Портрет Эрнана Кортеса. Из серии «Портреты и жизнеописания знаменитых капитанов» итальянского гравера Алипрандо Каприоли. Конец XVI века


8. Солдат Бальбоа Франсиско Писарро не мог забыть рассказов индейцев об инках. Однако без армии атаковать великую коммунистическую горную империю было невозможно. Писарро решил отправиться к Карлу V и описать в красках колоссальную добычу, которая сама шла в руки. Король дал ему всего лишь сто восемьдесят человек и тридцать лошадей. Позже к нему присоединился Эрнандо де Сото, пришедший из Никарагуа с сотней солдат и полусотней лошадей. Этого было бы слишком мало для победы, но на помощь им пришла разыгравшаяся во дворце драма. Царствующий Инка Атауальпа был сыном наложницы своего отца, а законного Инку Уаскара сводный брат держал в заточении. Это давало испанцам определенное пространство для маневра. Кроме того, Атауальпа, точно так же как до него Монтесума, не был уверен, что испанец — не бог. Что касается Писарро, то его преследовала навязчивая идея, в подражание Кортесу захватить Инку. Что ему удалось при самой первой встрече: Сын Солнца был так бесстрашен, что явился в окружении жрецов, а не воинов. Оказавшись в плену, Атауальпа предложил Писарро выкупить свою свободу, наполнив золотом зал, где его держали в заточении, с высотой потолка около девяти футов. Писарро сделал вид, что согласен. Разосланные по храмам и дворцам Перу гонцы везли оттуда сосуды, чаши, сундуки с золотом и серебром. Сверкающее море прибывало у ног ослепленных испанцев. Зал наполнился золотом. Вот они — сказочные сокровища. Атауальпа сдержал слово. Что с ним было теперь делать? Писарро счел, что он слишком опасен, и его удавили, а Перу стало испанским владением.


Эмануэль Лойце. Штурм Теокалли конкистадорами Кортеса. 1848


Теодор де Бри. Карта Америки. 1596


9. Эрнандо де Сото пришел в Северную Америку одним из первых. Назначенный «аделантадо» (губернатором) Флориды, он надеялся найти там второе Перу. Увы! За три года он исходил всю Флориду, поднялся до Миссури и не обнаружил ничего, кроме болот, лесов и нищих индейцев, охотников и пастухов, удивлявшихся пустой, суетной алчности белых пришельцев. Всех он расспрашивал о золоте, и все отвечали ему: «Дальше!» Он шел, шел дальше, вдоль Миссисипи, и умер, наконец, на берегу этой великой реки, которой суждено было стать однажды носительницей богатств гораздо больших, чем те, о которых так страстно мечтал Эрнандо де Сото. Стремясь скрыть от индейцев смерть своего предводителя, спутники Эрнандо бросили его тело ночью в пучину «Отца Вод». После чего они построили флотилию, спустились вниз по Миссисипи и таким образом вернулись на уже обжитые земли. Тем временем другой испанец, Коронадо, отправился на поиски «семи городов с воротами, украшенными бирюзой», о которых рассказывали ему индейцы, большие мастера на сказки. Семи городов он не нашел, зато обнаружил Калифорнию, которую не искал, и тихоокеанское побережье. Гораздо позже, когда возникла угроза прихода на это побережье русских, его заняли испанские войска. Формальное право на захват Калифорнии дала именно та экспедиция Коронадо. В XVII и XVIII веках испанцы прочно утвердились в регионах, населенных индейцами, жившими в пуэбло, и назвали его Новой Мексикой, потому что их строения напоминали — весьма отдаленно — памятники ацтеков.


Теодор де Бри. Испанские конкистадоры обращают в рабство индейцев. Из книги Бартоломе де лас Касаса «Кратчайшая реляция о разрушении Индий». 1522


10. Свои гигантские американские владения Испания расценивала не как колонии, а как провинции. Два королевства — Новая Испания и Перу — имели каждое своего вице-короля. Управление осуществлялось из Испании, хотя индейцам была предоставлена некоторая самостоятельность. Задача по их ассимиляции была возложена на церковь. Иезуиты, доминиканцы и францисканцы основали на границах колонии свои миссии — полуфермы-полумонастыри. В этих изящных строениях в испанском стиле местное население, привлекаемое подарками, обучалось основам истинной веры, а также искусству строительства, возделыванию земли по-европейски, разведению домашнего скота, изготовлению разных полезных вещей. Индейцы рады были освобождению от своих жутких богов и человеческих жертвоприношений и охотно принимали новую веру, но, и становясь христианами, продолжали бояться Уицилопочтли, культ которого в виде странных практик сохранился до наших дней. Когда миссия успешно справлялась с возложенной на нее задачей, она превращалась в сельскохозяйственное поселение, становилась индейским пуэбло, а монахи отправлялись дальше. Таким образом, граница постепенно перемещалась на запад, при этом абсолютно мирным путем; индейцы забывали родной язык, а инквизиции становилось все труднее находить среди них еретиков.


11. Конечно, индейцы часто эксплуатировались испанскими землевладельцами, которые накладывали на них множество ограничений. Им не разрешалось иметь огнестрельное оружие, ездить верхом, но поскольку испанцев было все же немного, поскольку в Южной Америке они столкнулись с высокоразвитыми цивилизациями, поскольку многие из них взяли в жены индианок, а также поскольку они верили в свою христианскую миссию, то с местным населением обращались довольно мягко. Самое удивительное в испанской и португальской империях — это то, что столь великая цивилизация была создана столь малым числом людей. В конце XVI века во всей Америке насчитывалось не более шестидесяти тысяч испанских семей, и только в десятой части этих семей жены были испанками. Четыре тысячи из этих семей составляли землевладельческую аристократию. Это они создали страну и управляли примерно пятью миллионами индейцев. Меньше чем за столетие они внедрили в Америке такие культуры, как пшеница, рожь, ячмень, все европейские фруктовые культуры, домашнее животноводство. Уже в 1550 году скота было так много, что люди не знали, что с ним делать. Лошади и свиньи возвращались в дикое состояние. Испанцы завезли в Калифорнию апельсиновые, абрикосовые деревья, смоковницу, оливу, что было ценнее, чем все золото и жемчуг, которые они оттуда вывозили.


12. Для самой Испании последствия этого завоевания оказались пагубными: получая из Америки несметные богатства, испанские монархи перестали нуждаться в поддержке собственного народа, что позволило им установить опасный абсолютизм. Между аристократией и простым народом не существовало никакой прослойки в виде среднего класса. Однако благодаря конкистадорам испанская цивилизация распространилась на новые страны, что и сегодня способствует ее престижу. Даже в Северной Америке сохранилось множество испанских реалий. В Калифорнии, в Нью-Мексико, в Аризоне, во Флориде, в Техасе до сих пор встречаются миссии, пресидио (форты), ранчо, построенные в испанско-мавританском стиле, с внутренними галереями, звонницами, выбеленными известью стенами и красными черепичными крышами. С определенным образом жизни и местами, когда-то принадлежавшими Испании, связан целый лексикон. «Лассо», «кораль», «сьерра», «пуэбло», «сомбреро» стали американскими словами. Да и сегодня у богатого калифорнийца имеется свое ранчо, а бедный калифорниец ест тортилью. Сан-Франциско окружен множеством католических монастырей. А в некоторых из лучших американских романов нашего времени («Смерть приходит за архиепископом» Уиллы Кэсер, «Мост короля Людовика Святого» Торнтона Уайлдера) описывается старое испано-американское общество. Неизъяснимое обаяние, очарование старой культуры, инстинктивное благородство манер, характерные для штатов, некогда бывших испанскими владениями, напоминают о временах кабальерос и миссионеров.