7
Ночью Мелани спала плохо, часто просыпалась, ей снились сумбурные, зловещие сны. Встала она рано, невыспавшаяся и неотдохнувшая. А все почему? Потому что ее муж к ней не притронулся! Мало того, он буквально сбежал из ее спальни. Память к Мелани пока не вернулась, поэтому ей оставалось только гадать, в чем дело. Почему они вообще спят в разных комнатах? Она чувствовала, что это неправильно, что так не должно быть. Она желала Джека и знала, что он ее хочет, между ними всегда существовало сильнейшее физическое влечение, и в этом смысле ничто не изменилось.
Увидев Мелани в столовой, Джек удивился:
— Ты рано.
Мелани улыбнулась и села за стол напротив него. Агата подала им кофе и горячие, только что из печи булочки.
— Я решила вернуться к нормальному режиму дня. — Мелани подлила в кофе сливки и положила сахар. — Это необходимо, если я хочу вернуть свою силу.
На последнем слове Мелани сделала ударение. Джек вопросительно посмотрел на нее, и она пояснила:
— Я хочу выздороветь окончательно и во всех отношениях.
Мелани разрезала булочку пополам, намазала ее джемом и, не сводя глаз с Джека, откусила небольшой кусочек. Немного джема размазалось по ее верхней губе, она невинно улыбнулась и медленно облизнула губу. Из горла Джека вырвался то ли хрип, то ли стон, но Мелани словно не слышала. Облизнувшись, она довольно промурлыкала:
— Ммм, как вкусно!
Затем она взяла чашку с кофе и, встав из-за стола, направилась на террасу. В дверях она обернулась и одарила Джека ослепительной улыбкой.
— Желаю приятно провести время. Увидимся вечером.
Мелани ушла. Она надеялась, что теперь Джека будет весь день терзать тот же жар, что не давал ей покою прошедшей ночью.
План Мелани удался, Джек действительно не находил себе места, и чем выше поднималось солнце, чем жарче становилось, тем сильнее росло его нетерпение. Он попытался сосредоточиться на делах, позвонил в офис, но даже в телефонной трубке ему слышался голос Мелани. Наверное, во всем виновата жара, решил он и опустил жалюзи. Но полумрак в комнате напомнил ему, как Мел сидела на кровати в шелковой ночной рубашке, такая теплая, чувственная…
Он ее хочет, никогда не переставал желать, и с этим ничего не поделаешь. Спать в одном доме с ней и не иметь возможности заняться с ней любовью — это самая страшная пытка, какую только можно придумать.
Джек встал из-за письменно стола так резко, что чуть не опрокинул стул, и решительно двинулся к двери. Он должен пройтись, в движении ему всегда легче думалось, возможно, и сейчас он сможет оценить ситуацию трезво и найти из нее выход. Завтраки, обеды, ужины за одним столом с Мелани, прогулки при луне, поцелуи на ночь… Джек вдруг с пугающей ясностью понял, что сопротивляться бесполезно. Почему бы тогда не сдаться сразу? Терять ему все равно нечего, Мелани завладела его сердцем безраздельно, и, похоже, это навсегда.
Когда он вернулся с прогулки, Мелани встретила его у дверей. На ней были обтягивающие джинсы, облегающая белая футболка и ковбойские сапожки на высоком каблуке. Сквозь тонкую ткань футболки просвечивали темные соски. Джек мысленно выругался.
— Выпить не хочешь? — осведомилась Мелани.
Свой вопрос она сопроводила милой улыбкой, словно встречать Джека было самым любимым ее занятием.
— Нет!
Очередная улыбка Мелани была воплощением невинности, но в глазах плясали чертики.
— Трудный был день?
— Не очень.
— Никаких нерешенных проблем?
— Нет. — Никаких, не считая неудовлетворенного желания.
Джек покосился на Мелани. Будь его воля, он заставил бы ее поплатиться за эти игры — сгреб бы ее в охапку и зацеловал до бесчувствия.
В коридоре послышались шаги, это экономка пришла сообщить, что обед будет подан через час.
— Спасибо, Агата, — с улыбкой сказала Мелани. — Значит, мистер Баркер может отдохнуть перед обедом.
Агата ушла.
— Что-то я сомневаюсь, что мне удастся отдохнуть, — мрачно пробурчал Джек.
Мелани взяла его под руку и повела в гостиную. Подойдя к диванчику, обитому кремовым шелком, она погладила резную спинку и спросила с лукавой улыбкой:
— Что, боишься остаться со мной наедине?
Ох уж эта улыбка! Джеку становилось все труднее справляться со своими эмоциями. Он опасался, что недолго сможет скрывать свою любовь, желание, свою боль.
— Ошибаешься, я тебя не боюсь, но я боюсь за тебя. Ты такая хрупкая.
Мелани села на диван и откинулась на спинку. Ее глаза по-прежнему искрились лукавством.
— Между прочим, я не такая уж хрупкая, я знаю пару приемчиков, с помощью которых быстро положу тебя на лопатки.
В чем-то Мелани не меняется, подумал Джек.
— Интересно было бы посмотреть, как ты это сделаешь, — насмешливо заметил он.
— Это что, вызов?
К изумлению Джека, Мелани встала, приблизилась к нему и беззастенчиво погладила его по бедру. У него дух захватило, но Мелани пошла еще дальше, ее рука легла на отчетливо вздувшийся бугор под его ширинкой. Она слегка сжала пальцы. Джек перехватил ее руку и прорычал:
— Мел!
— Да, сэр?
— Прекрати называть меня сэр.
Он поднял ее руку и прижался губами к ладони, поборов не только желание поцеловать каждый пальчик, но и другое, куда более опасное — желание еще сильнее прижать ее руку к тому месту, где она только что лежала. От его недавнего спокойствия не осталось и следа. Джек был опасно близок к тому, чтобы совершить нечто такое, о чем потом пожалеет.
— Может, прогуляемся? — быстро предложил он. — Или сыграем в карты? Помнится, тебе они когда-то нравились.
— Только в покер. На раздевание.
— Мелани, тебе положено отдыхать, восстанавливать силы!
Она усмехнулась.
— Что ж, я всегда готова лечь.
Джек мысленно застонал. Чтобы не сойти с ума, он напомнил себе, что Мелани просто развлекается. Внезапно она рассмеялась.
— Джек, не будь букой, улыбнись! — Она взяла его за руку. — Это же я, твоя Мел.
— Этого-то я и боюсь.
Их взгляды встретились, Мелани подняла брови и снова рассмеялась, но уже по-другому, с интимными нотками. Судя по тому, как она прижалась своими бедрами к бедрам Джека, да еще и вызывающе потерлась о них, она прекрасно знала, что он чувствует — потому что сама чувствовала то же. Отступив, Мелани отошла к старинному буфету красного дерева, где после небольшой переделки разместился современный мини-бар с холодильником.
— Ты вспомнила бар, — заметил Джек, переведя дыхание.
Мелани открыла полированные дверцы и помедлила в нерешительности, разглядывая изобилие бутылок, графинов и стаканов.
— Агата сегодня провела меня по дому и все показала, а потом я еще раз обошла комнаты сама, — рассеянно объяснила Мелани. — Я только сейчас поняла, что не знаю, что ты пьешь.
Джек ответил не сразу. Ему нравилось просто смотреть на Мелани, любоваться ее соблазнительной фигурой, блестящими иссиня-черными волосами, ниспадающими на плечи.
— Так что ты предпочитаешь, Джек?
Тебя, хотел ответить он. Почти все силы Джека уходили на борьбу с желанием. Мелани пробудила все его почти задремавшие мужские инстинкты, он почувствовал себя по-настоящему живым. Давно уже Джек не был возбужден до такой степени.
— Красное сухое.
Мелани снова заглянула в бар.
— Кажется, вино хранится где-то в другом месте?
— Да, в винном погребе.
Джек обрадовался возможности сменить тему на нейтральную — это помогло ему обуздать желание и сосредоточиться на более важных вещах, например, на здоровье Мелани.
— Насколько я понимаю, до погреба ты еще не добралась?
— Нет. — Мелани закрыла дверцы буфета. — Дом очень большой.
— Ты сама занималась его отделкой.
Мелани еще раз оглядела комнату, антикварную мебель, картины и нахмурилась.
— Правда? А чем в это время занимался ты? И где мы взяли деньги, чтобы заплатить за все это богатство?
— Деньги у нас появились, я стал бизнесменом, а ты работаешь в фирме, торгующей антиквариатом.
Фирма по торговле антиквариатом, повторила про себя Мелани, пытаясь уловить в этом новом кусочке информации нечто знакомое.
— Не верится, как-то не могу представить, что мне это нравилось. Все так незнакомо…
— Мелани, постепенно ты все вспомнишь. Ты уже начала вспоминать.
Мелани с тревогой отметила, что Джек без особой радости ждет, когда к ней вернется память. Она осторожно спросила:
— Скажи, Джек, мы счастливы вместе?
Его губы как-то странно дрогнули, в глазах что-то вспыхнуло. Он ответил вопросом на вопрос:
— А ты как думаешь?
Взгляд Джека, казалось, прожигал ее насквозь. У Мелани оставалось много вопросов, но одно она узнала точно: Джек ее любит и желает, желание жжет его изнутри. Но она чувствовала, что между ними что-то произошло.
— Наш брак не был счастливым? — предположила она, боясь услышать ответ.
Джек натужно сглотнул.
— Не всегда было плохо.
— А когда нам было хорошо? Где?
Джек не ответил, и его молчание испугало Мелани.
— Пожалуйста, не молчи!
Он стиснул зубы так сильно, что было слышно, как хрустнули челюсти, потом посмотрел Мелани в глаза и ответил:
— Когда мы были в постели.
Эти слова все еще звучали в ушах Мелани, когда она переодевалась к ужину. В этот вечер Мелани надела красное шифоновое платье с отделкой из золотого шитья. Волосы она уложила в элегантный узел на затылке, чтобы они не заслоняли изящные золотые сережки с мелкими бриллиантами. Джек ждал ее у двери в столовую. Комнату освещало только пламя свечей, стоявших на столе в бронзовом канделябре. Джек поставил на проигрыватель пластинку, и из динамиков полилась негромкая лирическая мелодия.
После обеда Мелани и Джек перешли в гостиную выпить кофе. Мелани взяла чашку и устроилась на диване, подобрав под себя ноги. Ощущение реальности было еще очень расплывчатым, но она решила не думать об этом, а просто наслаждаться моментом, приятным вечером в обществе Джека. Кофе в изящной чашке тончайшего фарфора распространял изысканный аромат, близость Джека кружила голову.
— Ты прекрасна.
Глубокий бархатистый голос Джека вызвал у нее такое же ощущение, как если бы Джек провел кончиком пальца вдоль ее позвоночника. Она повернулась к нему, и несколько долгих минут оба молчали. Казалось, время остановилось, мир за пределами этой комнаты перестал существовать. Мелани вдруг вспомнила, что точно такое же ощущение она испытала, когда впервые посмотрела в глаза Джека, даже не зная еще его имени. И тогда, и сейчас она почувствовала, что нужна кому-то просто потому, что она существует, нужна сама по себе, независимо от ее успехов или промахов, ее богатства или бедности. Это влечение было подобно невидимому, но мощному энергетическому полю, которое втягивало ее в себя.
Наконец Джек поставил чашку на стол и прервал молчание:
— Нам многое нужно обсудить. Я еще не все тебе рассказал.
У Мелани возникло предчувствие, что это «многое» будет далеко не приятным. Понимая, что лишь оттягивает неизбежное, она все-таки спросила:
— А это нельзя отложить до завтра?
Джек слабо улыбнулся.
— «Об этом я подумаю завтра». Ты случайно не родственница Скарлетт О'Хара?
Он прав, подумала Мелани. Я всегда старалась избегать обсуждения неприятных вопросов, куда легче было притвориться, что все хорошо. Я всегда предпочитала фантазию реальности.
— Ты так хорошо меня знаешь…
Мелани еще не все вспомнила, но она чувствовала, что ее судьба уже много лет тесно переплетена с судьбой Джека. Не помня фактов, она чувствовала это сердцем.
— Именно поэтому мы и должны поговорить. Признаюсь честно, Мел, я и сам рад бы не ворошить прошлое и продолжать жить в мире романтических фантазий. — Глаза Джека затуманились от каких-то неизвестных Мелани воспоминаний. — Но такая близость, как сегодня… ты не помнишь, но мы давно не были так близки в реальной жизни.
Мелани поймала его взгляд.
— А ты не думаешь, что это именно то, что нужно нам обоим?
— Прятаться от реальности? Нет, не думаю.
— Я не это имела в виду. Возможно, это не бегство от реальности, а второй шанс. Жизнь дала нам шанс начать сначала и все исправить, сделать на этот раз все правильно.
Джек закрыл глаза, и, когда открыл их снова, в них появилось выражение неизбывной боли. Мелани даже показалось, что за эти мгновения тени под его глазами стали глубже.
— Дело в том, что для меня и первый раз был, как ты выразилась, правильным. Это ты была со мной несчастлива, ты, а не я захотела покончить с нашим браком.
Мелани едва сдержалась, чтобы не заткнуть уши. Она не хотела это слышать, разговор наводил на нее уныние, а она не хотела унывать, вечер был чудесный, через открытые двери с террасы доносился аромат весенних цветов. Нет, решила Мелани, никаких разговоров, мы вместе, и это главное, больше я ничего не хочу знать, во всяком случае пока.
Она встала с дивана, подошла к Джеку и остановилась рядом с ним.
— Потанцуй со мной.
— Мел…
— Что — Мел? Мы больше не танцуем? — Она скептически изогнула бровь. — Только не говори, что мы никогда не танцевали, я точно помню, что ты хорошо танцуешь и любишь танцевать.
На лице Джека отразилась борьба противоречивых чувств. Как и вчера вечером, он желал Мелани, и так же, как вчера, боялся к ней прикоснуться.
— Да, я люблю танцевать, — наконец сказал Джек и улыбнулся.
— Вот и славно.
Внутри у Мелани разлилось приятное тепло, она испытала не поддающееся описанию счастье, которое когда-то у них было. Она вдруг очень отчетливо вспомнила огонь, который охватывал их обоих в прошлом. Их любовь была подобна урагану. Это был рай и ад одновременно.
Мелани взяла Джека за руку и почувствовала, что между ними словно прошел мощный разряд высокого напряжения. Мелани не помнила, испытывала ли такие ощущения раньше, в ее памяти не отложилось, что удовольствие было приправлено болью.
По комнате плыла медленная, чувственная мелодия, звуки саксофона, казалось, исходили не из проигрывателя, а были рождены самой ночью. Джек привлек Мелани к себе, грудь к груди, бедра к бедрам. Он был намного выше ее, поэтому, когда Мелани склонила голову на его грудь, ее щека оказалась как раз на уровне сердца Джека и она услышала сильные, ровные удары. Джек наклонил голову и теперь почти касался губами ее волос. Его дыхание щекотало ей макушку, Мелани было невероятно приятно ощущать его сильное, мускулистое тело так близко от себя, ощущение было одновременно и знакомым, и как будто новым.
Джек легко коснулся губами ее щеки. Мелани подняла руку и коснулась волос Джека.
— Ты всегда носил такие длинные волосы?
Он улыбнулся одними глазами.
— Всегда. Я бы давно подстригся, да ты не разрешала. Ты пригрозила, что перестанешь заниматься со мной любовью, если я подстригусь коротко.
Он поцеловал ее в щеку, потом коснулся губами ее уха и стал ласкать нежную мочку. Мелани, задохнувшись от желания, едва устояла на ногах, все ее тело налилось сладкой болью.
— Пойдем наверх. — Она дотронулась губами до его подбородка, шершавого от отросшей за день щетины. — Я хочу быть с тобой, пойдем в спальню.
Джек почувствовал, как ее маленькие ровные зубки легонько прикусывают кожу на его подбородке. Не остановившись на этом, Мелани провела языком невидимую влажную линию вниз по его шее. Джек невыносимо страдал оттого, что не мог дать выход своему возбуждению.
— Не могу, Мел, — прохрипел он.
Он погладил ее плечи, кожа Мелани была гладкой и шелковистой, как атлас.
— Наедине с тобой я себе не доверяю.
Так было всегда. Джек не мог находиться в радиусе трех ярдов от Мелани и не желать ее. Но сейчас желание было нестерпимым, он словно сгорал заживо.
— Только не начинай все сначала.
Мелани взяла его руки в свои и накрыла ими груди. Бюстгальтера на ней не было, и Джек почувствовал, как его руки наполняет тяжесть нежной плоти. Он больше не мог с собой бороться, все запасы силы воли он растратил прошлой ночью.
— Мел, не мучай меня! — прорычал он.
Вместо ответа она прижалась губами к его шее, через рубашку царапая ногтями его грудь. Джек понял, что проиграл, бороться с Мелани и с собственным желанием две ночи подряд — выше его сил. Дрожащими от нетерпения руками он спустил с ее плеч бретельки платья и опустил лиф до талии. Как только ее груди обнажились, он опустил голову и взял в рот розовый пик. Мелани прогнулась в талии и откинулась назад, чтобы ему было удобнее. Чувствуя, как Мелани содрогается в его объятиях, Джек втянул ее сосок в рот и стал посасывать его, нежно покусывать, не в силах утолить первобытный голод. Одной рукой обнимая Мелани за талию, другой Джек задрал подол платья, провел рукой от колена до бедра и положил ладонь на упругую ягодицу. Его пальцы жадно мяли податливую плоть, когда Мелани вдруг вскрикнула. Джек отпрянул, испугавшись, что сделал ей больно. Но Мелани сама прижалась к нему снова.
— Джек, дотронься до меня, я хочу снова почувствовать тебя.
Теперь он бы не смог не прикасаться к ней, даже если бы захотел. Никакие силы не могли помешать ему целовать ее грудь, шею, губы. Прикосновения Джека не утоляли желания Мелани, но заставляли жаждать большего, она хотела прикасаться к его обнаженной коже, чувствовать его внутри себя.
— Пойдем наверх, — пробормотала Мелани, задыхаясь. — Сейчас… пожалуйста.
Джек неохотно убрал руку и вернул верхнюю часть платья на положенное место. Он дышал так же тяжело, как Мелани. Она поцеловала его и многообещающе прошептала:
— Мы еще не закончили.
Мелани вышла из комнаты и стала подниматься на второй этаж. Джек последовал за ней, он был так возбужден, что каждый шаг причинял ему боль. Он хотел Мелани так, как никого и никогда, в мире миллионы женщин, но ему всегда нужна была только она одна. Мелани чувствовала незримую связь, возникшую между ними. Они не разговаривали, но их тела общались между собой, воздух между ними раскалился до взрывоопасного состояния. Но что их связало? Любовь? А вдруг ненависть?
Взглянув через плечо на Джека, Мелани задержала взгляд на его губах. Любовь. Она знала, какие чудеса способны творить эти губы. Мелани перевела взгляд на его глаза. Их выражение было непроницаемым, почти отчужденным. Или все-таки ненависть? Если бы кто-то увидел Джека сейчас, ему и в голову бы не пришло, что он только что страстно ласкал и целовал ее. У двери спальни Мелани остановилась и повернулась к Джеку липом. Он встретился с ней взглядом, и в синей глубине его глаз что-то вспыхнуло.
— Может, ты хотел провести этот вечер в другом месте? — хрипло спросила Мелани.
— Нет.
Она улыбнулась, но неуверенность еще оставалась.
— Может, ты хотел провести эту ночь с другой женщиной?
Джек опустил голову, волосы, упав на лицо, почти скрыли его от Мелани.
— Ни за что!
Хороший ответ.
— Джек, я хочу, чтобы сегодня ночью ты любил меня так, как раньше. — Она поймала его взгляд. — Прошу тебя.
— Мелани, я не могу. Твоя травма…
— Ох, Джек, если уж хочешь меня оттолкнуть, придумай что-нибудь новенькое, эта песня мне уже надоела.
Мелани не стала включать свет в коридоре, и сейчас лицо Джека озарял только серебристый свет луны. Его черты исказились, словно от боли. Мелани нежно прикоснулась пальцем к его губам.
— Тебе тоже трудно, да?
— Я боюсь сделать тебе больно. Я так тебя хочу, что не передать словами, но если я причиню тебе боль, даже случайно, то никогда себе этого не прощу.
Мелани проглотила разочарование. Сердцем она понимала Джека, только тело отказывалось внимать каким бы то ни было доводам.
— Тогда не занимайся со мной любовью, просто побудь со мной рядом, полежи… Может, мы уснем вместе.
— Не выйдет. Я ни за что не смогу удержаться, чтобы не дотронуться до тебя.