logo Книжные новинки и не только

«Когда ад замерзнет» Алла Полянская читать онлайн - страница 11

Knizhnik.org Алла Полянская Когда ад замерзнет читать онлайн - страница 11

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Эй!

Это местное приветствие, я уже говорила.

Какая-то тетка идет в мою сторону, шаркая шлепанцами, а дверь, как назло, не открывается… ну вот, открылась. Подхватив ведро, я вхожу и запираюсь. Никогда не понимала манеру наших граждан лезть в чужое личное пространство. Вот что это за стуки в дверь, крики «эй!» и прочие прелести, неужели люди не понимают, что все это отвратительно и очень тупо?

Это все равно что начать на улице приставать к прохожим.

Ну вот, снова стук. Как же я все это ненавижу!

— Эй, послушай, открой, есть разговор.

А я не «эй!». И у меня нет ни к кому никаких разговоров, я вас, гражданка, знать не знаю и хочу сохранить данное положение вещей, пока я здесь. Ну, то есть, навсегда.

— Открой, поговорим.

Ничего более тупого я не слышала. Поговорим, ага. О ста граммах, о соседях, о политической ситуации, о синтезе химических соединений. О чем можно говорить с незнакомым человеком? Иногда и с хорошо знакомым говорить не о чем.

— У тебя стекло разбилось, я помогу собрать.

Оно не само разбилось, его разбили какие-то сорванцы. Я и сама могу собрать осколки, даже те, что остались от моей жизни.

Какие-то высокопарные обороты лезут в голову, а это значит, что у меня истерика. И когда я в таком состоянии, я могу сделать что угодно, чтобы вы понимали. Но в основном я делаю хуже себе. Впрочем, мое нежелание контактировать с окружающим миром сейчас вполне оправданно.

Хорошо, что сейчас не зима, а скоро будет и совсем тепло, побуду пока без стекол.

Стеклянная пыль осела на каминной полке, на паркете, на коробках с моими вещами, на раскладушке — страшно подумать, что было бы, если бы я не ушла спать в кладовку. Осколки накрыли бы меня полностью, и просто порезанными ногами дело не обошлось бы.

— Или ты сейчас откроешь, или я буду стучать, пока не сбегутся все.

Настырная, гадина. Ладно, открою, иначе сюда и правда сбежится весь дом.

За дверью обретается какая-то гражданка в халате и бигуди. Типичная домохозяйка. Господи, да кто сейчас накручивает волосы на бигуди!

— У тебя кровь.

Ну да, а я вот и не знала.

— Погоди, я аптечку принесу.

Она развернулась и ушла, а я стою дура дурой — вот только что она колотилась в мою дверь, а теперь вильнула хвостом, и нет ее.

А кровь из ноги не унимается, как назло.

Я сажусь на ступеньки, смахнув стекла лысым веником, — стоять что-то совсем невесело. И как я все это приберу, понятия не имею. Но, знаете, есть у меня один метод насчет того, как сделать любую монотонную работу качественно. Нужно взяться с самого края и потихоньку продвигаться вперед. Вот в данном случае я стану по одному осколочку осторожно подбирать и складывать в ведро, стараясь ничего не пропустить, а освободившееся место подтирать влажной тряпкой, и когда чистая полоса окажется шириной в пару метров, отдохну — почитаю книжку, выпью чаю, и потом снова возьмусь за уборку. И до ночи справлюсь обязательно.

Этот метод действует не только при уборке, а и вообще при любом деле, которое делать неохота, лень или страшно, а непременно надо.

Здоровенный мужик открывает дверь и вталкивает в комнату троих подростков и зареванного пацана лет семи. Моя квартира начинает напоминать детскую комнату милиции.

Вслед за этой живописной группой в комнату входят барышня в бигуди и пожилая тетка с сухим темным лицом и тонкими руками, которая тут же, ни слова не сказав, принимается снимать повязки с моих ног.

— Завязала, чем попало. — Теперь она ворчит, разматывая импровизированные бинты. — А вот тут дело плохо, придется зашивать.

На меня, похоже, никто внимания не обращает. Мужик тряхнул самого высокого подростка и заставил его повернуться ко мне.

— Смотри. — Его ярость, похоже, сгустила воздух до консистенции кипятка. — Все смотрите, и ты, Миша, тоже смотри, не смей отворачиваться.

Мелкий попытался отвернуться, хныча, и тетка в бигуди сделала шаг в его сторону, но мужик жестом остановил ее.

— Не вмешивайся, Роза. Пусть смотрят на результат своего хулиганства. — Он снова тряхнул старшего. — Вы человека искалечили, а могли и убить. Лутфие Алиевна, повреждения серьезные?

— Левую ногу придется зашить, само это не заживет. — Докторша поднялась. — Сейчас схожу за инструментами и лекарствами. Прибрать бы тут…

— Сейчас приберем. — Дама с экзотическим именем Роза, оказывается, принесла с собой большую щетку на длинной ручке и жестом остановила запротестовавшего было мужика. — Погоди, тетя Лутфие придет, ей и расположиться негде будет. Саша, ну-ка мигом домой и принеси два табурета, маленький и большой.

Ребята, я вам всем не мешаю?

— Нет, погоди. — Мужик нависает над пацанами гневной скалой. — Я хочу понять, зачем вам, дебилам, это понадобилось.

Они считали меня вампиром, парень. Вот я-то как раз это отлично понимаю, все факты говорят против меня.

— Я весь внимание. — Раскаты грома в голосе мужика пригибают головы пацанов к земле. — И мне ответ нужен сейчас, а не завтра.

— Мы думали, она вампир.

Ну, что я говорила? Господи, вот еще вампиром прослыть мне никогда не удавалось, но я исправила это досадное упущение в своей биографии.

— Что?!

— А что! — Старший мальчишка вздернул подбородок. — У дяди Лени горло разорвано, а крови почти что и не было. И Митрофановна умерла… вампиры умеют заживлять раны, а тут его вспугнули, наверное. Ее.

— И вы решили…

— Ну да. Солнечный свет. — Мальчишка смотрит в сторону. — Мы думали…

— Ну, это вы еще даже не начинали думать. — Голос мужика звучит даже ласково. — Но я вас думать научу, факт. И сейчас вы сначала тут все приберете. Мигом за табуретками, и убирать. А вашим родителям я уже позвонил, они едут.

Двое пацанов даже попятились, но убегать смысла нет, и они это понимают.

Вернулась смуглая тетка, неся в руках врачебный чемоданчик, за ней громыхнул табуретками охотник на вампиров.

— Роза, помоги-ка мне. — Медработник поставила на пол чемоданчик и вытащила из него одноразовую стерильную салфетку. — Тебя как зовут, детка?

Это она мне, понимаете. Наконец заметила. Детка, забавно.

— Линда.

— Ну, так вот, Лидочка, давай ножку на табурет, мне так удобней будет шить.

Так, и здесь я Лидочка. Ну, ладно.

— Роза, держи таз, я промою раствором фурацилина.

Граждане, мои ноги приделаны ко мне, вообще-то. И раны чертовски болят — шок прошел, и я ощутила все и во всей красе.

— Надо укол делать, рану придется прозондировать, не стерпит она, да и незачем.

Дверь открылась как раз на середине пошивочных работ. В комнату ввалилась какая-то пара, которая тут же вцепилась в одного из пацанов, и истеричная толстуха, которая принялась орать на меня.

Я абстрагировалась. Когда я слышу такой визг, я тут же абстрагируюсь.

Вишенкой на торте оказался полицейский, который пришел задать мне вопросы. Вернее, два полицейских, один из которых принял живейшее участие в разборе полетов вокруг антивампирского хулиганства, а второй пристал ко мне с вопросами. При этом мне зашивали ногу, и я ощущала себя весьма неоднозначно.

— Молодой человек, вы другого времени не нашли? — Докторша отложила иголку и намазала шов чем-то едким. — Вы же видите, в каком она состоянии.

— У меня работа. А скажите, вчера вечером вы не видели ничего, что показалось вам необычным или подозрительным?

— Нет.

Трупы я и раньше видела, но на тот момент я ничего такого не заподозрила, а что необычного может быть в валяющемся на земле пьянице? Ну, допился до коматоза, и все. Ничего необычного или подозрительного, так что я совсем не солгала.

— А вы куда-то выходили вечером?

— Да, за чаем выходила, часов около девяти. В магазин через дорогу, чек где-то в кармане.

— И когда возвращались обратно…

— То ничего подозрительного не видела.

Продавщица может вспомнить меня, и на чеке есть время, в которое я была в магазине. А вот о том, что я полчаса пила горячий шоколад с первым встречным, никто знать не может. Так что я вполне могла пройти по улице, и трупа там еще не было.

Похоже, я попала в цель.

— Но вчера мы стучали к вам, а вы не открыли.

— Не хотела. — Я пожала плечами. — Я не обязана среди ночи открывать непонятно кому, тем более, что ничего существенного я вам сообщить все равно не могла.

— Это я буду решать, что существенно, а что нет.

— Ну, так не надо было среди ночи являться, тут вам не притон, чтобы по ночам шастать.

— Я сейчас тебя арестую, и…

— Остынь, Димон. — Второй полицейский заинтересованно смотрит на мои ноги, и интересуют его явно не повязки. — Это ваша вчерашняя одежда?

Он держит в руках мою толстовку, из кармана которой он уже выудил вчерашний чек.

— Ну да.

— Ну вот и хорошо, мы все выяснили, ни к чему ссориться. — Второй сделал знак коллеге. — Спасибо за сотрудничество, выздоравливайте. Идем, напарник, нам еще работать.

Похоже, Димону очень не понравилось, что жертву вырвали из его когтей, но против лома нет приема, и он нехотя отступил. Я слышу, как он в коридоре раздраженно что-то бормочет, на что второй ему отвечает:

— У нее одежда чистая, а там кровища фонтаном била, и…