— Да помню я, — ответил мне Церби и показательно замолчал, всем видом изображая нахохлившуюся собаку.
— Извините, мой питомец сбежал, — улыбнулся я слугам Лазарева, демонстрируя пса.
— Эм-м-м, — явно растерялась девушка от такого вида. — Пройдемте.
Служанка пошла впереди, а я же покатил мотоцикл по дорожке, которая вскоре повернула направо, к одному из домов, которые я видел из-за забора. Девушка показала мне гараж и комнаты, которые были выделены для моего проживания.
— И это гостевые покои? — присвистнул я от обилия роскоши.
Было видно, что над оформлением поработали именитые дизайнеры, сделав так, что это и не сразу бросалось в глаза, органично вписываясь в обстановку.
— Вас что-то не устраивает? — обеспокоенно переспросила моя сопровождающая.
— Нет, что вы, — тут же попытался ее успокоить. — Просто я привык к более… простым условиям, скажем так, — девушка не знала, что на это сказать, и я решил заполнить возникшую неловкую паузу: — Кстати, у нас назревает одна проблема.
— Какая? — непонимающе посмотрела на меня она.
— Вы так и не представились, — улыбнулся я как можно обворожительней.
— Анна Громова, — смущенно произнесла она, сделав легкий реверанс.
А вот это интересно.
— Теперь другое дело, Анна, — снова улыбнулся я ей. — А то я уже не знал, как к вам обращаться.
— Тогда, если у вас не будет больше пожеланий… — вопросительно посмотрела девушка на меня, но я лишь развел руками. — Я откланяюсь. Пока можете обживаться на новом месте. Христофор Иннокентьевич не ожидал, что вы так рано приедете в поместье, и пока занят, но обязательно встретится с вами вечером.
— Спасибо, — кивнул я ей. — Тогда последую вашему совету.
Обустройство не заняло много времени. Вещей у меня было всего на одну сумку. Было время, когда я обходился и гораздо меньшим, но ничего, дожил же до своих двадцати четырех лет.
— Интересный дом, — после тщательного осмотра всего гостевого домика произнес Церби. — Почему мы не живем в похожем?
— Потому что это стоит больших денег, — хмыкнул я.
— Насколько я понял ваши человеческие меры счета, у тебя должно хватить денег не на один такой домик, — со скепсисом посмотрел на меня пес.
— Хорошо, — рассмеялся я от такого уморительного вида. Понимаю, что он хотел показаться серьезным, но на этой маленькой мордочке все выглядит милым. Правда, об этом я ему никогда не расскажу. — Мог бы позволить, ты прав, но не хочу. Мне куда милее моя берлога.
— Когда тут уже будут кормить? — после нескольких секунд молчания спросил шпиц.
— Кто о чем, а ты о еде, — хмыкнул я. — Не думаю, что нас пригласят вдвоем на ужин, но я что-нибудь придумаю, чтобы ты не помер от голода.
— Очень смешно, — проворчал Церби, потрусив по своим делам.
Ему в принципе не требовалась еда для своего существования, но за время жизни в этом мире демону понравилось есть человеческую пищу, и он редко упускал возможность полакомиться, а не питаться чистой энергией.
Убедившись в том, что Церби удалился на достаточное расстояние, я еще раз проверил, что мой меч надежно зафиксирован, и приступил к главному делу, которое должен делать любой уважающий себя темный маг — занялся обеспечением своей безопасности.
Я зашел на кухню и, удобно устроившись на диване, на миг закрыл глаза, чтобы в следующий миг их открыть и осмотреть мир в другом восприятии. Взмах руки — и передо мной появляется моя стандартная заготовка печати призыва. К сожалению или счастью, это мой единственный способ использования магии.
Вообще маги в упрощенном понимании используют свою волю для преобразования мира. Большинство из них имеют уклон в ту или иную стихию, которая дается легче остальных, и, как правило, именно ее они и развивают в себе. Для них это основной инструмент работы с энергией мира и основное же оружие. По принципу того, сколько за раз маг может использовать магию, их разделяют на ранги.
В моем же случае все было несколько сложнее. Воронцовы, последним представителем которых я был, специализировались на темной магии, что накладывает некоторую специфику на мировоззрение. Да и сложно быть миролюбивым, когда направление твоего дара ведет к различного рода проклятьям и черномагическому искусству, за которым еще и ведется контроль государства.
Моя семья и так не могла похвастаться сильным влиянием и уже находилась в роли младшей ветви рода, но всех родственников добило то, что я родился вообще без способностей к магии как таковой. Отец мог бы заиметь еще одного наследника, но после одного случая, который, конечно же, не афишировали, перестал иметь такую возможность. Дед, тот был еще вполне здоровым старичком, но уже не имел такого шанса при всем желании.
Вот и пошли двое мужчин рода на опасный ритуал, который мог бы дать мне возможность иметь магию. Мало того что ритуал они разрабатывали сами на основе каких-то теорий, так еще и решили сделать из меня более сильного мага, чем они сами.
Мне на тот момент было всего четырнадцать лет, и я мало разбирался в происходящем, но я никогда не забуду холода алтаря, на который меня уложили, тяжесть цепей, которыми меня сковали, дабы я не мог вырваться, и боль от разрезов, наносимых ритуальным кинжалом.
Дальнейшее я практически не помню. Помню лишь то, что очнулся посреди полуразрушенного поместья. Везде пылал пожар и вокруг лежали мертвые члены моей семьи. Пускай я был еще несовершеннолетним, но прекрасно понимал, что моя удача может обернуться против меня, поэтому, собрав то, что уцелело из ценностей, скрылся с места происшествия.
Каково же было мое удивление, когда я случайно использовал магию, просто бездумно чертя рисунки на бумаге. Отец долгое время не верил, что у меня нет дара (порой случалось, что он раскрывался позже положенного срока). Поэтому он прекрасно теоретически подготовил меня к будущему.
В итоге, благодаря своим теоретическим знаниям и негаданно появившемуся кособокому дару, я выжил и добился того, что имел на данный момент. Не самые приятные воспоминания, но именно из-за них я стал таким, какой я есть, плохо это или хорошо.
Эх, что-то потянуло на философию.
Еще раз окинув внимательным взглядом заготовку, я мысленным усилием стал добавлять все новые символы и контуры в эту печать. Увидь меня со стороны какой-нибудь маг, то поднял бы на смех из-за этого способа, ведь я помимо прочего делал эти действия руками (так мне было банально быстрее и проще). Сейчас в моде было создавать заклинания лишь одним усилием воли, порой делая это на интуитивном уровне. Все же остальное считалось древностью и подвергалось насмешке, так как, по мнению большинства, это все были «костыли», а не настоящая работа с силой.
Постепенно печать становилась все более запутанной, но именно такого результата я и добивался. Развернув ее перед собой, я перепроверил ключевые элементы и разом запитал ее пятой частью моего резерва.
От такого выброса энергии печать проявилась в материальном виде и стала видна даже для неодаренных, благо в комнате я был один. Элементы и схемы печати начали перемещаться по заложенному в них принципу, и вот в небольшой вспышке передо мной появляется десяток мелких полуматериальных существ.
Да, я не могу называться магом в классическом понимании этого определения, но я могу призвать из других миров существ, которые все сделают за меня. Сейчас, несмотря на свой небольшой размер, в воздухе висели очень опасные существа, которые без контроля могли бы натворить очень много неприятностей, прежде чем скрепы, удерживающие их в этом мире, ослабли.
На данный момент мне требовалось, чтобы они лишь обеспечили мою безопасность на неделю проживания в поместье Лазаревых, поэтому привязывать печать к материальному носителю не имело смысла — той энергии, что я им дал, хватит как раз на этот срок. Да, как бонус, эти существа обеспечат мне тот уровень комфорта, к которому я привык.
Приказывать призванным не было необходимости, так как все условия и так были прописаны в печати, и при их появлении в этом мире эти инструкции накладывались на их сущности, так что они немного повисели в воздухе и в одно мгновение исчезли, каждый занявшись своим делом.
Пару раз мигнул свет, и на этом все видимые эффекты их деятельности прекратились.
Вот и хорошо. Заодно вычистят дом от следящих заклинаний — я привык быть наедине с самим собой и не люблю, когда за мной подсматривают.
А все это значит, что я могу вздремнуть. На мотоцикле я успел немного поспать — благо тот и сам мог доставить меня до пункта назначения, — но все равно это не сравнится со сном на мягкой кровати.
Ото сна меня пробудили настойчивые сигналы от охранной паутинки. Была среди призванных сущность, которая могла оплетать отданную в ее распоряжение территорию своей особенной паутиной из энергии. Нити ее были настолько тонки, что магу, захотевшему проникнуть на контролируемую территорию, очень сложно было ее разглядеть среди потоков природной энергии, но в то же время она могла очень многое. Охранный контур — лишь малая часть возможностей этого существа.
Недовольно цокнув на паука, висевшего в углу под потолком, я поднялся с дивана и подошел ко входной двери — откуда и раздавались настойчивые сигналы.