Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Да что за игры? Что у вас стряслось?

— Извините меня, Александр Ионович, мне необходимо сделать ещё уйму звонков.

Вилле убрал трубку от уха, задумчиво посмотрел на экран телефона, затем подошёл к окну. За воротами вспыхнуло фарами подъехавшее такси.

— Черти, — невольно проворчал он, но уже начал перестраиваться… подстраиваться под непонятную ситуацию.

Вилле опрокинул трубку в пепельницу, постучал, выкрутил мундштук, быстро прошёлся ёршиком и, вкрутив мундштук на место, вернул трубку в сумку. Затем завязал ремешки, отложил в кисет табак и включил общий свет.


За свою долгую жизнь Александр Ионович не раз оказывался в роли беженца, не нужного никому иммигранта. Первый раз — в Израиле, во время медового месяца. Когда они с Эстер решили остаться в Израиле, им пришлось начинать с нуля.

Второй раз — в Болгарии. Человек без дома, без родины, с паспортом уже несуществующей страны. Лагерь вынужденных переселенцев… Один палаточный городок сменялся другим, пока российские чиновники не восстановили им с дочерью гражданство. И тогда — новый «лагерь»: общага на окраине Новосибирска, бывшее пристанище китайцев, строивших насосную станцию. Не лучшее время. Не самый приятный опыт. Но Вилле оказался востребован. Подогнав под выхолощенную теорию переселения народов освоенную в иммиграции практику, Вилле написал целый ряд блестящих статей и разработал уникальный курс лекций по психологии, социологии и культурным аспектам иммиграции. Работы заметили, оценили, и его пригласили в Московский государственный университет. Затем — советником губернатора, потом — в Думский комитет. Карьера пошла на взлёт вместе с цифрами прибывающих в страну европейцев, американцев, китайцев и африканцев. Всех необходимо было размещать, снабжать, трудоустраивать. Александр Ионович превратился в спецназ по делам беженцев. Война в Казахстане — беженцы в Волгограде, — и Вилле уже руководит строительством лагеря на Волге из красной палатки с табличкой «Штаб». С годами поток беженцев истощился, Вилле обзавёлся домом, собственным курсом лекций в Новосибирском университете и временем на раздумья. Однако его помнили, а он всегда был готов отправиться в любую точку планеты помогать людям, оказавшимся в другой стране, попавшим в сложную ситуацию, оставшимся, как когда-то и он, наедине с надеждой. Последней, зыбкой, иррациональной.

В шкафу, в отдельном отсеке, лежал так называемый «тревожный чемоданчик». На самом деле это был большой, на восемьдесят литров, рюкзак. Там находилось всё самое необходимое: спальник, палатка, горелка, пенка, туалетная бумага, к.л.м.н. — всё, кроме еды. Вилле достал рюкзак и провёл рукой по расправившему крылья орлу — вышитой на рюкзаке эмблеме «Osprey». С ним он ходил в горы, в тайгу, за полярный круг, по пустыне; рюкзак не подвёл, верный и надёжный друг. Вложив в верхний клапан сумку с трубками и кисет, Вилле отправил сообщение дочери, переоделся, обулся и вышел.

Водитель такси, чернокожий иммигрант из Северной Америки, был одет во всё чёрное, и если бы не сиявшая в темноте улыбка. Вилле решил бы, что машина пуста.

— Белкам, мистер.

— Спасибо, дорогой. Куда едем?

— Куда иэдэн?

— Yes, where do we go?

— А! Куда ийедем! Эйрпорт!

— Тогда поехали, и не торопись.

— О’кей!

Стоило машине тронуться, как снова проснулся телефон. Мироненко не обманул — звонил президент.

— Добрый вечер, Александр Ионович. Очень рад, что вы согласились принять наше предложение и возглавить чрезвычайную комиссию.

— Здравствуйте, Борис Владимирович, всегда рад, как говорится, помочь.

— Как вам уже сообщили, случай весьма необычный. Первый в истории. Пока у нас нет информации, столкнулись ли другие страны с чем-то похожим, поэтому мы должны действовать осторожно и внимательно, но вместе с тем решительно. С оглядкой на возможные последствия. Я очень рад, что у нас оказался такой человек, как вы, потому что именно вам выпадет честь представлять не только Россию и даже не Федерацию, ваша миссия значительно шире.

— Меня, честно говоря, не поставили в известность, с чем мне придётся иметь дело? Это беженцы?

— Вам ещё не сообщили?.. У нас в Сибири совершил посадку инопланетный транспортный корабль. Сейчас вся территория взята под контроль вооружёнными силами Федерации, зона оцеплена, ведутся работы по созданию полосы отчуждения, работают карантинные бригады. Наш полномочный представитель уже вступил в контакт, однако остаётся много вопросов. Корабль пришельцев серьёзно повреждён, и, судя по всему, они нуждаются в немедленной помощи. Там много раненых.

— Вы же меня не разыгрываете? — не удержался Вилле.

— Нет, — последовал строгий ответ.

— Может, это уловка?

В телефоне возникла пауза.

— Возможно, но нам остаётся верить в лучшее. Наши силы приведены в максимальную готовность. — Президент вздохнул. — У них есть второй корабль. На орбите. Не исключено, что боевой. Мы прорабатываем все возможные сценарии развития событий, ваша задача помочь пришельцам разместиться, организовать лагерь, снабжение, чтобы порядок был, и… покажите им, что мы хотим и готовы помочь.

— Ясно, господин президент.

— Спасибо. Я очень рассчитываю на ваш опыт и профессионализм. У вас будет линия экстренной связи со мной, кроме этого, на месте будет работать мой помощник.

— Понятно, господин президент. Если что, буду обращаться.

— Всё, что будет необходимо, вы получите. У нас достаточно ресурсов, чтобы обеспечить вашу миссию всем необходимым.

— Ясно.

— Всего доброго, Александр Ионович.

Таксист бросил взгляд в зеркало заднего вида и, увидев, что пассажир закончил разговор, включил радио громче, выплеснув в салон переливы латиноамериканской гитары, раскаты барабана и трескотню кабацы. Вилле задумался. Мысли путались и мешались. Как организовать снабжение, если нет информации о том, что, собственно, нужно? Может, они дышат испарениями серной кислоты, едят мышьяк и запивают резину нефтью, а людьми лакомятся на десерт. Он поёрзал в кресле. По стеклу размазывались огни города, светофоры, перекрёстки. Кое-где на улицах ещё лежал грязный снег. Пройдёт неделя — и свежая, молодая весна выкрасит город зелёным. Но сейчас люди удивляются неожиданному чуду — апрельскому снегопаду.

— …передаёт наш специальный корреспондент. Илья, вам слово.

— Мы пока не можем говорить уверенно, но, судя по всему, что-то странное произошло сегодня в Новосибе. Все чиновники стоят, что называется, на ушах.

— Илья, может, это как-то связано с утренним провалом асфальта на Клубной? Мы сообщали об этом в дневном выпуске.

— Да, Виктория, возможно, с этим, однако нам кажется, что…

— Boring, — простонал водитель и сменил радиостанцию. Салон наполнили новые звуки. Водитель не удержался на месте — его тело принялось извиваться, словно змея в капкане. Он отпускал руль, чтобы щёлкнуть пальцами над головой, рядом или просто хлопнуть в ладоши в такт музыке, пленившей его конечности. Каждый раз, когда он убирал руки с руля, машина включала автопилот, о чём сообщала мерзким писком. Этот же писк резал слух Вилле, когда автопилот выключался.

«Вот же занесло демона в Сибирь», — подумал Александр Ионович.

— Ведите машину нормально, пожалуйста.

Но чернокожий сибиряк не слышал, он подыгрывал и подпевал электронному оркестру, засевшему внутри маленькой автомобильной магнитолы.


Аэропорт шумел, как водопад Виктория, напоминая о времени, когда в город рекой текли иммигранты из Европы. Многое изменилось за последние двадцать лет. Новосибирск разросся, счёт жителям пошёл на миллионы. Небольшой городской аэропорт изменился до неузнаваемости и теперь уступал размером только своему западному собрату в Толмачёво.

Вилле выбрался из машины, накинул на плечо рюкзак и осмотрелся. Не прошло и минуты, как к нему подошли два человека в строгих костюмах. Они провели его через здание терминала до взлётного поля и направили к небольшому самолёту. После чего исчезли.

Это был старенький «Суперджет», переоборудованный под «воздушный офис». Забросив рюкзак на свободный диван, Вилле прошёл через салон к открытой двери кабины экипажа.

— Куда летим?

— Кедровый.

— Кедровый? Это что?

— Озеро Мирное.

— Мирное? — удивился Вилле. — Это же рядом совсем. Километров двести?

— Триста сорок, — поправил второй пилот, фиксируя откидную спинку кресла. На приборных панелях светились огоньки. — Пожалуйста, займите место в салоне и пристегните ремень.

— Конечно, конечно.


Новосибирск раскинулся на берегах извилистой реки: золотом миллионов искорок, точно волшебный блин или пылающая датчиками микросхема. Разделив город на две части, чёрное змеиное тело Оби вливалась в Новосибирское водохранилище. Александр Ионович выключил в салоне свет и уткнулся лбом в холодный иллюминатор. Он любил смотреть на города сверху, его радовали суровые следы, оставленные человеком на земле, доказательства его величия и настойчивости, торжества разума и могущества цивилизации. К городам он испытывал особенное уважение, словно к спящим драконам.

Когда золото Новосибирска иссякло, поблекло, превратившись в едва заметные светящиеся островки городков и посёлков, Вилле задремал.