— Это он! Это Владис! Умри, исчадье нечисти! — заголосили служители света, выхватили свои ножи из-за поясов и ощетинились ими наружу круга, что сомкнулся со мной в середине.
— А что это ползает там по полу в закрывшемся портале? — снова насмешливый тон. Кажется, это обо мне.
Постойте-ка! Портал в полу?
И после этого почти сотня фанатиков и один невидимый темный владыка наблюдали, как я пыталась раскопать кладку пола. Предсказуемо не вышло. На глаза попался тот самый меч. Недолго думая я схватила его за рукоять, выдернула из рук жреца… И завалилась на пол, придавленная этим монстром.
— Из чего он сделан?! Из чугуна?! — прохрипела, пытаясь встать. — Вы чем его кормите?
— Кровью врагов, — охотно ответил Плас.
— Забавно. Похоже, мне даже стараться в этот раз не придется. Ваш воин света сама себя зарубит.
— Вероятнее всего, — еле выдохнула, наконец спихивая с себя оружие. Не было смысла отрицать очевидное. Из меня воин как из этих фанатиков балетная труппа.
Глава 2. Федорино горе
Федора Нежданая была из тех людей, что горячо любят своих родителей. Особенно отца. О таких говорят “папина дочка”. Вот и у Феди был прекрасный папа военный, по должности генерал, души не чаявший в своей девочке. С детства она получала все, чего бы ни пожелала ее юная душа. Малышка захотела покататься на ослике — рядовой, становись на четвереньки! Федору укачало в уазике — сержант, бегом в аптеку! Доча хочет увидеть подосиновик? Рота, становись в шеренгу! И-и-и пошли прочесывать лес! Что значит в феврале нет подосиновиков? Задача поставлена, выполнять!
И вот так наша героиня росла, ощущая на себе все прелести династии военных. К двадцати пяти она превратилась в невысокую, миловидную и женственную девушку с тремя высшими образованиями за спиной, двухкомнатной квартирой и дилеммой всей ее жизни. Являясь единственным ребенком семьи Нежданых, она подверглась моральному давлению со стороны деда и отца генералов.
— Федечка, а как же наследие? — охал и ахал дедушка, бросая расстроенные взгляды на свой китель с орденами, что бережно хранил в шкафу и доставал только на девятое мая. — Такая воинская порода, такая кровь в нас течет. Нельзя бросать армию, никак нельзя.
— Отец верно говорит, Федора. Где это видано, чтобы в девятом поколении Нежданых не было генерала? — напирал отец, стоя крепким тылом за спиной деда.
— Но я ведь учусь, — снова попыталась отбрехаться от армии девушка, но трюк был слишком заезжен к тому моменту.
— Да сколько ж можно! — вспылил генерал младшего поколения. — Три высших образования, Федора! Куда уж еще? Экономическое, филологическое и это… Как его?
— Юридическое, — помогла отцу девушка.
— Тьфу! Оно самое. Зачем вообще туда нужно было поступать? Чтобы отдавать и выполнять приказы юридическое образование не требуется, — как обычно, Павел Федорович Нежданый не выказывал любви к излишней образованности. Особенно когда из-за этой образованности дочь все время получала отсрочку.
— Пора, Федя, — прокряхтел дед и положил свою морщинистую ладонь поверх руки внучки. — Не будет у нас другого наследника в твоем поколении, это уже дело ясное. Тебе выпала честь продолжать славную военную карьеру Нежданых.
— Поэтому, доча, пакуй вещички и завтра же в учебку, — закончил за старика сын. — Откосить в этот раз не получится.
— Но, папа, я совсем не гожусь для военного дела. Что я там буду делать? — это была отчаянная попытка избежать семейного дела. Глупая, но отважная, каким и должен быть солдат.
— Бухгалтером будешь в части. На что еще тебе диплом экономиста, — усмехнулся отец и по-мужски хлопнул дочь по плечу.
Бедная Федора чуть не сложилась пополам от подобного жеста весьма крупного и высокого мужчины. Все сыновья ее рода были крепкими, как старорусские богатыри. Одна она мелочью уродилась. Дал бог наследницу, да еще и с ростом пожадничал.
— Не хочу в армию-у-у, — выла поутру девушка. — Все должно быть честно. Женщины страдают в родах, а мужчины в армии. Почему я должна испытать обе эти пытки за одну маленькую жи-и-изнь?
Но слово родителю было дано давно, еще при первом поступлении в университет. Девушка надеялась на рождение брата, даже получая второе высшее, а вот на третьем поняла, что кирзовые сапоги, портянки и хозяйственное мыло — это ее черно-белое будущее с запахом опостылости.
Полгода учебки пролетели довольно быстро. Не сказать, что Федя многому научилась, но и бездарностью не была. Все же генеральская дочка и внучка, кто ж ее посмеет так назвать. В воздушно-десантные войска ее приняли неохотно, но с распростертыми руками. Иначе никак, приказ свыше. Получила Нежданая старшего прапорщика, заняла место бухгалтера в части да так и прослужила еще полтора года.
К прыжкам ее не допускали еще со времен учебки. Ставили зачет на учениях и хвалили за выдающиеся навыки, а к вертолету и самолету на пушечный выстрел не подпускали. Прыгай, мол, с лавочки. Техника отличная, приземление идеальное. Первоклассный прапорщик! Кто ж возьмет на себя ответственность выкинуть с парашютом из самолета генеральскую дочь? Дураков нет. Лишиться должности и головы никто не хотел.
То же самое касалось и стрельбы. Инструктор так и не смирился, что генеральская дочка стала его единственным провалом за всю тридцатилетнюю карьеру. Даже ходила шутка, что когда стреляет Нежданая, то одна пуля уходит в небо, вторая в землю, третья по самому прапорщику, ибо больше на полигоне живых душ нет. Ищи дурака ее учить. Поэтому стрельбу ей закрывали автоматом. Не скажешь же генералу, что его доченька с оружием — преимущество противника: своих же положит.
А вот на марш-бросках девушке не было равных! Она отлично поддерживала боевой дух и настрой солдат, вечно разрывая форму в весьма интересных местах. То о проволоку кусок из штанины вырвет, то китель положит на землю, чтобы по грязи не ползти: больно брезгливая эта прапорщик. А бегает как красиво — все пышные формы так и колышутся. Вся часть просто бредила марш-бросками. Сама же Нежданая называла подобные тренировочные мероприятия просто — Федорино горе, ибо отмыться потом от камуфляжа, грязи и пыли было задачей посложнее самого марш-броска и полевых учений. Тогда она и напоминала себе чумазую героиню сказки, от которой сбежала вся утварь.
— Ну что, Нежданая. Завтра первый полет и первый прыжок, — сообщил майор Ситцев, когда вызвал прапорщика к себе.
— К-какой полет? Какой прыжок? — в ужасе переспросила Федора. — Разве у меня не прекрасная техника, разве не лучшая скорость по складыванию купола?
— Да, старший прапорщик, так и есть. Вот теперь генерал Нежданый лично хочет удостовериться в ваших “выдающихся” способностях. — Майор всегда любил подшутить над бухгалтером, но это не тот случай. — На учение прибудет ваш отец. Генерал выказал желание лицезреть прыжок дочери из первых рядов.
— Товарищ майор, это не я, — видя хмурый взгляд вояки, поспешила откреститься девушка. — Я не хочу прыгать.
— А придется. Теперь не отвертимся, старший прапорщик, — устало вздохнул Ситцев. — Иди попрактикуйся, Нежданая. Это мой последний приказ.
— Последний? — Федора побледнела. Неужели ее живую уже хоронят? Не настолько же все плохо?
— Завтра меня в части уже не будет. — И вопреки собственным принципам майор закурил. На вопросительный взгляд бухгалтера Ситцев пояснил: — Уволят меня со службы, Нежданая. Говорил же, что ты станешь закатом моей карьеры. Все, кыш прыгать с лавочки.
— Есть, товарищ майор, — отдала честь прапорщик и покинула кабинет старшего по званию.
— А я буду молиться, чтобы завтра ты себе шею не свернула. Тоже мне, Федорино горе, — фыркнул Ситцев и докурил в одну затяжку.
Нервы у майора уже полтора года как были не в порядке. Что с этих Нежданых взять. Всегда являются нежданно-негаданно и не сулят ничего хорошего. Прям проклятье всей армии какое-то, а Федора — секретное подрывное орудие.
— Ну что, смерть моя? Будешь нападать?
Я подняла голову с пола и уставилась в неверии на говорившего. Мужчина стоял возле внутреннего круга фанатиков, облокотившись на мраморную колонну, и сверкал на меня зеленым взглядом. От него разом отшатнулись все служители бога света с дикими криками. Однако удивило меня не его внезапное появление всего в пяти метрах от меня, а блондинистая шевелюра до плеч и приятные черты лица. Какой же это темный, когда он светлый? Разве что рубашка была черной, а вот штаны серые. Не знай я, что это та самая проказа этого мира, никогда бы не признала в нем темного владыку. Слишком уж он был нормальным.
— Что-то не хочется, — честно призналась, вставая на ноги.
Темный пожал плечами и одним взмахом руки материализовал длинный меч чернее самой ночи.
— Тогда нападу я. — А вот улыбка была поистине зловещей.
Только тогда до меня дошло, что передо мной матерый убийца. Видела я людей, что возвращались из горячих точек именно с таким взглядом. Вкусившие насилие никогда не вернут своему взгляду невинности, это навсегда останется с ними. Можно только приглушить. Однако темный даже не собирался этого делать. Наоборот, он с упоением демонстрировал эту свою часть.