logo Книжные новинки и не только

«Наследник» Андрей Мартьянов читать онлайн - страница 10

Knizhnik.org Андрей Мартьянов Наследник читать онлайн - страница 10

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Кажется, он спрашивает где конкретно. Ну как тут объяснишь, когда запас исландских слов ограничен донельзя?

— Альдейгьюборг, Хольмгард, Алаборг, Кёнугард, — перечислил Трюггви, явно имея в виду географические понятия, названия известных ему поселений.

— Прости, ничем помочь не могу, — развел руками Славик. — Из сотни твоих слов я и одно-то с трудом понимаю!

Трюггви сам того не желая навел на вполне разумную мысль: следует отыскать какие-нибудь книжки, посвященные истории дохристианской Руси, и почитать, что происходило на невских берегах почти тысячу двести лет назад, в 861 году. Но сначала проведем давно задуманный эксперимент:

— Трюггви, комм, — позвал Славик. Усадил гостя за кухонный стол, взял лист бумаги, ручку и неумело набросал силуэт дикобраза. Сверился с распечаткой более полного словаря, найденного в Интернете, и не без труда выродил: — Эр ист дирр? Что за зверь?

Собеседник посмурнел, сложил пальцы левой руки в сложную фигуру и трижды отмахнул в сторону — охранный знак? Заговорил полушепотом, причем несколько раз оглянулся через плечо, будто опасаясь увидеть страшилище у себя за спиной. Свое отношение к изображенному на рисунке зверю выражал мимически — грозно сдвигал брови, корчил устрашающие рожи и свирепо пучил глаза. Видно, что со зверем у Трюггви отношения не сложились. Четырежды прозвучало слово «хелль», верно идентифицированное Славиком как «подземный мир», в современном английском оно означает христианский ад. Мистике в сознании гостя отводится весьма важное место, и чудище, уверенно названное «хелльдирр», наверняка обладает волшебными свойствами, причем недобрыми.

Неужто самая настоящая нечистая сила? Человеку современному в такое поверить сложно — всяко-разные «адские гончьи», «дикие охоты», колдуны или монстры проходят по ведомству литературы fantasy и компьютерных игр: расскажи сейчас кому угодно о том, что видел настоящего вампира или оборотня, на смех поднимут и посоветуют сходить на прием к психиатру. Однако проклятущий дикобраз был донельзя материален, о чем свидетельствует перетянутое бинтами плечо Трюггви.

А вдруг действительно реликт, тупиковая ветвь эволюции, давным-давно вымершее животное? Последние экземпляры могли прятаться в дремучих лесах по невским берегам до времени, пока их не начали плотно заселять люди — кто тогда здесь жил? Финны, карелы, древние славяне?

Перейдем к следующей части разговора: хотелось бы выяснить, откуда Трюггви родом, в словаре отыскались нужные названия северных племен:

— Ду нордмадр? Ты норвежец?

— Эйги. Данир. Ютланд.

Отлично, в яблочко! Оказывается, он датчанин, а вовсе никакой не исландец, да еще из Ютланда — точно, есть такой регион в нынешней Дании! Отсюда следует далеко идущий вывод: на той стороне историческая реальность, а вовсе не «другое измерение». В совершенно чужом мире вряд ли могут существовать Норвегия с Данией — Трюггви косвенно подтвердил, что знаком с обоими топонимами ничуть не хуже, чем с Русью-Гардарики.

Как не хватает Алёны — с чего вдруг ее начальство решило отозвать сотрудника из командировки с такой поспешностью? Филологесса теперь вернется нескоро, а без ее знаний с Трюггви по душам не поговоришь.

Вечер провели безмятежно: Славик копался в сетевых ресурсах, посвященных истории древней Руси, гость развлекал сам себя: устроился на диване и тихонько напевал заунывную песенку. Спать легли рано — завтра поутру явятся Серега с Натальей и состоится вторая длительная вылазка за Дверь.

* * *

— Пейзаж умиротворяющий, — определил Серега, внимательно осмотрев поляну с валунами. — Все равно держи «Сайгу» под рукой. С предохранителя только не снимай.

— Ты уже достал со своими советами. В отличие от тебя, я в армии служил и с «калашом» обращаться умею.

— Это охотничий карабин, а не автомат. Почувствуй разницу.

— Отцепись. Двигаемся моим прежним маршрутом, сначала на север до реки, потом на запад. Попытаемся выйти к Финскому заливу. Если это действительно Нева, выберемся на побережье минут через сорок.

— Главное — не торопиться, полный день впереди. Судя по подъему солнца, полдень наступит часа через полтора.

Когда оба любителя экстремального отдыха надлежащим образом снарядились и собрались в поход, Трюггви, увидев открытую Дверь, собрался было увязаться вслед — еле удалось заставить остаться в квартире. Славик постарался придать голосу грозно-начальственный тон, указал на искалеченную руку и с грехом пополам связал в единую фразу три исландских слова: «нельзя», «болезнь», «потом». Трюггви — это было хорошо заметно — сильно переживал, вновь упомянул «хелльдирра», но когда понял, что решение Славика окончательно и обжалованию не подлежит, демонстративно притащил из комнаты стул, взял в левую руку один из своих ножей и уселся рядом с Дверью: с места не сдвинешь. Ладно, пускай охраняет, все-таки здоровенный парень, пускай и раненый, присмотрит за проходом на ту сторону куда эффективнее Натальи.

Между прочим, с Натальей Трюггви нашел общий язык моментально — никто не ожидал от него эдакой куртуазии, более приличествующей не диковатому скандинаву середины девятого века от Рождества, а галантному джентльмену викторианской эпохи: пока пили чай и завтракали, он постоянно подвигал к Наталье тарелки с бутербродами, важно о чем-то спрашивал, нашел вчерашний рисунок с дикобразом и попытался рассказать о собственном (и Славика) героизме — словом, хотел произвести благоприятное впечатление. Славик на всякий случай пояснил, что эта дис — кона Сигарис, сиречь Серегина жена, и получил в ответ уверенное: кона — это годр, такое богам по нраву.

Наталье были вручены распечатки словаря — изучай, Наталья! — и даны краткие указания, как вести себя в чрезвычайной ситуации, причем инструкции выработали экспромтом: кирпич между косяком и Дверью обязательно пускай лежит, заглядывать на ту сторону следует с максимальной осторожностью; ни в коем случае нельзя выходить из коридора, если появится человек или животное — запереться на ключ. Раз в двадцать минут обязательно вызывать Серегу по рации и докладывать обстановку (при полуоткрытой Двери радиосигнал на той стороне принимался). Вооружение — травматический пистолет, на всякий случай.

— Не уверен я, что травматика остановит зверя, если он попытается сюда прорваться, — сказал Славик. — Вся надежда на Трюггви, если он взялся проследить, есть надежда, что вовремя отреагирует. Наташа, ни в коем случае не рискуй — при любом подозрении на угрозу захлопывай Дверь.

— А как же вы?

— Переждем. Огнестрел с собой, отобьемся. Откроешь через час-другой и попробуешь связаться…

— Мне кажется, или придуманная вами система слишком ненадежна?

— Ничего другого предложить не можем, — заключил Серега. — Хватит болтать, двинулись. Трюггви, я на тебя надеюсь!

Трюггви, заслышав свое имя, промычал что-то неразборчивое и зыркнул вслед приключенцам с видимым неодобрением.

Минувшей ночью в лесу прошел сильный дождь — в ямках стоит вода, влага на листьях папоротника, при порывах ветра с деревьев за шиворот летят крупные капли. Душно, день будет жаркий и наверняка закончится грозой.

— Ничего себе, — пыхтел Серега, — из промозглого питерского ноября прыгнули в самый разгар лета. Грандиозно… А ну постой! Что это такое по-твоему?

У самого края узкой прогалины, за которой начинались знакомые Славику приречные завалы бурелома, находилось творение человеческих рук: обрубленные топором сучья березы, поставленные треногой, на земле под ними — следы небольшого костерка, черные угли.

— Я проходил здесь прошлый раз, кострища не заметил, — сказал Славик. — Вон гляди, на сосне моя зарубка.

Решили изучить проплешину внимательнее и нашли очередные доказательства присутствия человека: невзрачную коричневатую веревочку, вроде бы конопляную, и два неполных обглоданных рыбьих скелета: Серега предположил, что отдыхавший в этом месте человек запекал рыбу на углях. Рассчитывали обнаружить отпечатки обуви или ступней, но если таковые и были, их смыл недавний ливень.

— Не думаю, что Трюггви жил один-одинешенек в этом лесу, — заметил Славик. — Вдруг местные его ищут? Сам подумай, человек несколько дней назад сгинул незнамо куда, у него обязательно есть друзья или родственники…

Зрительная память Славика не подвела: вскоре они вышли к гигантскому валуну в форме ящеричьей головы и моментально заметили необычное: по противоположной стороне реки стлалась тонкая полоска синеватого дыма. Разглядеть его источник в бинокль не получилось — ориентировочно, огонь жгли на дальнем островке справа или сразу за ним, на берегу.

— Тут стало заметно оживленнее, — Славик передал бинокль Сереге и полез в карман за сигаретами. — Прошлый раз — ни единой живой души за исключением зверья и птичек, а теперь мы словно в центре мегаполиса очутились. Может, у них и впрямь масштабная спасательная операция? Воображаю, каково придется Наталье, если в квартиру вломится целая рота древних данов, обвешанных железом с головы до ног, и устроит допрос — куда подевали кореша Трюггви?

— Не преувеличивай. Вчерашнее кострище и одинокий дымок ничего не значат. Торфяник горит, наверное.

— В этих местах не должно быть торфяников, кроме того, дымят они куда внушительнее.

Подали сигнал вызова Наталье, Серегина подруга ответила незамедлительно — ничего особенного не происходит, Трюггви бдит у Двери, только что принесла ему очень сладкого чаю (полюбивший напиток дан предпочитал класть в кружку по пять-шесть ложек сахару). Вы там как, живы?

Разумеется, живы.

После кратковременного отдыха на камне у берега Славик без затруднений выбрался на звериную тропку, разделявшую бурелом и старый ельник, — она как раз вела к северо-западу, предположительно к берегам Маркизовой лужи.

— Я находился здесь, когда появилась «тень», место приметное. Две сросшиеся ели и ручеек из болота. «Тень» шла с противоположной стороны, примерно вот оттуда…

— Надо самому посмотреть, что это за явление, — ответил Серега. — По-моему, ты отнесся к нему слишком эмоционально, испугался, перепсиховал, вот и почудилось незнамо что.

— Значит, руку я себе прокусил из-за девичьей впечатлительности?

— Без обид! Повторяю: увижу своими глазами — извинюсь и куплю тебе ящик пива!

— Да пошел ты…

Залив открылся неожиданно — ельник заместился березовой рощицей, сразу за ней — нагромождение беловато-серых камней и длиннющая песчаная коса. Берег по левую сторону от косы резко уходил к югу, справа зеленели сосны на большом острове в дельте реки (Господи, неужели это Васильевский?), прямо впереди расстилалась серо-голубая водная равнина с темными черточками — небольшие острова в заливе, на самом большом Петр I построит однажды Кронштадт. Картина очень узнаваемая, и одновременно непривычная. Тотальное отсутствие признаков цивилизации — одни лишь чайки, утки в заводях, на узком пляжике разлеглись десятка два толстых нерп, совершенно не напуганных появлением двоих людей — крупный самец приподнялся на ластах, оглядел визитеров карими глазами и вновь развалился на гальке.

— Вперед, — скомандовал Серега. — Прогуляемся по косе, и можно идти обратно. Воздух тут какой — сказка! Вернемся домой с кислородным отравлением!

На этой стороне топография значительно отличалась от привычной питерской. В устье основного русла реки образовался песчано-каменистый язык, далеко вдававшийся в залив, километра полтора, не меньше. Древесного мусора и водорослей хватало, валуны в пятнах подсыхающих водорослей — вода здесь периодически поднимается. Тюлений скелет, бревна, а вот — удивительное дело! — принесенная течением доска с застрявшим трехгранным гвоздем. Гвоздь Серега не без труда вытащил и засунул в кармашек своего компактного рюкзачка — он взял с собой только суточный паек.

Славик приник к биноклю, очень медленно осмотрел горизонт. Пусто. Обернулся, когда Серега потянул за рукав:

— Мать моя женщина, ты только глянь…

Остров, который Славик для себя назвал «Васильевским», с севера огибал идущий на веслах скандинавский дракар с убранным светло-серым парусом, а навстречу ему из Невы выходили два похожих корабля — поменьше, с шестью рядами весел на один борт и с полосатыми бело-красными ветрилами.

Маневрировали умело, хотя парусные дрэки течением реки вынесло метров на сто вперед. Они быстро развернулись, за дело принялись гребцы. Большой дракар хотел было уйти в открытое море, но противник пойдя на таран прижал его к косе, на оконечье которой засели Славик с Серегой — метров сто, не больше! Был отчетливо слышен хруст дерева, атакующим способствовало направление водного потока: не хочешь, а течение все одно будет относить судно к камням!

— Ныкаемся! — Серега ухватил Славика за шиворот и уложил между валунами. — Это не наши разборки. У парней тут все серьезно. Смотри-смотри, рубиться начали!..

Глава четвертая

Человек-невидимка

…Даже с учетом не самых глубоких познаний в истории, особенно истории древней, Славик твердо знал, что скандинавы, да и славяне, во времена язычества были народами жесткими, агрессивными и беспощадными, причем цивилизованные европейцы — византийцы, римляне или франки — тех и других полагали сущими варварами и дикарями. Норвежцы, даны и свеи успешно грабили Британию, земли нынешних Франции и Италии, а славянские племена занимались разбоем во владениях константинопольского кесаря, вспомним хоть летописный щит Олега на вратах Цареграда.

Скандинавский беспредел на морских трассах и в прибрежных областях Европы продолжался с восьмого по одиннадцатый века, северяне наследили на пространстве от Ньюфаундленда и Гренландии до Киева и Междуречья, на Руси они чувствовали себя как дома, ходили по великому пути «из Варяг в Греки», строили свои торговые фактории и города, княжили, водили славянские дружины в походы к Черному морю и вообще были «своими людьми», однако враждовать с профессиональными вояками из далеких фьордов решительно не рекомендовалось — пристукнут и не заметят. В этом Славик убедился лично — совсем неподалеку от их с Серегой укрытия развернулось нешуточное и кровавое сражение.

Бинокль не требовался, все видно как на ладони. Численное превосходство было на стороне хозяев двух коротких лодей, загнавших двадцативесельный дракар в неожиданную, пусть и примитивную ловушку — вероятно, они устроили засаду, спрятавшись в дельте реки и внезапно атаковали: последовал мгновенный абордаж, часть бойцов схлестнулись на суше, спрыгнув с бортов на галечную косу.

Доспехов нет почти ни у кого, большинство в кожаных или тканых рубахах, лишь трое-четверо из нескольких десятков облачены в короткие кольчуги.

— Нехороший переплет, — процедил сквозь зубы Серега. — Они отрезали нам путь назад, к лесу. Кто бы не победил, команда останется здесь надолго: пока подберут раненых, осмотрят добычу…

Что не поделили суровые дяди, сцепившиеся в смертном бою, Славик понятия не имел, но, судя по выказываемой обеими сторонами ярости, конфликт был непримиримый. Двигались люди совсем не как в кино — значительно расторопнее и ловчее, сражение меньше чем за минуту разделилось на несколько отдельных поединков, лишь некоторые — в основном успевшие схватить круглые щиты, раскрашенные красным, зеленым и синим, — сбились в две противостоящие группы. Слышались резкие возгласы, язык, ясно, не русский.

— Даннмёрк! — взревел один из окольчуженных, высокорослый детина с гривой соломенно-золотых волос и такой же бородой, увязанной в косицу; вроде именно он был главным у обороняющихся. — Торстейн, буам скёльдборг!

Бойцы с большого дракара мигом перестроились в две линии, дисциплина у них отличная — впереди щитники, за ними ряд вооруженных короткими пиками-сулицами. Лучников не наблюдалось, значит, сейчас начнется «правильная» схватка стенка на стенку.

— Даннмёрк! — громогласно повторил светловолосый. Боевой клич, что ли? — Ютланд!

— Я понял, — скороговоркой произнес Славик. — Те, которые справа — датчане, ютландцы, Трюггви говорил, будто он оттуда… Поможем?

— Совсем охренел? — вытаращился Серега. — Как? Да я тебя сам сейчас тут замочу, своими собственными руками! Нельзя влезать в их дела, они нас не касаются! Нельзя, понимаешь? Давай думай, как выбираться будем… Отползем на южную сторону косы, а там вброд по мелководью, до зарослей. И бегом к Двери, хватит, насмотрелись…

События на галечном пляже развивались стремительно. Данов было раза в полтора меньше, чем нападавших, их начали оттеснять к воде, рассчитывая прорвать стену щитов. Никакого романтического «звона мечей», клинки глухо ударяют по деревянным дискам, при соударении металла о металл звук чуть более высокий — над побережьем стоит мутный грохот, сопровождаемый свирепыми выкриками, руганью и стонами покалеченных. Последних добивали сулицами, листообразным острием в горло.

— …Еще один. — Серега первым заметил четвертую ладью, подходившую с севера.

Парус развернут во всю ширь, на сероватом полотнище темно-красным изображена пикирующая хищная птица. Ветру помогали гребцы, дракар шел очень быстро, едва ли не со скоростью катера. Метров за сорок до берега весла убрали и корабль, пропахав форштевнем плоскую гальку, буквально вылетел на сушу больше, чем на четверть длины. С бортов посыпался «десант» — еще три с лишним десятка вооруженных длинными прямыми клинками людей, с ходу атаковавших противника: новоприбывшие встали на сторону данов.

— Весело они время проводят, — процедил Серега. — Убираемся отсюда, не хватало только под горячую руку попасть — чужаков зарежут не спрашивая, кто ты да откуда. Идем вброд…

План отступления удался бы, продолжись бой еще четверть часа, однако даны и их союзники (или родичи?) смяли неприятеля, большую часть перерезали, нескольких, бросивших оружие, пленили.

— Карабин над головой, — Серега шел первым, он полегче и резвее. Воды в заливчике между вдававшейся в море полоской суши и берегом было выше пояса, почти по грудь. — Скорей, скорей, обязательно успеем!

Позади раздались азартные вопли, Славик машинально обернулся — заметили и налегке бросились вдогонку! Неужели придется стрелять?

Если уж не везет, то всерьез: Славик оскользнулся на покрытом тиной камне и навзничь полетел в воду, едва не захлебнулся: встать мешали рюкзак и спонтанно нараставшее паническое чувство. Зачем было брать с собой столько ненужных вещей, дебил?

Вынырнул, снова упал, попытался сбросить лямки рюкзака и избавиться от тяжелой «Сайги». Тут Славика ухватили за куртку камуфляжа спереди и подняли на ноги.

Мужик средних лет, сивобородый, глаза очень светлые, почти «белые», будто у финнов. Рядом еще четверо, ничуть не краше — рожи свирепые до умопомрачения. Славик закашлялся, успел подавиться водой.

Его крайне невежливо скрутили — руки за спину, локти вниз, ладони к шее: очень больно, — и поволокли к кораблям. В голове металась единственная мысль: где Серега? Успел сбежать? Наверняка успел, но почему не открыл огонь? Боится задеть?

Как глупо попался! Ведь и правда, запросто воткнут нож под ребра и поминай как звали! Пропал без вести.

Возникла неслыханно дурацкая мысль: наследство-то никому передать не успел, Дверь останется без надзора.

Да о чем ты вообще думаешь?!