Алина Лемер
Чего не знала Алиса
Пролог
Вне времени
Я создал их.
Я дал им жизнь.
Я подарил им возможность.
Они дышат, любят, радуются, мечтают, надеются, верят, стремятся, наслаждаются, обладают, начинают, побеждают, строят, созидают.
Я дал им все.
Кроме одного.
Я лишил их Себя.
Они ненавидят, убивают, завидуют, разрушают, насилуют, портят, уничтожают, лгут, гордятся, предают, крадут, сжигают, отрицают.
Они выбрали другой путь, не тот, который вел их ко Мне. Они отреклись от Того, Кто дал им все, что у них есть. Они возгордились и забыли об истине.
Я могу разрушить все, забрать обратно то, что даровал им. Но Я просто отвернулся. Они сами разрушат этот мир.
Но Я дам им выбор. Второй шанс. Это место отразит их душу.
Потому что каждый имеет право на прощение.
Лишь один шанс…
Глава 1
Спустя 5 минут после моей смерти
Представьте абсолютно темную комнату. Настолько темную, что даже черная кошка, идущая в комплекте с темной комнатой, смутится. Здесь ничего не видно, не слышно, не ощутимо. Куда ни кинь взгляд, везде абсолютно беспросветная темнота, нет никаких очертаний чего-либо, просто сплошной черный цвет. Я не астрофизик, но думаю, что темная материя выглядит именно так.
Тишина здесь совсем не звенящая, она просто пустая. Как будто в вакууме, но ведь даже там могут быть какие-то частоты, герцы, или что там еще может быть. Но здесь абсолютно глухо, никакая качественная импортная шумоизоляция не сможет подарить такое отсутствие звуков.
Здесь нет ощущений, вообще никаких. Я пробую шевелить пальцем, ногой, но совсем ничего не чувствую. Мне становится страшно, а вдруг у меня их больше нет? А как проверить? Ведь в такой темноте я не вижу даже себя.
Здесь есть только мысли, мои собственные мысли. Я радуюсь, что слышу их, ведь здесь мне только и остается, что думать. Я ведь не могу видеть, слышать, и даже идти куда-то. И я даже не знаю, можно ли здесь куда-то идти, и вообще «здесь» — это где?..
Последнее, что я помню — теплая ванна, в левой руке бутылка вина, а в правой горстка антидепрессантов. Вообще я не люблю вино, да и в принципе плохо переношу спиртное, но для такого случая я решила, что вино будет наиболее подходящим атрибутом. Ну да, какая разница, что пить, если собрался на тот свет? Но мне хотелось, чтобы все было красиво. Глупо.
Мои веки начинают тяжелеть, я чувствую невероятную усталость, очень хочется спать. Надо бы выйти из ванной, прилечь на уютную кровать и спокойно уснуть. Но у меня совсем нет сил, я уже не могу держать глаза открытыми. Я закрываю глаза, моя рука разжимается, бутылка с грохотом падает вниз, разлетаясь на крупные осколки. Хоть бы никто не порезался, мелькает моя последняя мысль, и я окончательно проваливаюсь в сон.
А теперь я здесь, в полнейшей темноте, но в полном сознании, пытаюсь понять, что со мной и что делать дальше. Видимо, мой план сработал, меня больше нет. Точнее, меня больше нет там, теперь я здесь.
А где же тоннель, белый свет и все такое? И почему мое сознание не угасло? Может быть, я в каком-то чистилище? И сколько мне надо тут сидеть?
Говорят же люди, что самоубийство — самый страшный грех. Якобы он будет неистово мучиться и его душа никогда не будет успокоенной. Абсолютно согласна, если мое наказание сидеть здесь вечность, наедине со своими мыслями, то я действительно никогда не успокоюсь.
Но я не могла поступить по-другому. Я не могла больше жить. Мое существование приносило мне лишь ежедневную боль. Каждое утро я вставала с вопросом, когда же все это закончится. Каждую ночь я засыпала, утешая себя, что скоро это все точно закончится. Я просто хотела прекратить эти бесконечные страдания. Но почему-то они до сих пор не прекратились.
Я снова пробую ощутить хоть какую-нибудь из моих частей тела, но безрезультатно. У меня последнее время болело сердце, но я не преследовала цели избавиться от физической боли. Вы знаете, что такое душевная боль? От нее еще не придумали обезболивающего, ее невозможно ничем заглушить. Я слышала десятки «рецептов»: алкоголь, другие люди, работа, хобби, путешествия, животные… Я перепробовала каждый, и ни один не принес долгожданного облегчения. Все было плохо. Как и вчера, и неделю назад, и в прошлом году, и три года назад, и всегда.
Есть люди, слабые духом, я одна из них. С этим не рождаются, это просто люди, которые устали быть сильными. Вы же замечали, что жизнь несправедлива? Кому-то с рождения суждено быть счастливым, а кто-то вынужден каждый день заставлять себя жить.
Жизнь действительно несправедлива. Люди, которые хотят жить, могут быть неизлечимо больными, а те, кто устал, могут выжить при падении с десятого этажа.
Я оставила записку, все в лучших традициях психически нездоровых людей. А вообще, как можно быть психом, если на всех обследованиях не выявлено ни одного отклонения? Все отлично. Ну, если не считать того, что ты хочешь умереть.
Теперь всем станет легче. Там практически нет людей, которым бы мой уход принес горе. Они все поймут сами, должны понять. Просто так никто не уходит, всегда должна быть причина. У меня этих причин достаточно, пусть каждый выберет для меня любую, на свой вкус, не ошибется.
Я сама могу выделить только одну — я просто не хочу жить.
За 4 часа до моей смерти
Представьте самый худший день из своей жизни. Настолько худший, что дальше некуда, это наивысшая точка страдания. Кажется, что облегчение не придет никогда. Но вы справились, переболели, перешагнули. Вспоминаете с улыбкой — какая мелочь, я это пережил.
А что делать, если каждый день худший?
— Девушка, рецепт покажите, — фармацевт смотрит на меня безразлично, а в голосе слышны нотки усталости. Конец смены, она хочет домой. И я тоже.
Я хочу домой, даже когда я дома.
— Вы думаете, я аптечный наркоман? — с трудом выдавливаю из себя улыбку. Наверное, выглядит жалко.
— Я ничего не думаю, — еле слышно вздыхает она. — Просто покажите ваш рецепт. Препараты, которые вы просите, не отпускаются без назначения врача.
— Видите, — продолжаю жалко улыбаться и включаю в голосе нотки мольбы. — Рецепт у меня есть, вот он, — протягиваю руку с листком, на котором виднеются синие печати.
Пожалуйста, пусть она ничего не заметит. Он настоящий, честно.
Она изучает рецепт, и я с опаской смотрю на выражение ее лица. Она поднимает глаза на меня и начинает хмуриться. Я проиграла.
— Он просрочен, — безразличие на лице сменяется настороженностью.
Конечно, он просрочен. Я больше не вынесу слушать нудные лекции от психотерапевтов о любви к жизни и к себе.
Мне нечасто везло. План «Б».
— Ох, — притворно хлопаю себя рукой по лбу. — Это другой, я все перепутала. Сейчас, подождите.
Я ощупываю свои карманы, нахожу нужную бумажку и безо всякой надежды кладу ее на лоток для мелочи. Если и это не сработает, план «Б» провален.
— Что это? — женщина изумленно смотрит на меня.
— Это рецепт, — я испытующе смотрю прямо ей в глаза. Все или ничего. Наша безмолвная борьба длится не дольше десяти секунд. К концу девятой я уже знаю, что победила. Каждый выживает, как может.
Она молча забирает бумажку, а я в эту секунду становлюсь беднее на пять тысяч рублей. Деньги мне больше не нужны.
— Спасибо, я не буду делать ничего плохого, — произношу я, сжимая заветную коробочку с антидепрессантами. Фармацевт недоверчиво смотрит на меня. Я знаю, что здесь нет камер, иначе план «Б» не имел права на жизнь.
Даже у неудачников есть свой бог, и все об этом знают.