасными — до Красноселья мы дошли спокойно. Погони или еще не было, или она пошла по ложному следу. В любом случае жаловаться было практически не на что. «Практически» — потому, что мое состояние было все еще далеким от идеала. Хотя, как бы тяжело мне ни было, детям дорога далась еще тяжелее. Поэтому мы шли медленно, мучаясь от собственной медлительности и постоянно оглядываясь, нет ли погони. Расслабились только тогда, когда вокруг зашумел лес, укрывший нас от врагов.

Уже светало, когда мы устроились на небольшой полянке, со всех сторон окруженной густым кустарником и завалами бурелома. Здесь нам предстояло дожидаться темноты, перед тем как снова продолжить путь в большие леса. Я сел на землю и обессиленно привалился спиной к дереву. Остальные мои спутники выглядели гораздо бодрее, кроме троих маленьких детей Яна.

— Антон, Ян, Ежи! — позвал я. — Давайте сюда — будем решать, что дальше делать.

Мужчины подошли ко мне и присели рядом.

— Ну что, — продолжил я, — Ян, Ежи, какие планы на будущее?

Братья переглянулись и абсолютно одинаковым жестом почесали затылок, чем вызвали у меня улыбку. В самом деле, представьте себе это зрелище — сидят рядом два мужика, настолько не похожих друг на друга, что никогда сам не догадаешься, что они братья. Ян был низкого роста, но широкий в плечах — почти квадратный. На низкий лоб до самых глаз свисал давно не мытый черный чуб. Глаза у Яна были маленькие, невыразительные и чуть косящие. Зато нос, будто компенсируя размер глаз, поражал своими размерами. Также Ян мог похвастать густыми усами, переходящими в козлиную бородку, смешно выглядящую на широком подбородке. В противоположность ему Ежи был довольно высок — почти на полторы головы выше брата. Волосы у него были немного светлее, аккуратно подстрижены и расчесаны. Взгляд у Ежи был острым, как бритва, и, казалось, пронзал насквозь. Не человек, а рентгеновский аппарат! Остальные черты его лица имели другую, более утонченную форму — узкий польский нос, тонкие, практически не выделяющиеся губы… Только гладко выбритый подбородок был таким же широким, как у брата. В общем, вы поняли причину моего веселья — сидят два брата и одновременно, несмотря на полную внешнюю несхожесть, абсолютно одинаковыми жестами чешут затылки.

— Та не знаю… — наконец протянул Ян. — От немцев ховаться будем…

— Просто прятаться, — уточнил я, — или воевать?

Снова последовала процедура почесывания затылков. На этот раз братья думали гораздо дольше. Ну а мне надо было как-то убедить их в том, что немцев все же надо бить, а не прятаться от них. Ночью, пока мы шли сюда, я успел обдумать наше положение. По всему выходило, что отправляться на поиски ушедшего к Сарнам отряда бессмысленно. Кроме того, что партизан надо еще найти, мне сильно не нравилась мысль о путешествии протяженностью почти двести километров по вражеским тылам. Вдвоем с Антоном, без еды и практически без оружия. А если учесть то, что на ногах я еще держался плохо… Короче, я сильно сомневался в благополучном исходе такого марш-броска. Поэтому для меня самым оптимальным вариантом было бы остаться здесь, в Ровенских лесах, и сколотить свой отряд. Самонадеянно? Может быть. Но зато я смог бы реализовать свои задумки, пришедшие в голову еще до злосчастного выхода на последнее задание, без всяких разрешений сверху.

— Где вы прятаться будете? — Ян и Ежи все молчали, и я решил на них немного надавить. — И самое главное, сколько? На тебе, Ян, убитый полицай. Думаешь, его дружки или хозяева простят тебя? Вас, мужики, будут искать. И рано или поздно найдут. Это один вариант. Как вам такое? Хочется болтаться в петле?

— Не-е-е… — выдохнул Ежи, разом как-то осунувшийся после моих слов, Ян молча смотрел в землю.

— Теперь второй путь. Вы берете в руки оружие и помогаете нам, партизанам, бить эту сволочь. В этом случае я вам долгой жизни тоже не обещаю. Сами понимаете — на войне всякое может случиться. Но вы хоть не будете сидеть под кустами, как зайцы, а сами станете охотниками.

— А баб с детьми куда? — отозвался наконец Ян.

— Есть верные люди на хуторах или еще где, чтоб подальше от других?

— Та есть один. — Это уже Ежи. Судя по тону, его не особо прельщали оба варианта, и сейчас он выбирал меньшее из двух зол. — На дальнем хуторе, в лесу, приятель…

— Вот у него жен и детей спрячете, — перебил я, не давая мужикам опомниться. — Давайте решайте. Бегать неизвестно сколько от немцев или бегать за немцами?

Итог этого разговора был неоднозначным. Стать партизаном согласился только Ян. Не знаю почему, то ли из-за того, что беспредел, творимый полицаями, коснулся его лично, то ли еще по какой-то причине… Одно могу сказать — явно не из-за моего «ораторского мастерства». А вот Ежи уперся и ни в какую не соглашался с моим предложением. Он ссылался на то, что жене и детям без мужика не прожить, на то, что нас слишком мало, нет оружия и продовольствия. Не помогли никакие уговоры — ни мои, ни присоединившегося ко мне брата. В конце концов я просто махнул на него рукой. Не хочет человек — не погонишь же его насильно немцев бить! Мы решили продолжить путешествие в леса вместе, а потом Ежи со своей семьей и семьей Яна уйдет к тому самому знакомому, у которого можно укрыться. Таким образом, мой будущий отряд пополнился на одного человека.

До вечера мы проспали. Дорога и последующий разговор настолько меня вымотали, что я даже забыл поставить часового, но, когда проснулся, обнаружил, что эту роль добровольно взял на себя Антон.

— Совсем не спал? — спросил я, когда проснулся и обнаружил его бодрствующим. Все остальные еще спали.

— Не хотелось, — пожал он плечами.

В большой лес мы вошли только на вторые сутки. Здесь наши с Ежи пути расходились. Крепко обнявшись с братом и пожав руки нам с Антоном, он отправился куда-то на север. Ну а мы втроем, удобно расположившись на поваленном дереве, принялись обсуждать, что делать дальше. Вначале свои мысли высказал я. Опасаясь, что Антон воспротивится идее действовать самостоятельно и станет требовать пойти на соединение с нашим отрядом, я намеренно сгущал краски, рассуждая о проблемах, с которыми придется столкнуться, если выберем этот путь. К моему удивлению, Антон сразу же согласился с моими доводами. Ян же сидел и молчал — наверное, он пока не считал себя вправе что-то предлагать по таким вопросам.