Глава шестая
Плотский рай
— Чудесно. Только этого не хватало! — говорил Димитрис, обращаясь к Нане. — Твой муж с ястребиным оком больше озабочен ревностью, чем радуется твоей красоте, вот и следит за каждым твоим шагом. Что ты думаешь? И что мы будем делать?
— Ты хочешь сказать, что я буду делать? Вряд ли ты можешь чем-нибудь помочь. Разве что люби меня. Люби меня сильнее и сильнее с каждым днем. Вот и все.
«Сплошные препятствия, проблемы, барьеры! — подумал Димитрис. — Но разве не благодаря им крепнет настоящая любовь?»
— С чего бы это мужу иметь больше прав, чем любовнику? Подумать только! Такого я не потерплю, — возмутилась Нана.
— Знаешь, мне жаль твоего мужа. Будь я на его месте, у меня тоже появились бы сомнения и я вел бы себя в точности как он.
— Другими словами, ты бы не доверял своей любимой жене, даже если бы она, подобно мне, не давала тебе ни единого повода усомниться в ней? — раздраженно переспросила Нана.
Димитрис смутился.
— Все вы, мужчины, одинаковые, — прошептала, тяжело вздыхая, Нана. Когда же она опять заговорила, ее голос звучал твердо и уверенно. — Нет, не может быть, не должно быть, чтобы муж и любовник имели одинаковые права. Муж — это одно. Любовник — совсем другое. У них совсем разные роли. Пойми же, что права должны быть у любовника, а муж — это тот, у кого обязанности.
— Правильно, Нана, но кое-какие обязанности есть и у меня, разве не так? Ну подумай сама. Ладно, во всяком случае, мне хотелось бы иметь обязанности. Одних прав мне мало. Я не хочу отказываться и от обязанностей, — проговорил он, как ни странно, со всей серьезностью.
— Если тебе нужны обязанности, пожалуйста. Твое право, — отозвалась Нана. — Только не жалуйся. И дело не в том, что я не уважаю твое право на обязанности, тем более что ты их так добиваешься. Ты заслужил их своим мечом, то есть ножом и вилкой! Ах, Димитрис, ты готовишь божественно! Не представляю, как бы я жила, если бы освободила тебя от обязанности меня кормить.
Этими словами, которые прозвучали музыкой для Димитриса, Нане удалось внести успокоение в его душу. Лаская Димитриса длинными опытными пальчиками, она нараспев, хрипловатым полушепотом произносила рецепт блюда, так восхитившего ее.
— Ты волшебник, настоящий волшебник, — говорила она. — Ты взял нежного, бледно-розового кролика и положил его в кипящее оливковое масло, чтобы он покрылся коричневой корочкой. Потом ты придал ему красный оттенок, добавив отвар из спелых помидоров, и оставил сочные кусочки набираться неземного вкуса, пока им не настало время переместиться на блюдо, а оттуда к нам в живот в сопровождении божественного хора идеально круглых, как жемчуг, луковиц, трав, корицы, чеснока и лавровых листьев.
К этому времени Димитрис был на седьмом небе, а потом заснул счастливым сном. Когда он проснулся около часа ночи, Нана уже ушла домой. От радости Димитрис не мог опять заснуть, ему было невозможно удерживать свое счастье в четырех стенах. Все внутри у него пело от наслаждения жизнью, и он должен был немедленно поделиться своим блаженством с кем-нибудь из близких людей. С кем-нибудь из очень близких людей.
Чтобы противостоять возникшей со стороны подозрительного мужа угрозе, у Димитриса было впереди много времени на разработку новой стратегии обороны и нападения. Но что делать теперь, когда он до краев переполнен нектаром, выпитым с губ Наны. Оставался телефон. Просмотрев телефонную книгу, Димитрис отыскал номер Дамоклеса и набрал его:
— Дамоклес? Это Димитрис! Сам не знаю почему, но я всю ночь думаю о тебе… Ну да. Не хочу, чтобы ты понял меня неправильно, но… ладно, думай как хочешь. Возможно, счастливое неведение… Нет, я не пьян, уверяю тебя, я не пьян. Я не пьян — я влюблен! Пьян от любви. К Нане конечно же! Ах, Нана! Ты ведь не знаешь Нану, правда? Ты даже не представляешь, какая она! Почему я тебе это говорю? Почему тебе? Право, не знаю. Ведь мы едва знакомы. Мне трудно объяснить, но кажется, нас что-то связывает — и очень крепко. В конце концов, мы живем рядом, на одном этаже, и наши двери напротив друг друга. Тем не менее прошу прощения, что побеспокоил тебя так поздно. Надеюсь, ты не спал, но, Господи, до чего же я счастлив, кажется, сейчас взорвусь! Мне было необходимо поделиться с кем-нибудь — отдать кому-нибудь частичку своего счастья, — и я сразу подумал о тебе. Ах, Дамоклес!
Нана только что ушла… Ну да, только что, а я все еще вижу ее на моем диване, обнаженной, она лежит свернувшись клубочком. Аромат духов еще не выветрился из комнаты, я вдыхаю его… Что я готовил? Тушил кролика… Ну да, ты угадал по запаху. Правильно. Две гвоздички. Нет, не одна и не три. Две. Ты представить не можешь. Еще как вкусно, Дамоклес, еще как вкусно. Нана даже пальчики облизала! Ах, ее пальчики! Дамоклес, ты бы видел ее пальчики. Я тебе скажу! У нее такие пальчики, какие поэты в старину сравнивали с длинными и тонкими стеблями лилий. Точно. У меня еще осталось — если хочешь, приходи завтра вечером и… Нет, завтра ее не будет. Я боюсь. Нельзя иметь все. К сожалению, у меня нет единоличной власти над Наной, но у меня львиная доля. Увы, я не один… Да, у нее есть муж. Полагаю, у мужа мало прав на нее… Не можешь завтра? О, понимаю! У тебя есть своя Нана. Конечно, конечно, у тебя своя… Ладно. Надеюсь, Дамоклес, она принадлежит тебе целиком… Конечно, почему бы не ланч? Отлично. Придержу его для ланча… Я был уверен, что ты поймешь меня. Будь это не так, я не стал бы тебе звонить! На свете совсем немного людей, которые могут искренне порадоваться чужому счастью. Интуиция меня не подвела… Спокойной ночи, Дамоклес. Желаю тебе счастья. Правда, от всей души желаю счастья.
Тушеный кролик
Разрежьте кролика или зайца. Приготовьте маринад из 3/4 л сухого белого вина, 3 столовых ложек уксуса, 2 столовых ложек оливкового масла, 1 лаврового листа, пучка свежего тимьяна, большой нарезанной луковицы, 2 нарезанных зубчиков чеснока, пучка зеленой петрушки, небольшого пучка сельдерея, средней нарезанной морковки, немного можжевеловых ягод, перца горошком и гвоздики. Пусть постоит 24 часа, потом обжарить кролика в 1/2 чашки оливкового масла до золотистой корочки. Процедить маринад и вылить в кастрюлю с кроликом. Добавить чашку мясного бульона, чашку свежего томатного сока и чайную ложку томатной пасты, 1/2 чайной ложки сахара, немного перца горошком и можжевеловых ягод, 2 гвоздики, 1 лавровый лист и соли по вкусу.
Тушить в течение часа. Добавить 1/2 кг тщательно очищенных, небольших, идеально круглых луковиц, предварительно их обжарив. Тушить еще 1 час.
Глава седьмая
Рецепт несчастья
Из-за звонка Димитриса несчастный Дамоклес был как в аду. Суть не в том, что он разочаровался в «добродетелях» Наны. Ему было отлично известно, что она завладела вражеской территорией, однако он никак не ожидал, что подтверждение ее грехов придет к нему в виде откровенных признаний самодовольного соперника. До чего же унизительно. До чего отвратительно. «Голая Нана на диване…» Это же coup de grace [Последний удар, которым добивают жертву, чтобы прекратить ее страдания (фр.).]. Каждое слово молотком билось у него в висках, ножом для льда пронзало его сердце.
И тут вся ненависть, которую Дамоклес испытывал по отношению к мужу Наны, черным облаком переместилась на Димитриса и остановилась на нем. Дамоклес даже почувствовал родственную симпатию к мужу Наны. Оба принадлежали к клубу мучеников, страдающих слуг Эроса. Дамоклесу даже пришла в голову мысль заключить с беднягой тайный союз. Что, если послать ему анонимное письмо и открыть глаза на связь его жены с Димитрисом? К счастью, Дамоклесу хватило здравого смысла не разоблачать неверную жену, ласками которой он сам наслаждался до недавнего времени, ни с кем их не деля, — во всяком случае, ему хотелось в это верить. Опомнившись, он подумал, что нелепо и унизительно учить Нану моральным ценностям, если он сам накануне с восторгом наслаждался ее безнравственностью.
Всю мучительную ночь в нем сражались ревность и вожделение, пока ревность, как всегда, не победила и не овладела бесконтрольно душой Дамоклеса.
Отказавшись от свидания с мужем Наны, Дамоклес направил свои мысли в другую, более опасную сторону, придумывая один способ ужаснее другого, как разделаться с соперником, — не исключая даже ручные гранаты. Одну он мог бы достать у генерала, своего школьного друга. Однако генерал не подавал о себе вестей уже лет десять, так что отыскать его было бы потруднее, чем добыть гранату. Кстати, ею еще надо уметь пользоваться. Дамоклесу пришлось бы сначала поучиться, как бросать ее, чтобы не причинить вреда себе, как правильно вытаскивать чеку и рассчитывать время. Это он должен знать — иначе, убив или ранив соперника, он и сам мог бы остаться без руки или ноги.
Пожар? Почему бы не поджечь квартиру Димитриса? Нет! Любая случайность — и его собственная квартира сгорит тоже.
Нож? Правильно. Но вряд ли Дамоклеса можно было бы назвать бесстрашным убийцей, так что смерть Димитриса ничем не гарантирована. Зато если соперник покажет «рану любви», то будет наслаждаться божественными ласками Наны на больничной койке. Ужаснее этого ничего не придумаешь. Ведь Нана может полностью и окончательно влюбиться в Димитриса и сосредоточить на нем все свое внимание благодаря его мученичеству. И тогда Дамоклес останется ни с чем.
Может быть, яд? Что ж, это довольно просто, не требует особой подготовки и особых условий. Кстати, сам Димитрис предоставил ему отличную возможность, пригласив доесть тушеного кролика. Отличная мысль.
С соперником будет покончено в его собственной квартире. Такой шанс нельзя упустить. Жертва участвует в убийстве. Проще ничего не придумаешь. Скажем, Дамоклес предлагает ему помощь на кухне и добавляет в соль несколько капель синильной кислоты. Когда же Димитрис внезапно умирает, Дамоклесу всего-то и надо, что исчезнуть из его квартиры, не оставив, естественно, следов. Никому из других обитателей их дома неизвестно о недавно зародившейся тесной дружбе. Пожалуй, яд и впрямь подходит лучше всего остального. Димитрис будет жертвой, палачом и творцом одновременно. Он убьет себя собственными руками, сам приготовит смертельный соус. Один из тех соусов, которыми он обычно искушает Нану. Негодяй из негодяев!
Размышления Дамоклеса о смерти Димитриса прервал телефонный звонок. Это была Нана.
— Муж только что ушел. Наконец-то! Я притворилась, что сплю, и мне не пришлось ни разговаривать с ним, ни целовать его. Как только путь был свободен, я побежала к телефону. Ты не представляешь, как мне не терпится. У меня все горит внутри. Я еще даже не причесалась! Дамоклес, ты должен гордиться своей маленькой Наной. В первый раз я звоню тебе не причесавшись. Но волосы у меня в порядке. Правда. И выгляжу я чудесно, Возможно, даже лучше, чем обычно. Думаю, тебе понравилось бы. Как-нибудь я заявлюсь к тебе в таком виде. Ах, Дамоклес, мне было ужасно плохо этой ночью без тебя. У меня слов нет, до того мучительно не быть в твоих объятиях. Я спала как дитя. Поговори со мной, Дамоклес. Скажи что-нибудь.
— Что сказать, Нана? Что мне сказать? Я очень горжусь тобой!
— Не могу поверить, что разговариваю с тобой, — продолжала Нана. — Наконец-то я слышу твой голос и могу заказать тебе самый трудный, даже невозможный обед на сегодня. Так вот, сегодня ты будешь резать, рубить, тереть — и все это для меня. Ты будешь делать это целый день до вечера, пока луна не заглянет в твое окно.
— Ах, Нана!
— Я хочу заказать тебе самые сложные, самые невероятные блюда, которые я нафантазировала сегодня ночью. Я знаю: кроме тебя, никто не сможет их приготовить. Так ты отплатишь мне за мою любовь. Уверена, ты согласишься.
— Так что же ты там нафантазировала?
— Фаршированные… фаршированные кабачки, половину из которых ты запечешь в духовке, а другую половину приготовишь с яично-лимонным соусом. Помидоры. Фаршированные. И капустные листья с начинкой. И долма.
— Как? Всё сразу?
— Да, Дамоклес. Я так хочу. Можешь добавить что-нибудь по своему вкусу. Ты накормишь меня обедом из моих снов. Послушай, я отпускаю тебя. Ведь времени осталось не так уж много, а работы у тебя невпроворот. Наверно, тебе еще и в магазин надо сбегать. А мне нельзя опаздывать к парикмахеру.
Фаршированные овощи
(Кабачки. Перец. Помидоры)
Аккуратно вынуть чайной ложкой внутреннюю часть помидоров. Аккуратно вынуть лопаткой внутреннюю часть кабачков. Вынуть белые мясистые мембраны и семена из перцев (всегда использовать пустые овощи). Отложить в сторону верхнюю срезанную часть овоща, чтобы использовать ее как крышечку, а для перцев можно, по желанию, воспользоваться картофельным кружком.
Для 3 помидоров, 3 перцев и 3 средних размеров кабачков потребуется 11/2 чашки промытого длиннозерного риса. Обжаривать рис на малом огне в 1/2 чашки оливкового масла в течение 2 минут, постоянно помешивая его деревянной ложкой. Добавить сок и размятую внутреннюю часть помидоров и 2 большие натертые луковицы, 5 натертых зубчиков чеснока и по 1/2 пучка мелко нарезанных петрушки и укропа. Растереть 1/2 горсти высушенной мяты и всыпать ее в кастрюлю вместе с солью и перцем. Долить 1/2 чашки воды и 1/3 чашки оливкового масла. Постоянно помешивать 5— 6 минут. Снять с огня. Овощи на 4/5 части заполнить рисовой начинкой, чтобы разбухающий рис не сбросил крышечку, и уложить в глубокую сковороду. Налить 1/3 чашки оливкового масла и 11/2 чашки воды между овощами.
Поставить в средне или сильно нагретую духовку на 40— 45 минут. Подавать можно горячими или холодными.
Капустные листья с мясной начинкой
Срезать неповрежденные внешние листья с большого белого кочана капусты. Бланшировать их в кипящей воде в течение 3 минут. Хорошенько высушить. Острым ножом с тонким лезвием срезать утолщения и вырезать прямоугольники примерно 10 на 18 см.
Для начинки взять 350 г мясного фарша, 1/2 чашки риса, 1/3 чашки оливкового масла, большую натертую луковицу, 2 мелко нарезанных зубчика чеснока, 3 пучка мелко нарезанной петрушки, 3 пучка мелко нарезанного укропа, соль и перец. Все тщательно перемешать. Положить по столовой ложке начинки на край каждого капустного прямоугольника, завернуть края, чтобы начинка не выпала, а потом скатать прямоугольник в трубочку длиной примерно 5 см. На дно кастрюли положить несколько капустных листьев, а на них рядами трубочки. Залить их 1/2 чашки оливкового масла и 3 чашками воды или, желательнее, 3 чашками мясного бульона. Закрыть кастрюлю крышкой и тушить 40 минут.
Образовавшуюся жидкость использовать для приготовления яично-лимонного соуса (как для пасхального супа — см. рецепт в главе 4), полить им капустные трубочки.
Фаршированные кабачки
Вынуть из кабачков часть мякоти с семенами (как в фаршированных овощах). Наполнить такой же начинкой, как капустные листья, добавив 1/2 чашки томатного сока. Готовить в духовке в течение 40— 45 минут. Можно подать с яично-лимонным соусом.
Глава восьмая
Горькое рагу
В тот день Дамоклес явился во вражеский лагерь с твердым намерением воплотить в жизнь дьявольский план: открыть глаза Димитрису на его заблуждение и безосновательность его безмятежного блаженства. Дело было верное. Потихоньку-полегоньку потчевать врага тщательно отмеренными дозами горькой правды, чтобы до основания потрясти его иллюзии, чтобы небеса обрушились на его голову.
Как любезный хозяин Димитрис показал гостю свою квартиру. Во время экскурсии эго Дамоклеса получило ощутимый удар, когда осмотр дошел до спальни и глазам Дамоклеса предстал беспорядок, свидетельствовавший о недавнем пребывании там Наны.
В воздухе еще витал аромат ее духов, но что хуже всего — черные туфельки с кисточками — его подарок любовнице — были небрежно брошены на кровать.
— Да нет, просто свет такой.
Фотография Наны в рамке стояла на почетном месте в гостиной, та самая фотография, только увеличенная, которую Дамоклес получил от Наны две недели назад. Пока он всматривался в нее, Нана как будто ожила, ее лицо приняло кокетливое выражение, а чувственные губы приоткрылись в презрительной усмешке: «Дурак! Дурак!» Забыв обо всем на свете, Дамоклес закрыл ладонями уши, чтобы не слышать ее слов.
— Что это ты делаешь?
— Ох. Я… Да ухо разболелось. В прошлую зиму воспалилось и теперь время от времени дает о себе знать.
Чуть погодя мужчины уселись друг против друга за столом и принялись за кроличье рагу, которым Нана угощалась накануне вечером. Дамоклес ничем не выказывал своего отношения к рагу, весьма недовольный тем, что оно пришлось ему по вкусу. Ведь он принял приглашение Димитриса в уверенности, что в кулинарном искусстве сопернику за ним не угнаться. А оказалось, злорадствовать-то не над чем, и пришлось ему вкушать горькое рагу разочарования.
Поразительно. Дамоклес собирался камня на камне не оставить от самонадеянности Димитриса. Его изначальным желанием было заронить в душу соперника сомнения насчет его дамы сердца, но от него не осталось и следа. После ударов, нанесенных его гордости и самолюбию, у Дамоклеса не было сил на борьбу. Более того, усадив Дамоклеса за стол, Димитрис показал ему фотографии Наны в соблазнительных позах, так что Дамоклесу пришлось сделать вид, будто он восхищается фотографиями, которые сам же сделал. А потом Димитрис заговорил о своих отношениях с Наной, отвратительно смакуя интимные подробности своих сексуальных побед над их общей возлюбленной, как это свойственно мужчинам, рассуждающим о сексе.
— А что твоя? У тебя есть фотографии? — спросил Димитрис.
— Да нет, я никогда не беру у любимой женщины фотографии. Любовь — скоротечное чувство, она никогда не бывает долгой. А воспоминания могут стать болезненными. Не хочу никаких напоминаний об угасшей страсти. Извини, фотографий нет.
— Это ты извини меня. Я ведь совершенно ничего о тебе не знаю. Когда теряешь голову от любви, просто невозможно представить, что кто-то живет как в аду, страдает от горького разочарования.
— Того, что со мной происходит, я не пожелаю и заклятому врагу, — заявил Дамоклес, как бы объявляя начало кампании. — Мне приходится делить свою любовницу с другим — и это невыносимо, нестерпимо.
— Бедняга. Она водит тебя за нос?
— Да — со своим мужем.
— Ах вот что тебя печалит! — воскликнул Димитрис, громко смеясь. — У тебя связь с замужней женщиной! Моя тоже замужем. Однако это еще не причина расстраиваться. Дураки на самом деле мужья, а не мы. Благодари Бога, что она замужем и ты можешь наслаждаться ею, имея все права любовника и не имея никаких обязанностей мужа. У нас нет их проблем, не надо постоянно слушать их нытье и, что самое главное, не надо беспокоиться, обманывает тебя твоя жена или не обманывает. Ты неуязвим со всех сторон, потому что тебе не надо все время быть начеку, как бы ей не вздумалось потащить тебя к алтарю. Поставь себя на его место — не себя, а его надо жалеть, вот так!
— Нет, Димитрис. Ее муж вполне счастлив. У него нет сомнений на ее счет.
— Прекрасно. Пусть и дальше пребывает в своем заблуждении. А ты радуйся тому, что тебе дарит его наивность, — потому что случись ему узнать…
— И что тогда?
— Ты больше не увидишься с ней, потому что она побежит поджав хвост в норку святого замужества. Или, если ты не избавишься от нее, вскоре не сможешь взглянуть на нее без отвращения.