Глава 5. Подручные без рук
Когда я открыла глаза, за окном все еще было темно. Ощущала я себя вполне отдохнувшей, поэтому не могла определиться точно: все еще ночь или уже вечер? Могла ли я проспать почти целый день в доме темного?
— Интересно, часы здесь есть? — Широко зевая, я поднялась с постели.
— Стоят на камине, — отозвались из темного угла.
— Мамочки! — Я от страха отскочила назад, снова падая на кровать, схватила сапог с ноги и запустила в место, откуда мне ответили. — Кт-то здесь?!
Да даже солдаты в казармах знали, что старшего прапорщика нельзя пугать, иначе можно схлопотать лампой по голове или телефоном — смотря что попадется под руку. Я от страха совсем теряла рассудок и адекватность. Помню, даже отца за руку укусила, когда он решил устроить мне воинский подъем. С тех пор он никогда так не делал.
— Это я, — все так же ровно сказал Полох, выходя на тусклый свет от огня и свечей.
— Т-ты что т-творишь?! — на повышенных тонах продолжила я.
Да, была еще одна особенность. Стоило мне сильно чего-то испугаться, и я начинала заикаться. Продолжаться это может довольно долго. Рекордом стали три дня и одиннадцать часов. Впрочем, чтобы добиться от меня такого сильного испуга, нужно постараться. Теперь Полох автоматически попал в мой черный список.
— Я ничего не творю. — И снова постная мина, будто ничего не произошло.
— Т-ты напугал меня! — я тут же возмутилась. — Что т-ты вообще д-делаешь в моей комнате?
— Стою.
Замечательный ответ.
— Зач-чем? — Я слезла с кровати во второй раз и быстро вспомнила про потерянную обувь. Каменный пол был жутко холодным.
Тогда я, как спящая на болоте цапля, поджала разутую ногу как можно выше. Носки, которые мне как старшему прапорщику разрешалось носить, не спасали от ледяного камня. Я растерла стопу, стараясь держать равновесие, после чего допрыгала до стены. Та оказалась такой же теплой, как и пол.
— Был приказ всюду следовать за вами, госпожа Совесть. — Он начинал меня бесить.
— Но т-ты же до этого вышел за дверь. Т-так и оставался бы там. Чего снова с-сюда сунулся. — Я осторожно огибала мужчину по дуге, стараясь держаться подальше, при этом прыгая на одной ножке и хватаясь руками за любую крепкую опору.
— Вы заснули, — вот и весь ответ. Информации ноль.
— И это п-повод пялиться на меня всю ночь?! — возмутилась я, начиная обыск угла. Сапога видно не было. Как сквозь землю провалился!
— Я не пялился, я охранял. Так как вы спали, то больше не требовали ваше “рядом”, и я остался в пределах своего “рядом”.
Мне показалось или кончики его заостренных ушей покраснели?
— М-мог бы остаться и на н-нашем “рядом”, — имея в виду место за дверью, пробурчала я. — Да гд-де же этот сапог?!
— Вот этот? — невинно поинтересовался Полох, подняв мою обувь на уровень груди.
— И з-зачем ты его спрятал?
— Я не прятал, я поймал.
— Т-ты хотел стащить мой сапог?!
Нет, ну эти местные злодеи совсем отпетые негодяи. Украсть обувь при таком-то ледяном полу — чистое истязание! Точно хотят, чтобы я до смерти замерзла!
— Вы сами его сняли. — Страж выглядел озадаченным.
— А т-теперь хочу надеть обратно! — Я вытянула ногу в розовом носке с сердечками в сторону мужчины, удерживая равновесие с помощью стены. Я, конечно, не думала, что это хоть как-то подействует на стража, но хотя бы покажет серьезность моего заявления.
И тут случилось непредвиденное. Я уже готовилась отвоевывать казенное имущество, ибо ходить босой по замку отказывалась, как Полох сделал шаг ко мне и плавно опустился на одно колено. Медленно, грациозно и прямо у моих ног. Взгляд прямой, пронзительный, смотрит прямо в душу, а руки осторожно поднимаются вверх, что-то предлагая.
— Госпожа Совесть, согласны ли вы… — начал страж, а у меня глаза на лоб полезли. Он говорит, а я немею. Он стоит, а я оседаю. Он краснеет, а я бледнею.
Это что, второсортная романтическая трагедия? Да кто вообще написал такой дрянной сценарий! Только не говорите мне, что он сейчас… Он сейчас…
— Принять от меня ваш сапог, — закончил мужчина, но я его не услышала.
— Нет! Нет-нет-нет и еще раз нет! — истерично завизжала, даже у самой уши заложило. — Мне не нужны серьезные отношения!
— Серьезные… — попытался сказать что-то Полох, но я его перебила:
— И несерьезные тоже!
— Эм…
Я впервые видела мужчину настолько озадаченным. Его змеиные глаза каким-то образом стали такими невинными и растерянными, прям как у Бэмби, что я уже начала жалеть о своем неучтивом отказе. Он все-таки на колено встал, да и сапог мой все еще у него в ру…
А сапога в руках не было. Он плотно облегал кирзовым голенищем мою ногу, надежно защищая от холодного пола толстой подошвой. Полох очень умело вернул мою пропажу на положенное ей место.
— А надеть сапог на вас — это серьезные отношения? — И он наклонил голову набок, как иногда делают собаки, искренне заинтересованные в чем-то.
— Определенно нет, — не задумываясь ответила, обходя мужчину. Нужно было срочно сменить тему. — А где Владис?
— Творит злые дела, — спокойно ответил страж, поднимаясь.
— Серьезно?
— Нет, развлекается.
Это точно прозвучало как сарказм, вот только лицо Полоха оставалось все таким же отстраненным и безэмоциональным.
— Я хочу есть. Сейчас же вечер. Может меня кто-то накормить ужином? — Вопрос пропитания стоял почти так же остро, как и гигиены, но первое все же острее.
— Сейчас позднее утро, госпожа. Нужно спуститься в столовую, и вас покормят.
— Это ж насколько утро позднее, что за окном темень? — Я еще раз посмотрела на улицу. Полная луна и больше никакого источника света.
— В Полуночном городе всегда полночь, — ровно произнес страж и открыл для меня двери.
— Это как? — Я совершенно не понимала, что это за место такое, где не светит солнце. Оно однозначно не могло быть хорошим.
— Всегда — это вечно.
Ну прям философ, а не головорез.
Мы вышли из комнаты и сразу направились к лестнице. Полох настолько прилип ко мне, что это уже походило на мой вариант “рядом”, чем на обычное сопровождение.
— Да что ты прилип как банный лист?! — я не выдержала настойчивого дыхания в затылок и разразилась возмущением.
— Но я не лип.
— Да ты ходишь за мной по пятам!
— Я не хожу по пятам. Должно быть, у вас проблемы с ногами. Клянусь, что ни разу не наступил на ваши пятки, — он говорил серьезно, ни намека на насмешку или издевательство.
Что там сказала Зала? Прямой как палка, да? Очевидно, так и есть.
Столовая оказалась огромной. Подвесная кованая люстра со множеством свечей дарила комнате много света, но даже ее не было достаточно, чтобы осветить пространство полностью. Поэтому на стенах с шелковыми алыми обоями дополнительно висели подсвечники. Под каждой такой настенной средневековой лампой по всему периметру столовой стояли странные статуи неизвестных мне существ, будто из гладкого оникса. И судя по их пугающему виду, лучше бы мне никогда не сталкиваться с ними вживую.
— Присаживайтесь. — Страж отодвинул стул по левую сторону от того, что стоял во главе.
Стол представлял собой черный вытянутый овал с ярко-карминовыми деревянными прожилками. Я так и не поняла: это искусная имитация или в этом мире действительно растут подобные деревья?
— Благодарю. — Я осторожно присела. Двигал стул ближе к столу страж уже вместе со мной. По столовой прокатился неприятный скрип четырех деревянных ножек о каменный пол. Я, конечно, понимала, что Полох не боялся поцарапать паркет, но можно было и поэлегантнее это сделать.
— Уа-а-а! — нечеловеческий вой заполнил всю столовую, а потом и весь замок.
Он ввинчивался в голову высокими нотами, отчего я позорно закрыла уши, как маленький ребенок. Это был страшный звук, и он не прекращался. Я была настолько дезориентирована, что даже не могла точно сказать, откуда он исходил.
Я постаралась осмотреться, чтобы найти источник воя, но было сложно сконцентрироваться на зрении, когда твои барабанные перепонки вот-вот лопнут. Перед глазами появился Полох. Он стоял перед одной из статуй и размахивал руками. Это была то ли свинья, то ли бык с крыльями, парой рогов и четырьмя конечностями с длинными когтями, почти как у орла. Подробнее рассмотреть было сложно, поскольку отвлекал шум. Страж активно похлопывал статую по плечам и голове, будто успокаивал или хвалил собаку, и, о чудо, вой прекратился так же внезапно, как и начался.
— Что произошло на этот раз? — совсем недружелюбно осведомился у статуи Полох. Но не это заставило меня разинуть в удивлении рот. Изваяние клацнуло клыками, особенно внушительными нижними, и заговорило!
— На нас напали! — заверещала статуя, смешно двигая своим неправильным прикусом, чем-то напоминая английского бульдога.
— Никто на нас не нападал, Манна, — спокойно сказал мужчина.
— Я спала, когда появился этот скрежещущий звук! Это точно цепи на кандалах владыки! За ним пришли! — И, очевидно, живое существо вцепилось передними лапами прямо в рубашку воина и начало его трясти.
Пережить эти когти не способна была ни одна ткань в моем мире, поэтому неудивительно, что ровно через три встряхивания в когтистых лапах статуи остались только ошметки воротника. Видимо, ткани этого мира тоже не отличались сверхпрочностью.