Я мысленно проиграла в голове слова Нокса, наклонившись снять ботинки, чтобы не растащить кровь по всему дому. С такой подошвой по крови и так хреново ходится, а я еще и сама по себе достаточно неуклюжая. Оставив ботинки на рабочей столешнице, я на цыпочках обошла кровавую полосу и замерла, проследив за ней взглядом… к двери подвала.
— Невозможно. Я только что была внизу и ни разу не поскользнулась.
— Удивлен, что ты себе шею на хрен не сломала, — буркнул Нокс, хватая меня за руку на пути к двери. — Хватит со мной бороться.
Он подтянул меня ближе, не обращая внимания на мои попытки выдернуть ладонь.
— Ну-ну, я же так хорошо тебя знаю. Вообще-то я собираюсь спуститься с тобой в темный подвал, и кто знает, вдруг ты серийный убийца.
— То была не человеческая кровь, Арья. Хотел бы — уже б, твою налево, прикончил, а не тащил бы ради этого в подвал. Тут бы, блядь, убил, чтобы о себе заявить.
— Именно так убийца бы и сказал. Ты же знаешь, что первой всегда умирает блондинка, да?
— Ты серебристая, а не блондинка.
— Угу, ну, может, хождение с тобой за ручку нарушает мою женскую тонкую душевную организацию.
— Боишься остаться со мной наедине в темноте, малышка?
— Безусловно, — кивнула я, и Нокс расплылся в улыбке. — И ты же знаешь, что я не такая маленькая? Во мне метр шестьдесят, а для женщины это всего на каплю ниже среднего.
Нокс развернулся, окинул меня взглядом и уставился в глаза, заставляя почувствовать себя крошечной и незначительной.
— Ты всегда такая надоедливая?
— Я не надоедливая, я нервничаю. Мне не нравится быть с тобой наедине. Мне не нравится темнота. Сама по себе она меня не смущает, но темные места меня нервируют.
— Ведьмы не боятся темноты, — выдохнул Нокс.
— Ага, у нормальных ведьм нет матери, которая запирает их в темной камере, дескать, злу место в тени. То, что рождено из тьмы, должно быть возвращено тьме, из которой оно явилось, как я.
Я пожевала губу, не желая встречаться с Ноксом взглядом, пока кричала внутри, как ребенок, которым тогда была, испуганная темнотой. Меня нашла и освободила Амара, чем навлекла на себя гнев Фрейи. Сестра всегда меня находила, а я теперь не могла ее почувствовать, чтобы помочь.
— Грустная история, маленькая ведьма, — рассеянно пробормотал Нокс.
— Это жизнь, — возразила я. — Пойдем.
— Уже спешишь остаться со мной наедине? — поинтересовался он, приподняв темную бровь.
Его кожа отливала бронзой, вероятно, от долгого отдыха в тропиках с распитием коктейлей с зонтиками. В отличие от моей — бледной и почти незагорелой. Последние каникулы я провела у детского бассейна, который мы купили, чтобы валяться вокруг него в шезлонгах с «маргаритами», притворяясь, что мы на Багамах.
Нокс, отвернувшись, медленно спустился по лестнице, я проследовала за ним по пятам. Руку мою он так и не отпустил — наверняка потому, что это меня напрягало. Когда ступеньки кончились, вдруг поднявшийся ветер задул свечу. Я быстро шепнула заклинание и проследила, как пламя вновь оживает.
Нокс прошел к щитку, открыл его, поднял свечу. Крысы. Не в переносном смысле — в прямом. Провода были разгрызены на части, обнажившиеся концы коснулись друг друга, что вызвало короткое замыкание. Я вздохнула и завизжала, когда что-то пробежало по моей босой ноге. Рывком развернувшись, я попятилась, пока не уперлась в Нокса.
— Маленькая ведьма боится и крыс тоже? — промурлыкал он мне на ухо.
— Они грызуны и переносят чуму.
Губы невесомо мазнули по моему уху, посылая по всему телу волны жара, пока в нем не вспыхнули все нервные окончания.
— Ты права, ты не нормальная. Ведьма Арья, боящаяся темноты и крыс, — пробормотал Нокс, после чего ткнулся носом в мои волосы и вдохнул. — Пахнешь кровью и розами.
Я уставилась на него, повернув голову.
— Ты же вроде не любишь ведьм?
— Не люблю, но ты не пахнешь ведьмой. Не ведешь себя, как они, не орудуешь магией, как должна. Ты — загадка, а я люблю их разгадывать.
— Понял все это за столь короткий срок нашего знакомства? Ты меня не знаешь. Ты ничего обо мне не знаешь.
— Ты не любишь темноту, если вокруг стены, которые тебя стесняют. У тебя шампунь с запахом роз, но ты добавляешь в него собственное зелье, чтобы усилить аромат. Ты не отталкиваешься от природы, чтобы применять магию, ты просто, мать твою, используешь ее без раздумий. У тебя бирюзовые глаза, но когда ты заводишься, они скорее голубые. А когда злишься, то скорее зеленые. Не хотелось бы смотреть в них, когда ты плачешь, потому что такие глаза обнажают душу и все, что в ней творится, когда ты уязвлена. Ты метр шестьдесят, почти среднего роста у женщин по стране, но чуть ниже. А еще у тебя симпатичные сиськи с маленькими розовыми сосками, которые встают, когда я понижаю голос. А еще ты девственница. Это я знаю не со слов твоей сестры, потому что от тебя разит желанием, чтобы тебя нагнули и сделали женщиной.
— И ничего не встают! — огрызнулась я, скрещивая руки на груди. — И от меня не разит.
— Докажи, что не встали прямо сейчас, — голос Нокса прозвучал смесью похоти и шероховатости, отчего мои соски затвердели так, что хоть стекло режь.
— Большую часть я рассказала тебе сама, — сменила я тему, когда он с ухмылкой опустил глаза.
Нокс пожал широкими плечами.
— Я так или иначе это знаю, и это правда, — он осмотрел подвал и остановил взгляд на останках скелета на древнем алтаре. — Родич?
— Спутник Гекаты, — негромко призналась я, ведь его присутствия здесь никто не скрывал. Или, по крайней мере, мы считали, что питает наш дом из подвала именно он. Предположительно, это был отец мамы и Авроры. — Придание гласит, что он пожертвовал жизнью для защиты этого рода. Кто-то говорит, мол, это сам Мерлин, но я не верю. Геката и есть причина, по которой ведьмы сплошь и рядом теряют тормоза и впадают в гон, как дикие твари, не привязываясь к единственному мужчине. Она хотела удостовериться, что ее род никогда не вымрет, поэтому зачаровала кровь, чтобы мы трахались, как кролики.
— А ты? — поинтересовался Нокс.
— Я не набрасываюсь на мужчин, — сама не знала, зачем все это ему раскрывала. — По мнению сестер, я ненормальная. Может, дело в моей второй половине по линии отца, но я понятия не имею, кем или чем он был.
— Потому что ты все еще девственница, — мрачно усмехнулся Нокс.
— Это вообще тебя не касается, и кстати, только потому что так сказала сестрица, еще не значит, что это правда.
— Ты определенно девственница, Арья. Я чую это по твоему запаху. Твоя чистота, аромат нетронутой женщины — большая редкость. А от тебя ей, мать твою, разит. В этом городе тебя сожрут с потрохами, как ягненка на заклание.
— Попытаются, — рассеянно согласилась я с мнением о городе, потом встретилась с Ноксом взглядом. — И умрут. Я не ягненок. В моих жилах течет кровь богини. Что бы отец ни добавил, это само по себе уже мощь. Не суй язык к вопросу того, что у меня между ног, уж будь добр. Имей в виду, когда будешь за мной наблюдать, Нокс.
— Так почему ты и сестры вернулись в Хейвен-Фолз на самом деле? — парировал он, застав меня врасплох.
— Уж не по своей воле. Этот город — последнее место, где я хотела бы оказаться. Мои сестры здесь, так что и я с ними. Кончил допрос, потому что сестры дома?
Не успела я это сказать, как наверху раздались смех и болтовня.
— В следующий раз, Нокс, если собрался изображать помощника, чтобы меня порасспрашивать, захвати вискарик. Ты король, ты должен знать, что дабы дева потеряла бдительность и раскрыла свои секреты, нужно большее, чем щеголять без рубашки и обезоруживать ее улыбкой. Хочешь выведать мои тайны, так потрудись сперва.
— Эй, мы принесли пиво и свечки! И, кажется, не особо впечатлили остальные семьи. Большинство торчат снаружи и мрачно на нас пялятся! — крикнула Валерия у вершины лестницы. — Фу, повсюду кровь.
— Крысиная, — определила Луна скучающим тоном. — Очень много!
— А они веселые, — Нокс так и не отвел от меня взгляда, несмотря на то как я только что бросила ему вызов.
— Душа и сердце любой вечеринки, — буркнула я, на всякий случай внимательно за ним наблюдая.
— М-да? Можно подумать, что это ты, с твоей неспособностью устоять на ногах даже трезвой.
Синие глаза проследили, как я сощурилась и мои губы тронула легкая улыбка. Я не была глупой, я видела, как он тайком щелкает темный подвал на телефон.
— Можешь убирать телефон. Дом не позволит сфоткать алтарь. Он защищает себя от злоумышленников и утечки тайн. Доброй ночи, Нокс, — я, больше не оглядываясь, зашагала вверх по лестнице; он поднялся следом.
Я взяла у Луны протянутую бутылку пива как раз когда в дверном проеме возник Нокс, чем заставил всю болтовню мгновенно смолкнуть. Все взгляды обратились от его обнаженной груди к месту, куда уселась я, едва успев схватить «Корону». Нокс кивнул моим сестрам и повернулся ко мне:
— В Хейвен-Фолз нет электриков, ближайший в двух городах отсюда, а с вашим алтаришкой может возникнуть проблемка, потому как он человек. Брандер, мой брат, хорошо сечет в проводке. Пришлю его утром, чтобы вы перестали отрубать электричество во всем, мать его, квартале. Доброй ночи, Арья.