logo Книжные новинки и не только

«Дерзкий поцелуй» Алисса Джонсон читать онлайн - страница 1

Knizhnik.org Алисса Джонсон Дерзкий поцелуй читать онлайн - страница 1

Алисса Джонсон

Дерзкий поцелуй

Посвящается Джо, Сонди и Трейси.

Вы всегда поддерживаете меня и стоите за меня горой, даже если не понимаете, куда меня занесло.

Чего хочет мужчина


— Вы не разбираетесь в мужчинах и не понимаете их.

Несколько мгновений Эви беззвучно шевелила губами, прежде чем ответить:

— До сих у меня не возникало трудностей с пониманием Уита и Алекса.

— Они — члены вашей семьи, это совсем другое дело.

— А что, семейные узы отныне способны изменять пол?

— Нет, это просто совсем другое дело.

— Не понимаю, что вы имеете в виду.

Она с вызовом скрестила руки перед собой, отчего ее грудь стала еще соблазнительнее и призывнее. Когда же Мак-Алистер с трудом поднял глаза на ее лицо и увидел, как она в гневе прикусила пухлую нижнюю губку…

Желание, которое грызло его изнутри, подобно дикому и свирепому зверю, наконец-то прорвалось наружу.

Он шагнул вперед, испытывая странное, почти извращенное наслаждение оттого, что глаза у нее внезапно расширились в испуге, а дыхание прервалось.

— Они никогда не хотели поцеловать вас так, как мужчина целует женщину, — хрипло проговорил он.

Руки ее бессильно упали.

— В общем, да, но…

Он сделал еще один шаг вперед, и она попятилась.

О, как же ему нравилась эта игра! Он наслаждался доселе незнакомым ему чувством могущества, сознавая, что она полностью находится в его власти. В кои-то веки, хотя бы один-единственный раз, но она вынуждена будет отступить.

— И еще они не думают об этом, не думают каждую проклятую секунду каждого дня.

— Я… надеюсь, что нет, не думают.

Он безжалостно надвигался на нее.

— Они не пытаются представить себе, каково это — остаться с вами наедине, вот так. Как той ночью, в лесу. Или в гостинице.

Она перестала пятиться назад и с мужеством отчаяния вскинула голову, глядя на него в упор.

— А почему вы должны воображать себе это? — запинаясь, пролепетала она. — Вы же знаете, что я тоже хочу поцеловать вас.

Он подавил уже готовый сорваться с губ стон и бережно коснулся большим пальцем ее нижней губы.

— Потому что воображение мужчины не ограничивается одним поцелуем.

1


Мисс Эви Коул давно уже пришла к выводу, что неведение, вопреки распространенному заблуждению, отнюдь не является благом.

В мире вполне достаточно несчастных дураков и глупцов.

Себя же она, не без веских на то оснований, полагала вполне счастливой молодой женщиной, и никто из хорошо знавших эту особу не осмелился бы обвинить ее в грехе невежества или неведения. Она всегда была в курсе происходящего.

Потому что прилагала к этому недюжинные усилия.

Вот как сейчас, когда она присела на корточки у огромных, украшенных затейливой резьбой, дубовых дверей в библиотеку поместья Халдон-Холл, перенеся вес тела на здоровую ногу и заглядывая карим глазом в замочную скважину. Пожалуй, она должна была бы испытывать чувство вины за то, что подслушивает частную беседу. Но, обнаружив, что является предметом оной, она ощутила уж никак не вину, а возбуждение, щедро приправленное досадой на то, что оказалась на месте событий чересчур поздно для того, чтобы узнать все подробности разговора.

Однако же сия молодая особа и без того поняла, что ее тетка, вдовая леди Терстон, и два друга семьи, мистер Уильям Флетчер и миссис Мэри Саммерс, уединились сейчас по другую сторону роскошных старинных дверей с намерением обсудить животрепещущий вопрос — как преодолеть упрямство Эви Коул и подыскать ей супруга.

Это было бы почти забавно, если бы не было столь оскорбительно.

Мистер Флетчер, удобно устроившийся на кушетке, подался вперед и настойчиво заговорил:

— Но разве есть лучший способ завоевать сердце женщины, чем спасти ее от нешуточной опасности? Я вполне могу устроить так, что на будущей неделе Эви получит из Лондона письмо угрожающего содержания. И тогда ее рыцарь уже на следующий день бросится на ее защиту. Быстро, просто, легко и действенно.

Против ожидания ни его план, ни энтузиазм не произвели на леди Терстон решительно никакого впечатления. Невозмутимо долив молока в чашку с чаем и передав ее миссис Саммерс, она равнодушно обронила:

— У вас ничего не выйдет, Уильям.

Он вновь откинулся на спинку кушетки, придав своей и без того внушительной фигуре выражение непоколебимой уверенности.

— У вас есть лучший план?

— Сложность заключается отнюдь не в плане, хотя я и не одобряю его. — Миледи долила молока и в свою чашку. — Весь вопрос в том, что то, чего вы намерены достичь, совершенно неосуществимо.

— Нельзя заставить полюбить против воли, — многозначительно заметила миссис Саммерс, жеманно поводя своими костлявыми плечами.

— Особенно если речь идет об этих двоих, — добавила леди Терстон. — Я, например, совсем не уверена, что они подходят друг другу. Более того, Эви категорически отказывается выходить замуж.

— А я отказываюсь принимать ее отказ всерьез. — Мистер Флетчер возбужденно провел рукой по тому, что осталось от его некогда пышной шевелюры. — Я дал слово своему другу, когда он уже лежал на смертном одре, и намерен сдержать его.

Миссис Саммерс удостоила его жалостливым взглядом.

— Вас вынудил дать подобное обещание человек, который — будь он жив — первым упрекнул бы вас в том, что вы чересчур серьезно относитесь к вопросу выбора спутника жизни. Покойный герцог Рокфорт был здравомыслящим человеком, невзирая на его склонность к шуткам и розыгрышам. Я очень сильно сомневаюсь, будто он ожидал от вас, что вы с успехом обеспечите матримониальное будущее пятерых его детей.

— Однако, когда мы устраивали брак вашей Софи, вы не были столь категоричны. Равно как и вы, — добавил мистер Флетчер, поворачиваясь к леди Терстон, — в случае с Уитом и Мирабель.

— Да, но ведь то были Софи, Уит и Мирабель, — невозмутимо заметила леди Терстон. — А не Эви.

— Тем не менее обещание было дано, и я намерен сдержать его.

И мистер Флетчер выдержал долгую и многозначительную паузу, которая тянулась секунд тридцать, никак не меньше. «Демонстрируя незаурядную силу духа и решимость», — подумала про себя Эви. Ей уже не раз доводилось испытывать на себе подобный прием, правда, в исполнении леди Терстон. Следует признать, он всегда производил на нее неизгладимое впечатление.

— По крайней мере, я намерен попытаться, — заключил мистер Флетчер.

Леди Терстон пренебрежительно пожала хрупкими плечиками:

— Что ж, если вы настаиваете, не смею вам мешать.

— Да, настаиваю. А начну я с того, что…

К сожалению, Эви не суждено было узнать, с чего именно намеревался начать мистер Флетчер. В коридоре послышался веселый смех и приближающиеся шаги, так что ей пришлось поспешно ретироваться в малую гостиную. Сомнительно, чтобы прислуга начала болтать, но все-таки лучше не рисковать.

Впрочем, она услышала достаточно, чтобы по своему обыкновению быть в курсе происходящего.

Эви потихоньку выскользнула из боковой двери малой гостиной, а леди Терстон и миссис Саммерс тем временем терпеливо слушали Уильяма Флетчера, который излагал им окончательный вариант своего плана.

Леди Терстон рассеянно разглаживала на коленях бледно-зеленый шелк своего домашнего платья. На тех, кто знал ее недостаточно хорошо, эта миниатюрная женщина с негромким голосом и круглыми розовыми щечками производила впечатление хрупкой и нерешительной особы, которая нуждается в постоянной опеке и внимании.

— Впечатление это, следует признать, было в корне ошибочным, и рассеивалось оно поразительно быстро.

— Ваш план и в самом деле… составлен очень тщательно, — признала она после того, как Уильям закончил. — К несчастью, вы исходите из неверной предпосылки. Подобными действиями вы лишь напугаете Эви, только и всего. Этого я не допущу. И я не позволю вам использовать ее заботу о женщинах, подвергшихся насилию, в качестве источника вымышленной угрозы. На мой взгляд, это слишком похоже на правду.

— Но…

— Миледи совершенно права, — вмешалась в разговор миссис Саммерс. — Вследствие своей работы Эви и так подвергается настоящей опасности. И добавлять к ней угрозу вымышленную было бы… непорядочно.

Уильям побледнел.

— Мне представляется, что вы употребили не совсем подходящее слово…

— Я не рассказывала вам о том, что произошло минувшим летом с миссис Киркланд? — перебила его леди Терстон, обращаясь к миссис Саммерс.

Та лишь печально кивнула в ответ.

— Ее выдала та самая женщина, которой она так стремилась помочь.

— А на следующий день ее дом сгорел дотла. Ей еще повезло, что она успела спастись.

Миссис Саммерс отпила глоточек чаю.

— Власти пришли к выводу, что это был несчастный случай.

Леди Терстон негромко, но весьма выразительно фыркнула, как и подобает благородной даме:

— Стыд и позор.

— Все это весьма прискорбно, — сделал новую попытку Уильям. — Но я, собственно, не намерен устраивать поджоги…

Миссис Саммерс решительно покачала головой:

— Это никуда не годится, Уильям. Ваш план не только заходит слишком далеко, но и сама стратегия ошибочна. Для того чтобы ваша хитрость сработала, Эви должна будет поверить в реальность угрозы. А если она в нее поверит, то будет чересчур занята ею, чтобы заметить внимание, которое станет оказывать ей молодой человек. Ни одна здравомыслящая женщина не сможет думать о любви, если ее жизнь подвергается опасности.

— Но Софи же смогла, — быстро возразил он, удивляясь собственной смелости.

Миссис Саммерс задумчиво пожевала губами.

— Действительно, но Софи, хотя я положительно обожаю ее, не всегда ведет себя так, как свойственно здравомыслящей женщине.

Леди Терстон кивком головы выразила свое согласие. Уильям недовольно нахмурился.

— А вы, значит, абсолютно уверены в том, что Эви — здравомыслящая молодая женщина?

— Да, — не сговариваясь, одновременно ответили обе женщины.

— Проклятье. — Он вновь нахмурился, задумавшись, а потом потянулся к своей чашке. — И все же я по-прежнему настаиваю, что идея моя очень недурна.

Миссис Саммерс ласково улыбнулась старому другу, хотя в ее улыбке явственно сквозило снисхождение.

— Несомненно. Но вам придется придумать что-нибудь получше.

2


Двенедели спустя


Если бы десять лет назад кто-нибудь сказал мистеру Джеймсу Мак-Алистеру, что настанет такой день, когда он полюбит женщину, то господин сей громко расхохотался бы в ответ. Хотя нет, пожалуй, легче было бы предположить, что он лишь презрительно приподнял бы уголок рта в холодной и загадочной усмешке, изобразить которую в состоянии лишь талантливый поэт или же не менее талантливый наемный убийца.

Но сейчас, глядя на него — замершего в напряженной позе, словно готовая к прыжку пантера, у ворот поместья Халдон-Холл и внимательно оглядывающегося по сторонам, — трудно было бы принять его за последнего.

И все потому, что Мак-Алистер… влюбился! А любому влюбленному мужчине добродетели небесталанного поэта придутся весьма кстати.

Особенно, если на душе у него висят грехи наемного убийцы.

Раздумывая сейчас о столь тонких материях, он легонько, едва заметно шевельнул плечами, что у другого, более открытого человека, означало бы взрыв эмоций.

Ему не следовало находиться здесь.

Впрочем, учитывая, что Эви Коул грозила нешуточная опасность, вряд ли он мог находиться в каком-либо другом месте. Он обвел внимательным взглядом лужайку, прежде чем сделать первый шаг. «Поспешишь — людей насмешишь и раскаешься», — любила повторять его покойная и, несомненно, часто раскаивавшаяся матушка. Любопытное замечание из уст женщины, произведшей на свет шестерых детей от разных отцов.

Он неспешно и совершенно бесшумно двинулся вперед, стараясь держаться длинных вечерних теней, которые отбрасывали на землю деревья в лучах заходящего солнца. Действовал он так скорее по привычке, нежели в силу необходимости. Он уже осмотрел открытое пространство и заросли кустарников и деревьев вокруг особняка, ища следы незваных гостей. Но вокруг царило спокойствие. Все было именно так, как и должно было быть. А он точно знал, вплоть до положения последней ветки, как именно все должно выглядеть. Окрестные леса давно стали ему домом, скромным и неброским, но домом. Они давали ему приют вот уже много лет, полных лишений и одиночества — и попыток искупить прошлое или хотя бы забыть о нем, сбросив с плеч тяжкий груз воспоминаний.

Пожалуй, он бы до сих пор так и жил в лесу, если бы не Уильям Флетчер, его бывший работодатель и нынешний источник постоянного раздражения, который на протяжении нескольких последних месяцев настойчиво и целеустремленно пытался вернуть его в большой мир.

Мак-Алистер уступил в одном — из старой и заброшенной охотничьей избушки в самом сердце чащобы он переселился в не менее старый, но не столь уединенный коттедж на окраине поместья Халдон. И еще он начал понемногу тратить деньги, полученные в свое время от военного ведомства [Историческое название. В современном понимании — Министерство обороны (особенно в Великобритании). — Здесь и далее примеч. пер.]. Деньги, к которым, как он наивно полагал ранее, никогда не прикоснется. Большой платяной шкаф в его новом жилище заполнила одежда, достойная настоящего джентльмена. Ему принадлежала и чудесная серая кобыла, которую он только что собственноручно завел в конюшни поместья Халдон. Он твердо вознамерился ограничить этим свои уступки обществу. Мак-Алистер хотел, чтобы его оставили в покое и дали возможность жить так, как ему заблагорассудится. Все так и будет… как только он уладит это недоразумение с Эви.

Чтобы избежать раздражающего обычая, требующего известить всех и каждого о своем прибытии, а также докучливых формальностей, связанных с необходимостью стучать в дверь, он вошел незамеченным через редко используемый боковой вход в особняк Халдон-Холл. Разумеется, для этого ему пришлось открыть замок, но это было для него мелочью. Все эти действия нельзя было назвать неожиданными, учитывая причину его визита. Уиттэкер Коул, граф Терстон, когда речь заходила о его семействе, рисковать не желал.

Оказавшись внутри дома, Мак-Алистер метнул быстрый взгляд наверх. Из кабинета на втором этаже сквозь перекрытия доносился приглушенный голос Уита. Звук его становился попеременно то глуше, то громче, пока Мак-Алистер пробирался по извилистым коридорам и крутым лестницам Халдона, стремясь избежать встречи с прислугой. Передвигался он совершенно бесшумно и поразительно быстро, демонстрируя навыки, приобретенные в прошлой жизни.

Неудивительно, что и у кабинета он возник незамеченным — и твердо решил потолковать об этом с Уитом, попеняв ему на излишнее благодушие, — после чего тихонько проскользнул внутрь, притаившись в глубокой тени, падавшей от массивного книжного шкафа.

А в комнате тем временем продолжался жаркий спор. Уит и леди Терстон настаивали на том, чтобы оставить Эви в Халдон-Холле, тогда как Уильям Флетчер, миссис Саммерс и сама Эви придерживались прямо противоположного мнения, полагая, что ей следует незамедлительно отправиться на побережье. Мак-Алистер, стараясь ничем не выдать своего присутствия, застыл в укромном уголке и приготовился смотреть и слушать.

Он привык смотреть и слушать. И к тому, что в нем нуждаются.

А вот к тому, чтобы находиться в замкнутом пространстве, под крышей, в окружении четырех стен, среди шума и суеты, он так и не привык. Постоянный гул голосов, шарканье ног, лязг, стук и скрип обширного и неугомонного домашнего хозяйства действовали ему на нервы.

Но все это было сущим пустяком по сравнению с той мукой, которую он испытывал, находясь так близко от Эви Коул. Она стояла не далее чем в трех шагах от него, повернувшись к нему спиной. Он видел каждую прядку ее милых каштановых волос, чувствовал легкий запах ее туалетного мыла и слышал каждый вздох, слетавший с ее очаровательных губ. И вдруг он отчетливо вспомнил, как совсем недавно гладил и ласкал эти самые кудри кончиками пальцев и как ловил ее дыхание своими губами.

Он живо вспомнил — как вспоминал очень часто, намного чаще, чем следовало, — что губы ее пахли лимоном и мятой.

Ему вновь захотелось передернуть плечами.

Нет, зря он пришел сюда. Ему не следует находиться здесь.

С трудом оторвав взгляд от Эви, он обратил свое внимание на остальных спорщиков. Пожалуй, дискуссия затягивалась, грозя зайти в тупик, когда ни одна из сторон не может ни одержать победу, ни признать свое поражение. Столь бесплодные и тщетные потуги найти решение изрядно злили Мак-Алистера, учитывая, что нервы его и так были натянуты как струны. Собравшиеся здесь лишь зря теряли время, его и свое. От желания подхватить Эви, перебросить через плечо и унести в лес у него зачесались руки. В его лес, где он знал каждую стежку и тропку, каждый звук, каждое укромное местечко. В лес, где — как он был твердо уверен — он сможет обеспечить ее безопасность… ото всех, кроме себя самого.

Взгляд его помимо воли вновь вернулся к Эви и медленно скользнул по ее напряженной спине, горделиво развернутым плечам с нежной кожей цвета слоновой кости и изящной лебединой шее. Она была невелика ростом, едва доставая макушкой ему до плеча. Слишком маленькая и хрупкая, чтобы суметь защитить себя от ярости безумного маньяка. Но зато достаточно здравомыслящая, чтобы осознавать это.

Проклятье, да ведь ей должно быть очень страшно!

А Эви развлекалась от всей души.

Глядя на разворачивающийся перед ней очередной акт драмы, она решила, что он, вне всякого сомнения, заслуживает того, чтобы именоваться верхом доведенной до абсурда хитроумной уловки. Ах, какое чудное сборище лжецов, с восторгом и любовью думала она. Кто бы мог подумать, что у членов ее семьи и друзей вдруг обнаружится подобная склонность к театральным эффектам?

И кто бы мог подумать, что они продемонстрируют столь незаурядные таланты к лицедейству?

Лицо леди Терстон и впрямь покрывала бледность. Нет, вы только посмотрите — бледность. Интересно, как она этого добилась? Миссис Саммерс сидела, поджав губы и строго выпрямив спину, судорожно сжимая сложенные на коленях руки. Уит, расхаживающий взад и вперед перед своим письменным столом, казалось, был готов рвать на себе волосы. А мистер Флетчер, с нахмуренным челом и распущенным узлом галстука, олицетворял собой подлинный портрет обеспокоенного сердечного и верного друга.

Сама же она, разумеется играла стойкого оловянного солдатика, воинственно задрав подбородок и гордо расправив плечи, всем своим видом выражая решимость противостоять смертельно опасным обстоятельствам. Получив письмо с угрозами, она поначалу хотела внести в свое поведение что-нибудь более драматическое — легкую панику, например, или короткий обморок. Но перспектива побыть в таком состоянии хотя бы минуту или две повергла ее в ужас и вызвала внутренний протест. Кроме того, она еще никогда не падала в обморок, посему просто не представляла, как следует вести себя в этом случае. Пожалуй, перед тем как демонстрировать подобные фокусы заинтересованным зрителям, необходимо попрактиковаться в их выполнении в одиночестве.

Вместо этого девушка остановилась на гордом стоицизме, рискуя показаться окружающим самодовольной и ограниченной особой, отметив про себя, что это получается у нее весьма недурно. Впрочем, и все остальные участники этого театрализованного представления играли свои роли выше всяких похвал, несомненно заслуживая бурных аплодисментов и даже оваций.