Истерия шагнула в портал, и с тех пор о ней никто ничего не слышал. Сама Геката родила две пары близнецов: Фрейю и Аврору, Истерию и Камару. Последняя исчезла много столетий назад — или предпочла уйти сама. Никто не знал, что с ней стряслось, только что она пропала без вести.
— Нам, возможно, придется рассмотреть вариант, что она ушла с матерью, — заявила Кинвара и пожала плечами, когда я уставилась на нее, вопросительно вскинув бровь.
— Я его рассматривала, но Амара не настолько глупа, — я нахмурилась, понимая, что объяснение вполне разумное, но сестру оно не спасет. — Ей хватит ума не доверять мамаше-душегубке.
— Не думаю, что она попыталась бы убить Амару, — заметила Сабина. — Мать, конечно, не знает жалости, но она не убийца. Может, Амара ей нужна заманивать мужчин в постель, но убийство? Не думаю, что она сотворила бы такое со своим собственным ребенком.
— Серьезно? — фыркнула я. — Да эта сука постоянно пыталась меня прикончить. Черт, да она вообще пыталась устроить из Амары и меня выкидыш. Если б в каждое покушение на мою жизнь не вмешивалась Аврора, я была бы мертва. Вот тебе и ребенок.
Сабина хмуро кивнула, ощущая гнев и ненависть, которыми сочилось каждое мое слово.
— Она вернулась уже не в себе. Что-то случилось, Арья. Не знаю, почему она так поступала, но знай: когда мать вернулась из Девяти миров, глубоко беременная тобой и Амарой, она не была прежней.
— Это не оправдание, Сабина. Она пыталась меня прикончить.
— Да, и Аврора тебя спасала. Мать не стремилась убить непосредственно Амару. Ну, когда вы вдвоем были в ее утробе, разве что. И поэтому вряд ли есть смысл предполагать, что мать нападет на нее теперь. Вот о чем речь, и с тех пор, как мы покинули город, мать не могла тебя найти. Нас было не выследить, Аврора об этом позаботилась.
Наша мать, храни ее бог, не особо избирательна в отношении существ, которых допускала между ног. А еще Фрейя даже не следила, кто нас зачинал, а потому мы никак не могли узнать, кто мы, пока в организме не начинались перемены; и справляться с происходящим нам приходилось самостоятельно. Айне и Луна щеголяли сияющими голубыми глазами, что определяло их как альфа-волчиц. Сабина и Каллиста оказались то ли нимфами, то ли сиренами, трудно сказать наверняка, слишком уж между этими видами мало различий. Мы сошлись на том, чтобы именовать их шлюшками, потому что это их каждый раз веселило. Кинвара и Валерия — суккубы, результат связи нашей мамочки с ордой инкубов во время очередного путешествия в Девять миров. Так что мамаша создала собственную извращенную версию Ноева ковчега из дочерей.
Кровь отца определяла нас лишь наполовину; остальное — кровь матери. В отличие от сестер, которые выяснили, кем являются, к шестнадцатому дню рождения, я понятия не имела, какова же моя сущность. Если они, чтобы творить чары и заклинания, зависели от природы, я черпала эту способность откуда-то еще. Магия меня пьянила — и взывала к чему-то темному внутри, что горделиво вспыхивало всякий раз, как я ее использовала. Словно внутри меня дремало нечто смертоносное, и ему еще предстояло проснуться полностью.
— С востока едут машины, — объявила Луна, глядя в упомянутом направлении.
Она склонила голову, прислушалась.
— Друг или враг, Луна? — тихо спросила Сабина, будто боялась, что ее услышат.
— Глупая сестренка, — мрачно хмыкнула я. — Они все враги.
Я вгляделась в темное шоссе позади нас, прищурилась — в поле зрения наконец вполз свет фар.
Луна потянула воздух носом и широко ухмыльнулась.
— Чую мужчин… к слову, приятно пахнущих. Волки, альфы… или что-то вроде того по составу генов. Разит грубой силой, жестокостью, все буквально звенит опасностью. Их восьмеро или около, — она принюхалась еще раз, кивнула. — Голосую: враги.
— Но мы любим мужчин, — подала голос Айне, вскидывая нос и тоже глубоко вдыхая. — Особенно тех, кто пахнет, как эти существа. Мяу, мамули, всем на старт и внимание. Изобразить лицами боевой настрой.
Она вспушила прическу и поправила груди, прежде чем продолжить.
— Определенно враги, но мне сейчас перепихон по ненависти не помешает.
— Откуда вы знаете, что они враги? — спросила Сабина, терзая нижнюю губку зубами в ожидании ответа.
— Элементарно, Арья же сказала, что они все враги, — фыркнула Луна, закатывая глаза, тоже поправила буфера и сравнила объемы с близняшкой, а потом достала тюбик блеска и нанесла его на губы под нашими взглядами, изучающими ее приготовления к сексу.
— Вы, девчонки, иногда пугаете, — пробормотала я и заправила серебристые волосы за уши. Не то чтобы, правда, это имело смысл — с тем, как вокруг завывал ветер.
Я и без зеркала знала, что у меня в глазах читается недосып. От мысли о возвращении сюда меня преследовали кошмары, и я забила на попытки заснуть.
Машина притормозила, вперив прямо в нас дальний свет. Чувствительным к яркости пришлось прикрыть глаза рукой. Я молча разглядывала мужчин, которые выгрузились из черных внедорожников и заскользили к нам с той хищностью, смертоносностью, которую ничем не скрыть, какую бы маску цивилизованности они ни надели, дабы проникнуть в этот мир.
Мой взгляд остановился на самом высоком, чьи мышцы заметно бугрились, натягивая ткань рубашки — он возвышался над остальными на добрую голову и буквально источал мощь, которую я ощущала физически. Он откинул с лица светло-каштановые волосы; глаза цвета океана небрежно оглядели нашу компанию, потом уставились на меня, нос вздернулся, втягивая наши запахи.
— Вам здесь не рады. Уходите — и выживете. Останьтесь — и умрете, — объявил он с акцентом, который я не узнала. Прямо чистый секс во плоти, даже я не могла оторвать от него глаз — пока Кинвара не фыркнула.
— Это так вы в городе приветствуете дам? — поинтересовалась сестра, наполняя воздух своими феромонами в стремлении захомутать самца. Потаскушка.
— Я не стану повторять, дамы.
— Ты не властен нам приказывать, — заговорила я, оттягивая с сестры на себя его пристальный, беспощадный взгляд, и скрестила руки на груди, мол, слабо сказать, что я не права? Если уж я злилась, то всегда упиралась рогом, не сдавая ни миллиметра позиций, не позволяя никому мной помыкать.
Глава 2
Незнакомец холодно улыбнулся, изучая мое лицо; я отвечала тем же. Его сила свилась вокруг меня грозной петлей — изнуряющая, сжимающая горло, отчего волоски на загривке вставали дыбом. Ухмылка на соблазнительных губах подтверждала, что он делал это нарочно, зная, что такое нельзя не заметить. Пристальный взгляд поглотил меня целиком, медленно погружая в глубокие воды, волны с белыми шапками пены, сулящие гибель.
— О, таки властен, малышка, — мрачно усмехнулся незнакомец. — Я здесь король. То есть я властен над любым, кто ступает в Хейвен-Фолз и на мою территорию.
Он шагнул ближе, замер почти вплотную и снова потянул воздух носом.
Я тоже вдохнула и едва сдержала дрожь, пробежавшую по спине. Незнакомец пах сандаловым деревом с легким привкусом виски. Рубашка почти не скрывала контуров тела, рассеянно отмечала я. Не слишком накачанный, но фигура лучше, чем у пловца. На руках виднелось немного татуировок с письменами, если я не ошибалась, на древних языках. Мощные ноги были обтянуты джинсами, и довершали всю эту картину черные «мартинсы». Я оторвала взгляд от его тела и остановила на лице, рассматривая резкую линию подбородка, припорошенную легкой щетиной. Полные, чувственные губы шевельнулись, являя улыбку во все тридцать два.
— Закончила меня взглядом трахать? — мрачно поинтересовался незнакомец, и от его голоса по моей спине снова пробежали мурашки.
— Может быть, — отозвалась я, прежде чем наконец мысленно встряхнулась. — С каких это пор в Хейвен-Фолз нужен король?
Он медленно обвел меня взглядом, ненадолго остановившись на топе, который крест-накрест пересекал грудь и обнажал живот и бока — и тем самым оставлял чуть больше кожи жаркому вниманию, чем я находила комфортным. Вырезы по обе стороны юбки открывали бедра почти до самого верха. Ботинки я носила почти такие же, разве что сделала выбор в пользу удобства, а не убийственности. Взгляд незнакомца все также медленно поднялся обратно к моей груди, потом впился в лицо.
— С таких, что я взял его под контроль, — прорычал мужчина; звук скользнул по моей плоти, обвил горло, сжал, не пуская воздух в дыхательные пути. — А ты кто, мать твою, такая, малышка?
— Арья Геката, дочь Фрейи, дочери Гекаты, — озорно ухмыльнулась я, замечая, как сощурились его глаза, как заходили под кожей желваки при упоминании моего имени. — А это — мои сестры, и уверяю, даже будучи королем, ты не властен выставить нас отсюда.
Новоявленный король соблазнительно усмехнулся, сокращая дистанцию, пока не оказался действительно вплотную, вдыхая со мной один воздух на двоих, пока его не осталось достаточно лишь для одного. Дыхание обдало мою кожу; такая близость вынудила запрокинуть голову, чтобы удержать взгляд. Незнакомец поднял руку и почти невесомо провел пальцем по моей щеке, глядя сверху вниз.
— Геката, — с шипением выплюнул он, словно имя было чем-то мерзким, прилипшим к кончику языка. — Ведьмы гребаные.