Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Повинуясь едва заметному давлению на локоть, он развернулся к дорожке, ведущей к дворцу. Кимико, вместо того чтобы указывать путь, благовоспитанно отстала на три шага. Обернувшись, Тимур увидел, что глаза ее скромно опущены, руки сжимают маленький веер.

Канеко двинулся вперед. Вдоль дороги во дворец Фудзивара были высажены цветущие глицинии, что дали этому клану название. Ствол гигантского растения поднимался темной витой колонной, расходились в стороны ветви-лозы, создавая ровный покров. И свисали вниз длинные аметистовые грозди. Каждый побег отличался от другого, каждый был неуловимо иным, излучал новый оттенок в произведении искусства: чистый лиловый, сине-лиловый, насыщенно-фиолетовый. Голова кружилась от тонкого весеннего аромата.

Этот остров был одним из самых древних миров, что ему доводилось посещать. Основной код был написан основателем клана Фудзивара несколько столетий назад. С тех пор хозяева очень бережно подходили к любым обновлениям, отказываясь перекраивать свой дом с каждым новомодным веянием. Результатом кропотливой заботы многих поколений стала неуловимая атмосфера, что давала острову собственную жизнь, делая его более материальным, нежели пустынные аканийские скалы. Именно такие места с течением времени обретали силу и волю, чтобы затем осознать себя и родиться новым ками.

Фудзивара О-Кими шла мимо обвивающих перила лоз и плывущих по воде бутонов, глядя сквозь призрачную утреннюю красоту. Все ее внимание было сосредоточено на ожидающем у балконных дверей человеке.

Если бы Тимур не знал, что аватара творца в рамках подобной социальной ситуации непременно является отражением его истинного тела, он мог бы решить, что тот пытается скрыть свой истинный возраст. Согласно досье, владыке Фудзивара было далеко за девяносто. Подтянутому седовласому человеку, который смотрел на них сверху вниз, сложно было дать больше сорока. Все-таки сказывался самый высокий из доступных на планете уровней медицинского обслуживания.

— Советник Канеко. — Хозяину Фудзивара удалось скрыть удивление при виде спутника своей дочери, но опасение все же прорвалось. Тимур засек команду на проверку систем защиты.

Незваный гость остановился, заставляя замереть идущую позади женщину. Оборона такого уровня строилась столетиями, слой за слоем, один дублирующий контур за другим. Советник Канеко был знаменит еще и тем, что во время своей бурной юности взломал пару подобных миров. Перехитрил вместе с защитой, уникальным дизайном и надменными хозяевами. И украл то, за чем в те миры пришел.

Призрак загородного дворца Кикути, его сияющих башен и неодолимых укреплений встал между застывшими друг напротив друга фигурами.

После грозившей затянуться до неприличия паузы Тимур низко поклонился:

— Владыка Фудзивара.

Поклон Кимико был более глубок — и более грациозен.

— Господин, отец мой.

Седая голова склонилась в ответ.

— Добро пожаловать в мой дом, дочь моя, чтимый гость.

Две девушки в аметистовых кимоно (Тимур автоматически проверил — чисто декоративные программы) распахнули тяжелые двери. Не торопясь войти, советник Канеко посмотрел в глаза хозяину дома:

— Я просил руки госпожи, вашей дочери. И она ответила мне согласием.

Самообладание Фудзивара явно было наследственной чертой. Снежный Лис и бровью не повел. А если бы Кимико не замерла за спиной жениха ледяной статуей, Тимур мог бы решить, что и ей разговор совершенно безразличен.

— Дочь? — Владыка Фудзивара смотрел только на стоящее перед ним белоснежное видение.

— Канеко Тимур оказал нашему дому честь, предложив свою защиту и покровительство в столь трудное время, — тихо, явно пытаясь вложить в слова больше, нежели позволено этикетом (и присутствием жениха), ответила та. — Я дала свое согласие свободно и с ясным взором.

— Понимаю. Советник, вы позволите мне поговорить с дочерью наедине?

— Нет, — твердо ответил Тимур, сознательно игнорируя приличия. — Но я готов поговорить наедине с вами сам. Обещаю не принимать оскорблений на свой счет. Вне зависимости от того, что вы сочтете нужным мне сказать.

Он, быть может, слишком ориентировался на оторванную от жизни литературу, но классические постановки Аканы были полны вот таких непокорных невест. Девушка, готовая опозорить свою семью, избрав недостойного жениха, входит в родительский дом, а выходя оттуда, с гневом отвергает презренного соблазнителя. Не хватало еще, чтобы Кимико, вернувшись после разговора с отцом, напрочь забыла, кто такой Канеко Тимур и почему она раньше отчаянно не хотела делать аборт.

Недвусмысленно положив руку между ее лопатками, он проводил дочь Фудзивара до тории. Прикрыв глаза, проследил, достигла ли женщина своего поместья. Дождался подтверждения Тайры. И лишь затем последовал за терпеливой прислужницей.

Дворец Фудзивара распахнулся анфиладами наполненного светом пространства. И не поймешь сразу, где комнаты разграничены стенами, а где — экранами рисовой бумаги. Кремовый шелк, деревянные балки, золотистого цвета паркет, такой сияющий, что утренние лучи, казалось, танцуют над ним, любуясь собственным отражением. Тимур, пытающийся не поскользнуться на полированной поверхности, подумал, что высокородным Фудзивара не нужны зеркала. Они всегда могут посмотреть себе под ноги.

Вход в кабинет владыки охраняли массивные двери темного, почти черного дерева. Тонкая, ранящей красоты аметистовая дева закрыла за спиной гостя тяжелую створку.

Было в звуке защелкивающегося замка что-то такое… окончательное.

Тимур оглядел светлую, обитую бело-зеленым шелком комнату.

Окно было такое огромное, что чудилось: одной из стен просто нет. Самоцветные горы взмывали ввысь, как мелодия взлетает в крещендо, и казались неотъемлемой частью интерьера.

Ровно напротив другое окно точно так же распахивалось в безмятежность морского залива. Солнце врывалось внутрь, пронзало насквозь все помещение. Блики золота отражались от светлого камня — вдоль одной из стен вытянулся выточенный из цельного куска нефрита дракон. Светильники из того же камня, но других оттенков, зажжены пока что не были.

Хозяин стоял на коленях перед низким столиком и разливал чай. Гость уважительно, как мог глубоко поклонился. Повинуясь жесту, опустился на предложенную подушку.

— Вы предпочитаете серебристый улун, не так ли, советник?

Первый ход аристократа был неплох. Тимур не принадлежал к тем избранным, кто мог позволить себе пить реальный чай в реальном мире. Чтобы добыть информацию о его вкусовых предпочтениях, нужно было получить возможность проанализировать личные сетевые настройки господина тайного советника. Или — еще менее радужная мысль — узнать ответ от кого-то, достаточно Тимуру близкого. Не сказать, чтобы задача столь уж сложная. Но ведь ею еще нужно зачем-то озаботиться. Причем заранее.

— Склоняюсь перед вашими осведомителями, князь, — чуть поклонился Тимур, принимая тонкую, почти прозрачную пиалу.

— Мои осведомители оказались не столь хороши, как хотелось, — вежливо принял перекинутую ему подачу собеседник. — Признаюсь, ваши отношения с моей дочерью стали совершенной неожиданностью.

— Мы встретились в Паутине под анонимными аватарами — вы знаете, как это обычно бывает. Госпожа Кимико — увлеченный дизайнер, я интересуюсь сотворением Паутины. Нам было о чем поговорить друг с другом.

— Безусловно. Однако не каждое сетевое знакомство заканчивается предложением руки и сердца. Вы не можете не признать, что в реальной жизни все же являетесь очень разными людьми, — дипломатично приуменьшил владыка. — У вас очень разные, даже противоположные убеждения и культурные стереотипы. Также и обязательства.

— Наши убеждения лишь дают повод для интересных споров. Столкновение культур действительно может стать проблемой, но мы готовы идти друг другу навстречу. Я, при всем своем радикализме, все же сын Аканы. И недавно обнаружил, что не столь далек от традиционного мировоззрения, как считал ранее.

Тимур вдохнул аромат чая, давая себе время сформулировать вопрос, задать который не имел права.

— Обязательства, — медленно произнес он, точно пробуя слово на вкус. — Мои обязательства перед советом и Аканой. И обязательства госпожи перед семьей и той Аканой, которую она назвала бы истинной. Князь Фудзивара, ведь после падения маяков вы официально расторгли помолвку дочери с Кикути Нобору, не так ли?

Аристократическая рука, держащая на весу чайник, была спокойна, падающая в пиалу горячая струя не колыхнулась. Но вот под поверхностным уровнем аватары князя удалось уловить эхо быстрой перенастройки.

Тимур сделал глоток. Снежный Лис знал. Расторжение помолвки было пустым жестом, призванным прикрыть семью от разъяренной толпы. А может, Нобору просто потребовал соблюдения клятв. Забавно, если подобная сцена разыгрывается в кабинете высокородного родителя второй раз подряд. Движимый сомнительным «традиционным мировоззрением», жених является «просить благословения» — и вежливо молчит о том, что случится, если искомое благословение не будет получено.

Как бы там ни было, князь знал, что младшая его дочь стала женой владыки Кикути.

— Совершенно верно, советник, — седовласый интриган на диво искренне повторил официальную литанию партии умеренных консерваторов. — Нобору мог быть тысячу раз в своем праве, но всякой верности есть предел. Мы не могли поддерживать династию после того, как владыка уничтожил маяки, обрекая планету на изоляцию. Если и было здесь предательство, то Кикути предал Акану первым.

— И даже если обязательства еще сохранились, теперь это не имеет никакого значения, — небрежно заметил Тимур.

— Прошу прощения?

— Кикути Набору мертв. Уверен, до вас уже дошли слухи — они верны. Одна из групп мстителей, не утрудивших себя объявлением официальной мести, смогла получить координаты его убежища в реальном мире. Удар нанесли с орбиты. Выживших не осталось.

— Вот как, — тихо проговорил князь Фудзивара, ставя пиалу на стол. Понять, явилась ли для него эта информация неожиданной, было невозможно.

Тимур мысленно отвесил себе подзатыльник. До сих пор он воспринимал собеседника как врага — того, кого необходимо подчинить и чье презрение станет лишь еще одним оружием, которое можно будет направить на противника. Это позволяло вести разговор, как еще одни официальные переговоры, а не знакомство с будущим тестем. Но это же и заводило в ловушку. Если Фудзивара решат считать врагом самого Тимура… У отца жены будет достаточно причин и возможностей ударить в спину. Не нужно давать ему еще и повод.

— Князь, я никак — действием или бездействием не был причиной смерти владыки Нобору. — Он не мог утверждать ту же безвинность от имени всего коалиционного правительства, но за себя самого советник Канеко готов был поклясться. — Реальность поставила нас перед фактом: последний Кикути мертв. Но можно и должно спасти живых.

— Вот как, — совсем другим тоном сказал Глициниевый владыка, и во взгляде его, обращенном на Тимура, вспыхнул огонек какого-то нового интереса. — Ответьте мне на один вопрос, юный советник. Вы угрожали моей дочери, чтобы добиться от нее согласия на этот брак?

— Пожалуй, да, — твердо решил Тимур, немного подумав. — Не словом и не делом. Но я воспользовался ситуацией, чтобы получить ответ, на который не смог бы рассчитывать при любых других обстоятельствах. Госпожа сказала вам чистую правду: она идет на этот союз с ясным взором. Правда и то, что я предложил свою защиту всему союзу Фудзивара. Власть совета может казаться древним родам недолговечной и эфемерной, но сегодня, сейчас она вполне реальна. И опасна. Как и моя личная власть. Уверен, я смогу быть полезным вашей дочери, вашему клану и, пожалуй, вашей партии.

Седые брови чуть приподнялись в аристократичном недоверии:

— Легендарно твердый в своих убеждениях Железный Неко настолько очарован женщиной, что готов сотрудничать с традиционалистами?

— Скажем так: Железный Неко готов сотрудничать с разумными традиционалистами и не побрезгует использовать очаровательную женщину, чтобы войти в их круг.

— Не самое успокаивающее, что можно сообщить отцу невесты.

— Князь, как отцу, я могу обещать вам одно: эта женщина для меня — та самая. Другой уже не бывать. — Главное, не ляпнуть ничего о любви. Тимур не хотел проверять, что будет, если аналитические системы Фудзивара поймают его на прямой лжи. — Кимико станет моим домом, моей опорой, моим маяком. Моей женой.

На мгновение повисла тишина. За окном стремила свои воды в небо дорога-река.

— Возможно, вы не столь безнадежный варвар, каким вас принято считать, господин советник. Хорошо же. Хорошо. Она решила. Я дозволил. Клан Фудзивара признает этот брак. А теперь, — легкое движение рукой — и над столом появилась сложная схема, в которой Тимур не без содрогания узнал форму традиционного юридического контракта, — поговорим о вопросах прозаических. На какие деньги вы собираетесь обеспечить жене тот образ жизни, к которому привыкла дочь высокого дома?

Глава 3

Ками — божества или духи японской национальной религии синто.

В синтоистском воззрении на мир нет разделения на живое и неживое: для приверженцев синто — все живое: и животные, и растения, и вещи. Во всяком природном явлении и в самом человеке живет божество ками. Согласно синто, мир ками — это не потустороннее обиталище, отличное от мира людей. Ками объединены с людьми, поэтому людям не нужно искать спасения где-то в другом мире. По синто, спасение обеспечивается путем слияния с ками в повседневной жизни.

Статья из раздела «О компании».
Старая Терра, эпоха Войн Копирайта.
Внутренняя сеть корпорации Мицубиси. Для доступа к точному адресу введите пароль.

Свадьба состоялась через трое суток — недостаточно, чтобы осознать происходящее. Слишком долго, чтобы не волноваться по поводу утечек информации.

Прошедшие дни и ночи слились в вихрь лихорадочной деятельности. Переговоры, уговоры, договоры. Коды, сети, резервные копии. Тимур не помнил, когда в последний раз ему приходилось так много, так убедительно и так разнообразно врать.

Они сошлись на скромной, нигде не афишируемой церемонии — «только для семейного круга». Сейчас, когда узкая лодка скользила среди туманов, неся жениха и его единственного спутника к родовому храму клана Фудзивара, Тимур испытывал одновременно облегчение и сожаление. Его друзья были бы здесь не просто неуместны — их присутствие могло оказаться опасным. Но советнику Канеко, к собственному удивлению, не хватало Стефана с Милой. Кузен Коити, один из немногих представителей дома Канеко, чье общество Тимур согласен был выносить (в основном потому, что в силу юного возраста парень никак не мог принять участие в расколовшей семью ссоре), ощущался узлом недоуменного напряжения за спиной. «Ты берешь в жены — кого?» Тимур подозревал, что бедняга до сих пор не верил, что его одиозный родич действительно решится на подобную наглость.

Повеяло свежестью. Туман разошелся под мягкими прикосновениями ветра, и перед ними медленно, величаво предстала изумрудно-черная вершина. Гребень терялся в жемчугах облаков, серая лестница поднималась из воды, обнимала подножие, вилась к парящему над пейзажем храму. У Тимура перехватило горло — даже отсюда чувствовалось дыхание времени, исходящее от древнего хребта. Рогатая голова, лежащая на скалах-лапах, зеленеющие склоны-крылья, каменные башни, точно гребни на могучей спине. Ками. Вся гора была огромным ками, разумным и ждущим, хранителем рода Фудзивара.

Эти недобитые аристократы построили дворец на спине дракона, обозвали его священным местом и теперь ждут, что он вот так просто отправится в буквальном смысле в пасть к чудовищу?

Лодка качнулась под ногами, зарываясь носом в волны, взмыла вверх, скользнула к каменному причалу. Застыла в путах невидимой портовой программы. Едва ступив на серый камень, Тимур замер. Чуждый, внимательный, безграничный разум буквально пригвоздил его к месту. Старший ками рода Фудзивара был таким же членом клана, как и родители невесты — и отнюдь не пребывал в восторге от нового добавления к семье.

Отблеском кода мелькнуло присутствие Кимико — невеста что-то быстро и убедительно говорила хранителю. Тяжело вздохнув, нечеловеческое сознание отдалилось, пропуская чужака к ждущей у каменной арки группе. Синие и лавандовые оттенки, грациозные позы, непроницаемые лица. Понятно, что здесь отнюдь не все дети Глициниевого союза, а лишь представители правящего клана, но… Нет, Тимур знал, что от семьи, лишь полувеком ранее, во время мобилизации, выставившей более сотни воинов, осталось не более двух десятков, но одно дело собирать статистику, а совсем другое — увидеть слабость Фудзивара собственными глазами.

Впрочем, даже этого хватило, чтобы почувствовать себя в безнадежном меньшинстве. Может, стоило все же позвать нелюбимых родичей? Нет. Вряд ли они помогли бы больше, чем застывший за его плечом кузен.

Железный Неко заставил себя признать, что в случае открытого конфликта он не справится с целым кланом в месте их наибольшей силы. И шагнул вперед.

Наряд жениха — скромное черное хаори-хаками с накидкой, украшенной белыми шнурами — невеста создала лично. Линии ткани лежали столь просто и строго, насколько это допускалось каноном. На одежде были вышиты гербы-моны его дома. А также персональная печать-инкан Тимура — записанные кириллицей «К» и «Т». Сложное переплетение букв, служившее его официальной подписью при заверении правительственных указов, странно смотрелось рядом с родовым знаком Канеко.

Тимур честно попытался отказаться от оказанной ему дизайнерской помощи. Прошедший через войну взломщик не любил допускать чужие коды в свою базовую аватару. Даже на самом внешнем уровне. Кимико оказалась непреклонна — это была ее свадьба, и она будет проведена достойно. В конце концов жених сдался, тихо убрав из программы компоненты, которые позволили бы ему легко и привычно двигаться в этом наряде. Сейчас, глядя на грациозно приближающихся будущих родичей, Тимур почти жалел о собственной паранойе.

Высокородные Фудзивара будто спустились на землю стаей нежных и хищных птиц. Казалось, облаченные в клановые цвета фигуры не идут, а летят над древними плитами. Но при всей кажущейся медлительности они достигли моста раньше Тимура.

Высокая женщина, из-за спины владыки Фудзивара мановением руки остановившая процессию, оказалась вдруг рядом с Тимуром. Счастливый жених, оценив шпильки черного янтаря и того же оттенка злые глаза, сделал вывод, что имеет честь видеть будущую тещу. Стоявший неподалеку князь безмятежно созерцал линию горизонта, явно не собираясь призывать жену к установленному ритуалом порядку. Остальная семья держалась на почтительном расстоянии.

Коити, обнаружив перед носом высокородную госпожу, сочувствующе посмотрел на напряженную спину кузена. И тоже предпочел отстать на пару шагов.

Выхода не было. Глубоко поклонившись, Тимур предложил матери Кимико руку. Хватка у благородной дамы была отнюдь не ласковой, взгляд казался диким, почти неуместным в строгом контексте церемонии. Свадебная процессия ступила на изогнутую дугу моста, но теперь во главе оказались они двое.

Тимур не без удивления понял, что до сего момента, оказывается, приложил немало усилий, чтобы избежать знакомства с этой женщиной. А ей явно было, что сказать самозваному зятю. Дальше оттягивать разговор означало признать собственную трусость.