Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Бачински и Хэлп заняли свои места за овальным столом. Юджин старался не смотреть в глаза шефу, но, взглянув направо, встретил еще более жесткий взгляд Бергмозера, от которого словно повеяло могильным холодом. Юджину вдруг вспомнились все умершие родственники и тот факт, что из-за работы он вот уже третий год не мог посетить могилу матери. Смотреть в сторону председателя ФРС ему понравилось еще меньше. Тогда он, открыв бутылку шипучки, стал наблюдать за действиями президента, который победил, наконец, сигару. Запалив ее кончик, Трап втянул в себя облако дыма, а затем выпустил его в воздух овального кабинета номер два. Это священное действие мгновенно привело президента США в хорошее расположение духа.

Сухая, как вяленая рыба, пятидесятилетняя крашеная блондинка, руководившая Министерством финансов США, едва открыла рот, чтобы начать доклад, как президент перебил ее.

— Нет, — вдруг сменил он свое решение, — давай сначала ты, Эдвард. Расскажи, что стряслось. Почему это наша система сплоховала и разнесла полстраны собственными ракетами. Ведь мы же выделяем миллиарды долларов в военный бюджет. Что я скажу налогоплательщикам? Какого черта я должен теперь торчать в этом дерьмовом бункере и пить эту дерьмовую коричневую шипучку? Как это вообще вышло?

Трап затянулся еще раз и окутался дымами, словно дракон, отчего сидевшая рядом Сьюзен Сквозняк демонстративно закашлялась. В свободное от работы время она была борцом за права некурящих. Но сейчас Сьюзен не осмелилась намекнуть президенту, чтобы тот перестал дымить, хоть и обиделась, что он не дал ей начать свою речь первой.

Глава Министерства обороны США, бросив испепеляющий взгляд на своего подчиненного, повторил все то, что рассказал Юджину чуть ранее в лифте. С разрешения президента он включил огромный экран на стене кабинета и, подтверждая слова снимками разрушений, поведал о миллионах жертв среди мирного населения в результате обстрела территории США собственными ракетами. О десятках уничтоженных офисов крупнейших банков вместе с данными о кредитах и налоговых задолженностях. И, наконец, о том, что несколько ракет практически испарили золотой запас США, включая золото стран-кредиторов.

Слушая все это, Юджин исподтишка наблюдал за реакцией собравшихся. Сьюзен Сквозняк начала бить мелкая дрожь. Казалось, что у нее вот-вот начнется приступ эпилепсии. Так она переживала. И ее можно было понять. Во-первых, погибло почти пять миллионов человек. А это все налогоплательщики. С кого теперь собирать налоги? Во-вторых, большая часть выжившего населения теперь могла вообще не платить взносы по взятым много лет назад кредитам. Данные о кредитной истории испарились вместе с дата-центрами банков. Это была настоящая катастрофа. А ведь именно кредиты сделали США страной процветающих банкиров.

Директор национальной разведки Джон Скалли угрюмо молчал. Он уже получил данные от поисковика Gogolapsi, заблокированных FASSberbook, Instariuzo и WhatsTheHellAreYouDoing. Интернет-бизнес, дававший стране миллиардные прибыли, рассыпался на глазах, не говоря о том, что вся культурная жизнь остановилась. Да еще жена президента, не сумевшая опубликовать последнее фото мопса после массажного салона, добавляла хлопот, требуя расследования. Бобби Трап ненавидел собак, но очень боялся свою жену, а потому следовало ожидать начала расследования в ближайшее время.

И только председатель ФРС США сидел с отрешенным видом, потягивая минеральную воду. Словно рассказы о миллионах погибших американцев и, главное, о тоннах испарившегося из его хранилищ золота, ровным счетом ничего не значили.

Наконец, министр обороны закончил доклад и сел на место, вопросительно посмотрев на президента. Когда монотонное бормотание Эдварда Бачински прекратилось, Бобби Трап, все это время не отрывавший зачарованного взгляда от экрана, словно очнулся.

— Ок, дело ясное, — обратился президент сразу ко всем присутствующим, сдвинув бейсболку немного назад. — Случилась большая беда, мы потеряли кучу денег из-за того, что эти чертовы китайцы решили запустить свой вирус в наши компьютерные сети. Понятно, что мы должны отреагировать и кого-нибудь убить. Не важно кого, главное, чтобы весь мир увидел наш ответ и понял, — мы сильная и справедливая нация.

Президент сделал глубокий вдох, размышляя над тем, что хотел сказать дальше.

— Поэтому у меня к вам три вопроса, — продолжил Трап. — Первый: почему они это сделали? Второй: как им это удалось? И третий — что будем делать?

— Сэр, — ехидно заметил Эдвард Бачински, — думаю, на второй вопрос ответит Юджин Хэлп.

— Хэлп? — рассмеялся Бобби Трап. — Забавная фамилия, — а кто это?

— Это мой подчиненный, — немного опешил Бачински. — Вот он, рядом со мной, господин президент. Справа.

— А, вижу, — кивнул Трап, вновь окутавшись клубами дыма, — отличный костюмчик. Но этого парня мы послушаем позже. А сейчас пусть выскажется миссис Сквозняк сразу по главному, третьему вопросу. Не люблю я долгих разговоров. Прошу, Сьюзен. Расскажите нам, в какую финансовую жо… то есть ситуацию, попали США после самобомбардировки. И что, черт побери эти интернет-технологии, нам теперь делать?

Крашеная блондинка на этот раз не торопилась. Она выждала почти минуту, но президент тоже молчал. Тогда, бросив короткий взгляд на Бергмозера, миссис Сквозняк все же начала говорить.

— Как недавно рассказывал министр обороны, ракетная бомбардировка практически уничтожила золотой запас нашей Федеральной Резервной Системы. Точнее, так эта ситуация выглядит в глазах всего мира. На самом деле почти две трети золота уцелели. Так ведь, господин Бергмозер?

— Так, — не моргнув глазом подтвердил Герман, — у вас хорошая разведка, миссис Сквозняк.

— Вот это номер, — просиял Трап. — Значит, у нас по-прежнему куча золота, но об этом никто ничего не знает? Великолепно. Этим надо воспользоваться! Можем объявить на весь мир, что все золото уничтожили китайские террористы, и никому ничего не отдавать. Как вам моя бизнес-идея? Тем более что наш внешний долг и так самый большой в мире — уже за двадцать пять триллионов долларов перевалило. Верно, миссис Сквозняк?

— Верно, господин президент, — нехотя признала вяленая блондинка, — и каждые две минуты он увеличивается еще на два миллиона долларов.

— Каждые две минуты? — президент озадаченно посмотрел на тлеющий кончик сигары и уточнил, словно разговаривая сам с собой: — Это что же получается, когда я докурю свою кубинскую сигару, госдолг подрастет миллионов на двадцать?

Руководитель Министерства финансов нехотя кивнула.

— Пора бросать курить, — ухмыльнулся президент, затянувшись посильнее и выпустив очередное облако дыма, — дороговато это обходится налогоплательщикам. Так как же обнулить этот чертов долг? Может, нам больше не занимать деньги у других стран?

— Господин президент, — осторожно начала Сьюзен Сквозняк, — в прошлом месяце мы вам докладывали, что де-факто США давно банкроты.

Трап хотел было уточнить, что значит странное слово «де-факто», но промолчал, увидев хищный блеск в глазах миссис Сквозняк. Такой же блеск он видел в глазах у своей жены, когда она яростно защищала права животных. Казалось, попадись ей в такую минуту на пути человек, не любивший собак, она его тут же задушит собственными руками. Порвет на части и скормит бездомным псам. Моложавая миссис Трап считала себя главным другом всех собак на земле. И была готова пойти на что угодно, лишь бы собакам было хорошо. Вставать на пути у такой женщины не стоило. Поэтому, уловив знакомый блеск в глазах, президент благоразумно промолчал. Лишь затянулся так сильно, что даже закашлялся.

Закончив кашлять, Бобби Трап вернул бейсболку на лоб, посмотрел сначала на Бергмозера, а затем на Сьюзен Сквозняк и удивленно спросил:

— Какие банкроты? У вас что, печатный станок сломался? Закончилась бумага и краски? Напечатайте еще пару триллионов и вперед. Всему вас учить приходится.

Бергмозер молча посмотрел на президента, словно подбирая слова для ответа. Но миссис Сквозняк снова его опередила.

— Господин президент, своих денег в финансовой системе США уже давно не хватает даже на выплату пособий по безработице. Мы напечатали такое количество ничем не обеспеченных долларов, что наша валюта почти полностью обесценилась. Доллар давно ничего не стоит, — продолжала миссис Сквозняк, сверкая глазами, — спасают только вливания извне. Поэтому мы не можем перестать брать деньги в долг. Если поступить так, то все рухнет.

Она посмотрела на министра обороны, затем на директора национальной разведки, помолчала мгновение, словно ища у них поддержки, и продолжила свой монолог.

— Нечем будет оплачивать наши военные игрушки — новые самолеты, корабли, ракеты, спутники. У нас все хорошо пока мы угроза для тех, кто слабее. Вы только представьте, господин Трап, что будет, если кто-нибудь из наших кредиторов потребует вернуть свой золотой запас назад? Особенно сейчас.

Миссис Сквозняк так грозно сверкнула глазами на президента, что тот поневоле вжался в кресло.

— Пока все еще верят, что мы вернём, и продолжают давать кредиты. А тех, кто осмеливается выражать сомнения, мы всегда можем приструнить с помощью любимой демократической процедуры — ковровой бомбардировки. Пока у нас есть армия, не важно, сколько стоит доллар. А если армии не будет?