logo Книжные новинки и не только

«Яд для императора» Андрей Гончаров читать онлайн - страница 7

Knizhnik.org Андрей Гончаров Яд для императора читать онлайн - страница 7

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Да, все… Хотя нет, есть еще один вопрос, личный. Скажите, а что, это действительно бросается в глаза — вот эти… эээ… новые термины, которые я употребляю?

— Да, верно, — кивнул граф. — Как-то это… необычно. Как это вы давеча выразились? «Ситуация в стране»… Надо будет запомнить. А еще ваша манера говорить… Словно вам, сударь, некогда, и вы все время торопитесь. Да, и еще ваш французский… Он какой-то не такой…

— Вот как? — произнес статский советник. — Надо будет проследить. Весьма вам благодарен за содействие, ваше высокопревосходительство.

Дверь за необычным посетителем закрылась, а глава Третьего отделения все никак не мог отделаться от ощущения, что было в посланце нового императора еще что-то странное, что он не смог уловить. Нужно было внести ясность. Граф чуть тронул колокольчик, и в дверях кабинета тут же возник секретарь.

— Знаете что, поручик, — обратился к нему Орлов. — Вы запомнили этого чиновника, что сейчас вышел?

— Статского советника Углова? — спросил секретарь. — Запомнил, ваше высокопревосходительство.

— Тогда бросьте все дела и быстро идите за ним, — скомандовал граф. — Узнайте, где остановился, что за люди его окружают… Ну, и вообще понаблюдайте. И если заметите что необычное — докладывайте мне. Сразу докладывайте!

— Будет исполнено! — ответил секретарь и исчез. А глава Третьего отделения еще минуту подумал, припоминая только что состоявшийся разговор, затем пожал плечами и вернулся к тексту официального манифеста о смерти императора.

Между тем поручик Машников, получивший задание графа, не теряя времени, схватил в приемной шинель, выскочил в коридор и едва ли не бегом припустил к лестнице. Как выяснилось, спешил он не зря: чиновник для особых поручений уже находился в самом низу, вот-вот выйдет из здания. Поручик пристроился сзади и стал наблюдать. Он заметил, что, спускаясь по лестнице, статский советник Углов пару раз энергично взмахнул рукой, словно отрубая что-то. Поручику также показалось, что при этом статский советник что-то бормотал себе под нос.

Секретарь шефа жандармов очень бы удивился, имей он возможность слышать, что именно говорил чиновник для особых поручений. А говорил он (впрочем, совсем негромко) следующее:

— Ах я и бестолочь! Права была Катерина, права! «Ситуация, профессионально…» Хорошо еще, что про «нигилистов» не ляпнул — чуть с языка не сорвались. Едва не прокололся! Вот был бы косяк! Лучше надо было готовиться, лучше…

Глава 4

— Да не «высокоблагородие», а «высокородие»! Как же ты не запомнишь, Кирилл! Это титулование распространяется только на тот чин, к которому ты относишься, то есть на статских советников, чинов 5-го класса. А всех, кто ниже, уже именуют «ваше высокоблагородие». Усекли, ваше высокородие?

— Усек, усек! Это я просто забыл.

— «Забыл, забыл…» Это ты здесь мне можешь говорить. А там ляпнешь — и провалишься на ровном месте. Вообще на тебя не похоже. Ты ведь все на лету схватываешь. А с этим титулованием все время забываешь. И фуражка на тебе вон криво сидит; дай-ка поправлю…

И Катя, шагнув к Углову, чуть поправила косо сидевшую форменную фуражку. Он ощутил прикосновение мягких пальцев; ее лицо, обычно имевшее строгое, деловое выражение, тронула улыбка; майор почувствовал себя так, словно его окатило теплой морской волной. Окатило — и отошло; Катя отступила на прежнее место.

— Все, Екатерина Дмитриевна, ваше высокородие все понял! — подчеркнуто бодро ответил руководитель следственной группы.

— Так, Игорь, теперь ты давай, — повернулась Половцева к капитану Дружинину. — Ну-ка, скажи, как ты будешь обращаться, допустим, к действительному статскому советнику?

— К действительному? Ну, понятно как: ваше превосходительство.

— А к генерал-майору?

— К генерал-майору? Подожди… Да так же! Никакой разницы!

— Хорошо, а кто из них выше чином?

— Чином? Да почем мне знать? — непонятно почему вдруг раздражаясь, ответил Дружинин. — И вообще — зачем мне вся эта хреномундия? Это Кирилл должен со всякими генерал-майорами встречаться. А мое дело — в подвале сидеть, печати да отмычки для него изготавливать. И вообще надо попросить Григория Соломоновича, чтобы сделал меня немым. В смысле, по легенде. Немой, и немой, какой с него спрос!

— Ты это брось, Игорь! — строго обратился к подчиненному майор Углов. — Катерина права: базовой информацией все должны владеть в полном объеме. Кто знает, как там дела повернутся. Может, я куда отлучусь, может, твоя помощь потребуется. И как ты будешь мне помогать, если ни к кому обратиться не можешь? Так что давай, учи, какой чин выше какого, и вообще все, что надо.

— Причем учтите, сударь, что с завтрашнего дня мы и в повседневном общении переходим на стиль XIX века, — заявила Катя Половцева, обращаясь к Дружинину. — Так что никаких «усек», никаких «в смысле» и прочего жаргона нашего времени. Будем входить в роль.

— И что, так еще три месяца разговаривать? — ужаснулся кандидат технических наук.

— Да, только три месяца, — отвечала Катя. — Мало, очень мало! По-хорошему, надо бы полгодика так пообщаться. Тогда привычка выработается.

— Ага, вижу, вон и жокей идет, — заметил Кирилл Углов. — Значит, пора в загон, выездкой заниматься.

— О, это я с удовольствием! — воскликнул Дружинин. — Это не то что учить чины и звания! Это дело, достойное истинного дворянина!

— Ладно, давай, дворянин, пошли! — со смехом сказал Углов.

Третий месяц группа «дознавателей во времени», как они окрестили сами себя, занималась подготовкой к отправке в позапрошлый век. Занятия были необычайно многосторонними. Они включали в себя изучение французского и польского языков, а также родного русского языка — но в том варианте, который использовали люди в 1855 году. Далее шло овладение навыками, необходимыми дворянину того времени. Этот курс включал в себя верховую езду, владение шпагой, саблей и дуэльными пистолетами. Екатерина Дмитриевна, как историк-консультант, придавала очень важное значение изучению манеры общения, привычек, титулования — то есть обращения к лицам различного звания и чина. Кроме того, надо было научиться владеть техникой того времени — фосфорными спичками, кресалом, фитилем и пороховницей, если речь шла об огнестрельном оружии, и тому подобными вещами. Особое усердие в этом проявил, как и следовало ожидать, Игорь Дружинин — ведь именно ему предстояло решать сложные задачи, стоящие перед группой, используя лишь технику того времени.

Катя Половцева в уроках по фехтованию участия не принимала — да ей это и не требовалось. Что же касается выездки, то эта наука ей никак не давалась.

— Я никак не нахожу с этим животным общего языка, — жаловалась она, слезая после занятий со своей кобылы Молнии. — Она меня не слушается и все время норовит уйти куда-то в сторону!

— Ты к ней подходишь слишком технологично, — объяснял Игорь Дружинин. — Словно к машине. Включил нужную передачу — и поехал. А это живое существо, ему ласка требуется, понимание. Но и воля тоже.

— Тоже мне, ковбой нашелся, — фыркала в ответ Катя. — Можно подумать, ты с детских лет верхом гарцуешь! Мне кажется, все наоборот — животными ты мало интересуешься. Готова ручаться, что у тебя даже собаки нет!

— Что верно, то верно, — соглашался Дружинин, — собаки нет, как и жены. Однако в лошади я вижу родное существо. И она мне отвечает взаимностью.

И это было правдой: Игорь, который до этого никогда не подходил близко к лошади, действительно легко овладел верховой ездой. Выяснилось, что у капитана имелся настоящий природный талант в области выездки и вольтижировки. А вот майор Углов мог похвастаться успехами в области фехтования. Он с легкостью отбивал удары противника, проводил атаки и вообще оказался способным к науке мушкетеров.

Курс для группы составил научный руководитель Григорий Соломонович — разумеется, в тесном контакте с Екатериной Половцевой. А вот легенду группы руководство составило втайне от участников. И когда эта легенда была оглашена (это произошло в конце февраля), то вызвала бурное возмущение, особенно со стороны Кати. Дело в том, что по этой легенде ей предстояло стать… женой статского советника Кирилла Углова.

Катя высказалась об этой задумке начальства крайне отрицательно. Она даже заявила, что откажется от участия в проекте. Но тут Юрий Геннадьевич, куратор проекта, вызвал ее к себе и напомнил о том, что проект является государственной тайной, причем строжайшей. И она давала подписку эту тайну хранить.

— Просто так выйти из нашего проекта нельзя, голубушка, — объяснял генерал, расхаживая по кабинету. — Никак нельзя! Я не хочу тебе угрожать — избави Бог! Но ты сама должна понимать, что при таком уровне секретности всякие «хочу» и «не хочу» должны отступить на третий план. И вообще… Из твоего личного дела я составил о тебе совсем другое впечатление. Что ты женщина, что называется, свободных нравов. Даже готова провозгласить в дружеской компании, что переспать с новым мужиком тебе ничего не стоит, если возникнет такое желание. И вдруг это упорство…

— Значит, и это кто-то донес… — усмехнулась Катя. — Сколько у вас друзей в разных кругах… Да, я не ханжа. Но тут особый случай. И мне бы не хотелось этих… отношений.