Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Аманда Квик

Превратности судьбы

Глава 1


Зеркала сверкали, безжалостно отражая видения крови и смерти — жуткие сцены, высвеченные пламенем газового рожка, бесконечную череду отражений, уходящих во тьму.

Некоторое время Вирджиния лежала неподвижно. Сердце глухо колотилось в груди, пока она пыталась найти хоть какой-то смысл в том кошмаре, посреди которого проснулась. Среди мириадов отражений — женщина, лежащая на смятой, залитой кровью постели. На женщине — только тонкая льняная сорочка да белые чулки, а волосы спутанными прядями разметались по плечам. Похоже, она только что предавалась любовным утехам. Но в застывшем взгляде — не угасающий огонь желания, а безумный ужас.

Несколько мгновений потребовались Вирджинии, чтобы понять: женщина в зеркалах — она сама. И в постели она не одна. Рядом с ней лежал мужчина. Его распахнутая на груди рубашка была пропитана кровью, голова же — повернута в сторону. Но она все равно смогла разглядеть его красивое лицо. Лорд Холлистер!

Она медленно села, выронив некий предмет, который до того сжимала в руке. И пыталась убедить себя в том, что ей все еще снится дурной сон. Но было ясно: она уже не спала. Превозмогая ужас, Вирджиния коснулась горла мужчины. Пульса не было. Да она и не ожидала его нащупать. Смерть уже сковала Холлистера вечным холодом.

И ее снова охватил безудержный страх — казалось, множество ледяных иголок впивались в затылок и в ладони.

Вирджиния в панике выскочила из постели. Глянув вниз, она заметила, что подол ее сорочки… в чем-то красном. Она подняла взгляд — и тут впервые увидела нож, лежавший среди скомканных простыней. Все лезвие было в крови, а ножны лежали там, где только что покоилась ее рука.

Краем глаза она заметила, как в зеркальной глубине зашевелились пугающие тени. И тотчас заперла на замок свои ощущения. Сейчас она просто не могла позволить себе пользоваться даром зеркального чтения. Интуиция яростно взывала: нужно не медля выбираться из комнаты с зеркалами!

Она быстро осмотрелась в поисках своего нового, бронзового с черным, платья, которое надела для визита в дом Холлистера. Ага, вот платье, а вот и нижние юбки… Одежда была небрежно брошена в угол, словно хозяйке не терпелось от нее избавиться — подстегивала страсть. А из-под складок плаща выглядывали мыски ее прогулочных туфель с высоким рядом пуговиц. По какой-то непонятной причине мысль о том, что Холлистер успел ее раздеть еще до того, как она воткнула нож ему в грудь, пугала ее больше, чем тот факт, что она проснулась возле бездыханного тела.

Небеса всемогущие! Как же можно убить человека и ничего об этом не помнить?!

Зеркала снова вскипели темной энергией. Ужас и желание сбежать мешали Вирджинии контролировать свои ощущения. Она вновь попыталась обуздать свой дар и заставить его замолчать. Тени отодвинулись в самую глубь зеркал, однако она знала, что совсем изгнать их ей не удастся.

А снаружи все еще была ночь. Призрачные сгустки энергии, заключенные в зеркалах, всегда приобретали особую силу по ночам. В зеркалах, что ее окружали, мелькали сцены, и ей следовало бы им противостоять, но читать «послеобразы» — сейчас это было выше ее сил; ей нужно было про сто выбраться из комнаты.

Она осмотрелась и поняла, что двери не видно; казалось, что стены комнаты состояли сплошь из зеркал. Но вряд ли это было возможно. «Воздух тут вполне свеж», — отметила Вирджиния. А газовая лампа горела ровно. Где-то наверняка имелся вентиляционный ход. И где-то была дверь. А там, где есть дверь, будет и сквозняк над порогом…

Заставив себя сосредоточиться на одной цели, Вирджиния пересекла комнату и подняла с пола свое платье. Лишь невероятным напряжением сил она сумела застегнуть нижние юбки и натянуть сверху платье — такой яростной была охватившая ее дрожь.

Она сражалась с корсажем, пытаясь застегнуть крючки, когда услышала тихий вздох потайной двери. И новый приступ страха резанул по нервам.

Вирджиния поспешно подняла голову. В зеркале перед собой она увидела, как за ее спиной открывается зеркальная панель.

А затем в комнате появился мужчина, за ним тянулся невидимый шлейф темной силы. Она узнала его сразу же, несмотря на то, что они встречались лишь однажды. Она его узнала бы в любом случае. Ни одна женщина не забудет мужчину, чьи темные сумрачные глаза таят в себе обещание рая… или ада.

Она долго не могла шевельнуться — застыла на месте, прижимая руки к груди. Наконец прошептала:

— Мистер Суитуотер?..

Он окинул ее взглядом с головы до ног. В ярком свете лампы его суровое лицо казалось маской — светлые плоскости и темные провалы кое-где. И в глазах его не могло быть сочувствия — ведь Оуэн Суитуотер… О, Вирджиния была уверена, что он лишен чего-либо похожего на обычные человеческие чувства.

В эту ночь его присутствие в комнате смерти могло иметь лишь два объяснения: он пришел, чтобы убить ее — или спасти; середины у Суитуотера не бывало.

— Вы ранены, мисс Дин? — спросил он спокойно, словно справлялся о ее здоровье на светской вечеринке.

Холодная формальность его тона покоробила ее.

— Я цела и невредима, мистер Суитуотер. — Вирджиния бросила взгляд в сторону постели. — Чего не скажешь о лорде Холлистере.

Он подошел к ложу, и некоторое время разглядывал бездыханное тело. Вирджиния чувствовала, как воздух насыщен энергией, и поняла: Оуэн заставил работать свой редкостный дар. Природа его способностей была ей неизвестна, но она понимала, что этот мужчина очень опасен.

Наконец он повернулся к ней:

— Отлично проделано, мисс Дин. Хотя зрелище весьма неопрятное.

— Что?..

— Ясно, Холлистер больше не будет чинить нам неприятностей. Однако необходимо вывести вас отсюда, пока вас не арестовали за убийство.

— Нет-нет… — Она покачала головой.

Брови Оуэна поползли вверх.

— Вы не хотите покинуть это место?

Вирджиния с трудом сглотнула ком в горле.

— Я хочу сказать, что не убивала его. — По крайней мере, ей так казалось.

И тут Вирджиния вдруг поняла, что не помнит совсем ничего с того самого момента, как «прочла» зеркало в спальне Холлистера. Но у нее не было другого выбора, кроме как заявить о своей невиновности. Ведь если ее схватят за убийство лорда Холлистера, то жизнь она наверняка закончит на виселице.

Оуэн еще раз смерил ее с головы до ног оценивающим взглядом.

— Да, я вижу, что не вы вонзили ему в грудь этот нож.

Она в испуге вздрогнула.

— Откуда вы знаете?

— Мы можем обсудить это где-нибудь в другом месте, в более подходящее время, — сказал Оуэн. Он направился к ней, двигаясь с грацией хищника, выбравшего себе жертву. — А сейчас позвольте-ка…

Она не понимала, что собирался делать Суитуотер, пока он не принялся застегивать крошечные крючки на ее корсаже. И действовал быстро и умело, как будто проделывал это ежедневно. И Вирджиния явственно ощущала: энергия, исходившая от этого мужчины, точно ореол, заряжала воздух и возбуждала ее чувственность. Более того, она разрывалась между стремлением бежать, спасая свою жизнь, и столь же страстным желанием броситься в его объятия.

«Спокойствие», — подумала Вирджиния. Увы, события сегодняшнего вечера ужасно на нее подействовали. Очевидно, ее собственные чувства творили что хотели, так что она больше не могла им доверять. И теперь единственное спасение — в умении владеть собой, которое она довела до совершенства, потратив на это большую часть жизни.

Самообладание действительно пришло ей на помощь, и она, отступив на шаг, холодно проговорила:

— Благодарю вас, мистер Суитуотер.

Его руки тотчас опустились. Критически оглядев ее платье, он изрек:

— Пока сойдет и так. Время за полночь, и туман сгустился. Никто не заметит вас, когда мы выйдем отсюда.

— За полночь? — Вирджиния протянула руку к часам на цепочке, подвешенным у нее на талии. Убедившись, что Оуэн не солгал относительно времени, она содрогнулась. — Я пришла сюда в восемь, как было условлено. Боже правый, я потеряла четыре часа.

— Прошу прощения, что не смог прийти раньше. Я только час назад узнал, что вас нет дома.

— О чем вы говорите?

— Потом. Наденьте туфли. Нам предстоит неприятная прогулка, пока не выберемся из этого места.

Она не спорила. Приподняла подол платья и нижние юбки и сунула обтянутую чулком ногу в туфлю. Застегивать туфельку не стала.

А Оуэн тем временем рассматривал тело, лежащее на постели.

— Вы уверены, что вам не причинили вреда? — спросил он неожиданно.

Вирджиния в растерянности заморгала, пытаясь постичь смысл его слов.

— Он не взял меня силой, если вы это имеете в виду Вы, верно, заметили, что он полностью одет.

— Да, разумеется, — кивнул Оуэн. Он повернулся к ней, и взгляд его странных глаз сделался еще холоднее, чем обычно. — О, простите… Но уже несколько часов меня терзало ощущение, что происходит что-то… очень дурное. А минуту назад, когда я вошел в эту дверь, я понял, что не ошибся.

— Хотите сказать, сэр, что пришли слишком поздно, чтобы спасти его светлость?

— Нет, мисс Дин. Слишком поздно, чтобы спасти вас. К счастью, вы оказались в состоянии сами постоять за себя.

Она надела вторую туфлю.

— Я решительно не собираюсь оплакивать Холлистера. Полагаю, он был чудовищем. Но его нынешнее состояние никак не может быть поставлено мне в заслугу.

— Конечно. Теперь я это вижу, — заметил Оуэн с убийственным спокойствием.

— Не притворяйтесь снисходительным, сэр. — Она нагнулась, чтобы взять с пола свой плащ. — Еще раз заявляю: я не убивала его светлость.

— Если честно, меня это не заботит. Смерть Холлистера — благо для всех.

— Полностью согласна с вами, однако…

Тихий скрип дверных петель заставил ее замолчать.

— Дверь, — сказала она. — Дверь закрывается.

— Да, так и есть.

Вирджиния бросилась к двери, но Оуэн ее опередил. Однако и он не успел — зеркальная панель стала на место, прежде чем он успел просунуть носок сапога в открытый проем. Услышав зловещий щелчок, Вирджиния пробормотала:

— Все, закрыто…

— Звенья одной цепи, — отозвался Оуэн. — Вся эта затея изрядно злила меня с самого начала.

— Мои соболезнования, сэр.

Не обращая внимания на ее сарказм, он вернулся к постели и взял окровавленный нож. Затем пересек спальню и с размаху ударил тяжелой рукоятью по дверной панели. Раздался ужасающий треск, и по зеркалу пошла длинная трещина. Оуэн ударил еще раз. На сей раз зеркальная поверхность осыпалась зазубренными осколками, открыв взгляду деревянную дверь.

Вирджиния осмотрела новый замок, врезанный в старинную дверь.

— Неужели вы умеете вскрывать замки, мистер Суитуотер?

— А как, по-вашему, я только что вошел сюда?

Он извлек из кармана плаща длинную металлическую полоску, присел на корточки и принялся за дело. Дверь открылась в считанные секунды.

— Сэр, вы меня поражаете, — призналась Вирджиния. — С каких это пор джентльменов обучают благородному искусству взломщиков?

— В моих расследованиях этот навык оказался весьма полезным.

— Другими словами — в ходе вашей кампании, затеянной, чтобы помешать тем, кто вынужден тяжко трудиться.

— Чтобы помешать таким, как я, верно? А ведь наша вина лишь в том, что мы хотим заработать на кусок хлеба.

— Полагаю, вы имеете в виду мои попытки разоблачить тех, кто зарабатывает на жизнь, обманывая доверчивых и недалеких людей. Да, мисс Дин, именно этому занятию я всецело предавался в последнее время.

— Что ж, тем из нас, кто практикует в области паранормальных явлений, остается лишь надеяться, что вы найдете себе другое увлечение, прежде, чем мы помрем с голоду.

— Будет вам, мисс Дин. Разве мое сегодняшнее появление вас хоть чуть-чуть не обрадовало? Не приди я сюда, вы оказались бы запертой в ловушке, наедине с трупом.

— Очко в вашу пользу, — признала Вирджиния.

— Можете поблагодарить меня позже.

— Постараюсь об этом не забыть.

Он бросил нож на пол, затем рукой в перчатке схватил девушку за локоть и увлек к двери. Вирджиния не доверяла Оуэну Суитуотеру, не могла позволить себе доверять ему. За последние несколько недель стало совершенно ясно: этот человек поставил себе цель разоблачить — как обманщиков и шарлатанов — всех практикующих в области паранормального. И он был далеко не первым из тех, кто вел так называемые «расследования», чтобы выставить их, профессионалов в области паранормального, мошенниками.

Однако Вирджиния заподозрила, что Оуэн в своем рвении был намерен зайти дальше всех остальных. За последние месяцы две женщины, которые читали в зеркалах — их талант был подобен ее собственному, — погибли при загадочных обстоятельствах. Власти же объявили, что их смерть была несчастным случаем. Но Вирджинию одолевали сомнения.

А может быть, Оуэн Суитуотер задумал нечто большее? Может, не просто захотел отнять у них средства к существованию? Возможно, действуя как судья, он вдобавок принял на себя и роль палача. Было в его глазах нечто такое, что говорило ей: этот мужчина по своей природе охотник, который вполне может наметить себе в жертву и человеческое существо. Хотя…

Да, разумеется, Суитуотер не был ни другом, ни союзником, однако все указывало на то, что убивать ее он не намерен — по крайней мере, не здесь и не сейчас. Так что пойти с ним, наверное, разумней, чем пытаться самой отыскать дорогу к спасению. Ведь она даже не знает, где находится!

Дверь осталась позади, и Оуэн приостановился ровно настолько, чтобы зажечь фонарь, который, очевидно, принес с собой и оставил у входа. Вспыхнул огонь, осветивший холодный коридор, стены которого были выложены камнем.

— Где мы? — шепнула Вирджиния.

— В подземелье. Под особняком Холлистера, — ответил Оуэн. — Дом был выстроен на руинах средневекового аббатства. Тут, внизу, — сеть коридоров и комнат, сущий лабиринт.

— А как вы меня нашли?

— Вероятно, вам лучше не знать ответа на этот вопрос.

— Я настаиваю, сэр. Как вы меня нашли?

— Я оставил двух человек наблюдать за вашим домом из пустого дома напротив. Они караулили несколько ночей.

— Сэр, как вы посмели?!

— Я же предупреждал, что мой ответ может вам не понравиться. Когда сегодня вечером вы отправились на сеанс чтения, мои соглядатаи ничего не заподозрили. Но время шло, а вы не возвращались, и тогда наблюдатели послали мне весть. Я отправился в ваш городской дом и спросил экономку, где живет ваш клиент.

— И миссис Крофтон сказала, что я пришла сюда, что бы читать в зеркале?

— Она очень волновалась из-за того, что вы не вернулись. Стоило же мне зайти в особняк Холлистера, и я сразу понял: случилось что-то скверное.

— Вы все это узнали благодаря своему таланту? — спросила Вирджиния, встревожившись.

— Да, конечно.

— Но… каким образом?

— Видите ли, вы не первая женщина, исчезающая в этих коридорах. Разница между вами и прочими жертвами Холлистера лишь в том, что вы остались в живых.

— Боже правый!.. — Ей не потребовалось много времени, чтобы осознать значение его слов. — Неужели вы можете чувствовать насильственную смерть?

— Да, в каком-то смысле.

— Объяснитесь же, сэр.

— Поверьте, вам лучше этого не знать.

— Уже слишком поздно оберегать мою тонкую чувствительную натуру, сэр. Ведь я только что очнулась в постели вельможи, заколотого ножом.

— Очевидно, у вас весьма крепкие нервы. Тем не менее, сейчас не время обсуждать природу моего дара.

— Почему же?

— Потому что в данный момент у нас другие приоритеты. Хотел бы вам напомнить: если не вы убили Холлистера, то, следовательно, это сделал кто-то другой. И этот человек, возможно, все еще где-то поблизости.

Она вздрогнула и кивнула:

— Да, вы правы. Приберегу мои вопросы на потом.

— Мудрое решение, — заметил Оуэн.

Он вдруг остановился — так внезапно, что Вирджиния налетела на него. Но Оуэн, казалось, этого не заметил. Он поднял фонарь повыше, освещая коридор справа.

— Чувствуете энергию? — спросил он, понизив голос.

Тревога в его голосе льдом сковала сердце Вирджинии.

— Да, — призналась она.

Причем ощущение становилось все сильнее; оно накатывало волнами, сопровождаясь ритмичными звуками — то глухим перестуком, то лязгом металла о камень.

Внезапно из темноты им навстречу выкатился миниатюрный экипаж. В свете фонаря Вирджиния увидела, что его везли две заводные лошадки. Но эта крохотная карета с фут высотой была не детской игрушкой, а настоящим произведением искусства. Каждая деталь была воспроизведена с величайшей точностью, а черная эмаль кареты была украшена прихотливой позолотой. Маленькие окна экипажа отражали свет фонаря, а лошади с развевающимися черными гривами и хвостами казались живыми. И все детали упряжи были отделаны золотом.

— Зачем кому-то понадобилось бросить здесь такую дорогую игрушку? — удивилась Вирджиния.

Оуэн тронул ее за руку и отвел на шаг в сторону.

— Это не игрушка.

Девушка же не могла отвести глаз от кареты — она ее зачаровывала.

— Но тогда что это? — спросила она.

— Будь я проклят, если знаю.

И вновь волна леденящей энергии коснулась ее сознания.

— Я чувствую силу в этом устройстве, — сообщила Вирджиния. — Силу того же рода, как та, что позволяет мне читать в зеркалах. Но психическую энергию могут излучать только люди… Каким же образом это может делать карета?

— Мы не станем это выяснять. — Оуэн увлек ее за угол, чтобы обойти заводных лошадок. — Чем бы они ни были, лучше скрыться за каменной стеной. Камень блокирует психические токи.

Откуда-то из коридора, где осталась карета, послышался тонкий голосок:

— Есть тут кто-нибудь? Прошу, помогите!

Оуэн замер.

— Черт побери, — пробормотал он. — Беда за бедой.

Вирджиния осмотрелась.

— Эй, кто там?! — позвала она.

— Меня зовут Бекки, мадам. Помогите мне, умоляю! Я не могу отсюда выбраться. Тут очень темно. А на двери — железные прутья.

— Еще одна жертва Холлистера, — сказал Оуэн.

Вирджиния взглянула на него:

— Мы должны что-то сделать.

— Боюсь, мы не сможем до нее добраться. Можно попытаться, если только сумеем пройти мимо этого механизма.

— Карета излучает зеркальную энергию, — сообщила Вирджиния. — Возможно, я с ней справлюсь.

— Вы уверены?

— Я должна попытаться. Дайте мне взглянуть.

Пальцы Оуэна сомкнулись на ее запястье как тиски.

— Что бы вы ни делали, не вздумайте вырываться. Вы поняли?

— Да, конечно. — Она уже теряла терпение. — Но мне нужен свет.

Оуэн шагнул к соседнему коридору и, вытянув руку, поднял фонарь повыше. А Вирджиния, собравшись с духом, выглянула из-за угла.

В свете фонаря окна миниатюрной кареты сверкали особенно ярко. И, словно учуяв добычу, заводной экипаж снова двинулся вперед, чуть кренясь на ходу.

— Интересно… — заметил Оуэн, прислушиваясь. — Кажется, механизм приводится в действие движением жертвы. Поскольку это в некотором роде психическое устройство, оно, вероятно, реагирует на излучения наших тел.

— Да, я тоже так думаю. — Вирджиния отпрянула, выходя из поля чувствительности кареты, и прижалась к каменной стене. — Мне кажется, энергия сосредоточена в окошках. Я полагаю, что смогу нейтрализовать ее потоки, по крайней мере, на время.

В смежном коридоре стало тихо.

— Похоже, карета реагирует на наши перемещения, — заметил Оуэн. — И если вы действительно сможете нейтрализовать ее на время, то я, возможно, сумею ее разбить или как-то обезвредить. Если там и впрямь заводной механизм, то должен быть и ключ.