logo Книжные новинки и не только

«Наследник» Андрей Мартьянов читать онлайн - страница 3

Knizhnik.org Андрей Мартьянов Наследник читать онлайн - страница 3

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Только куда — домой? В принадлежащей Сереге квартире жила его прежняя супруга с ребенком, развелся Серега минувшим летом. Наташа не хотела беспокоить пожилую маму, у которой была прописана. Вот и подвернулся идеальный вариант — добрейшая Валентина Васильевна, физически не способная жить в одиночестве.

Ну а кроме того — почему бы иногда не заглядывать к обзаведшемуся сказочным наследством Славику? Последний был только рад, когда в квартире появлялись друзья, ему доселе было здесь не слишком уютно. Заодно прошлым разом Серега с Натальей обновили спальню (вскрыв те самые пластиковые пакеты с цветным желто-синим постельным бельем) и остались вполне довольны. Призрак старухи, хранившей двести тысяч долларов и несколько килограммов золота в «Альфа-банке», их не посетил, да и откуда призраки в нынешние просвещенные времена?..

— Заведи кошку, — посоветовала Наталья, протиравшая кухонный стол, который Славик уже успел загадить каплями майонеза и бульона. — Ну или рыбок! Хороший аквариум на Полюстровском рынке стоит копейки, от силы тысячу. Хочешь, я съезжу к маме и привезу хотя бы кактусы? Дом без цветов или домашних зверьков кажется не настоящим. Валентина Васильевна разрешила нам с Серегой держать морских свинок… Кстати! Славик, ты не станешь возражать, если я познакомлю тебя с моей подругой? Она должна зайти сюда к девяти.

— Сюда? — вначале не понял Славик, а потом внезапно расхохотался. — Живет дом, живет! Что я говорил?! Теперь вы начали приглашать в квартиру своих дружков! Тусовка создается! Вписочные площади-то ого-го!

— Я серьезно. — Светло-русые волосы Натальи упали на лицо, когда она повернулась к Славику. — Алёна живет тут недалеко, в «Астории». И не вздумай к ней приставать, она приличная девушка.

— В «Астории»? — озадачился Славик. — В смысле в гостинице?

— Ага. Она англичанка. Постоянно живет в Лондоне, к нам только наездами.

— Англичанка по имени Алёна?

— Дебил. У нее двойное гражданство. Нет, ты не думай, никакого папы-олигарха или родственников со стороны Березовского. Всего добилась своей головой и мозолями на ладонях. Она филолог.

— Кто-о? — Славик был потрясен. — Чего, теперь филологессы могут зарабатывать деньги на «Асторию» и обеспеченную жизнь в Лондоне?

— Могут. Если работают в компании Google, — хмыкнула Наталья. — Чуешь? У Алёны сумасшедший талант на языки германской группы. Все словари, автопереводчики, лингвистическая система Google — на ее совести. И возглавляемого Алёной отдела лондонского офиса. Знаешь, сколько ей платят?

— Немало, — сообщил Серега, а Славик только руками развел. В этом бизнесе он понимал еще меньше, чем в нумизматике.

— Короче, Алёна запросто может перекупить у тебя эту квартиру по цене выше рыночной, — сказала Наталья. — Если захочет. Так, мальчики, водку вы откроете только когда перед каждым будет по тарелке супа. Ясно?

Кастрюля на плите исходила паром. Наталья не была гением кулинарии, но готовила вкусно. Едва фарфоровые тарелки с борщом утвердились на столе перед голодными Серегой и Славиком, в коридоре затренькал домофон.

— Я открою, — сказала Наталья. — Славик, да сиди ты, где сидишь!

— Хозяину дома надо самому встречать гостей, — вздохнул Славик, выбираясь из уголка. — Ну что человек обо мне подумает? Неприлично.

Через три минуты на пороге квартиры стояла девица в деловом брючном костюме и шикарнейшем темно-синем плаще с блестками. В руках «английский» зонтик-трость. Короткая стрижка, дорогие очки.

Пижонка.

Славику Алёна не понравилась с первого взгляда и с первых слов, хотя бывшая соученица Натальи вежливо поздоровалась — с едва заметным акцентом! — и сама повесила плащ на вешалку, не дожидаясь мужской помощи.

Славика, пребывавшего в застиранной черной футболке с оскаленной мордой неизвестной волкоподобной твари и надписью Amorphis, выдававшей в хозяине если не горячего поклонника, то уж точно почитателя этой группы, Алёна оглядела снисходительно-высокомерно. Настоящий взгляд иностранца. Впрочем, Славик и впрямь смотрелся непрезентабельно — помянутая футболка, «домашние» бундесверовские камуфляжные штаны, босиком, хайр растрепан — Наталья пообещала заплести косичку наутро.

Больше всего Славика взбесило то, что Алёна не сняла уличную обувь и сразу проследовала на кухню. Привыкли, блин, в своей буржуинии из офиса в машину, из машины в бутик, из бутика в любимый пентхауз! Отвратительная европейская привычка. Сам Славик позволял себе ходить дома в ботинках только в экстренных случаях — если, уходя на работу, что-нибудь забыл в комнате или по возвращению нужно было срочно положить продукты в морозилку. Потом Славик обязательно протирал тряпкой паркет. Родители и армия приучили незамедлительно прибираться за собой.

Алёна в это время щебетала с Серегой — они были знакомы. Наталья, взяв половник, наливала новую тарелку («Мне совсем чуть-чуть! Нет, это много!.. Нет, хлеба не надо!»).

Славик шагнул вперед, прислонился плечом к косяку кухонной двери, монументально скрестил руки на груди. Ждал, когда на него обратят внимание.

Славика незамысловато обломили:

— Чего встал? — обернулась Наталья, вынимавшая из холодильника водку. — Садись за стол! Дополнительное приглашение нужно? Сережка, возьми с полочки рюмки…

Славику ничего не оставалось делать, как молча подчиниться.

* * *

Серега с Натальей благополучно дрыхли в спальной, Славик по привычке устроился на кухне — уголок был достаточно широким, постелить вниз одеяло, накрыться спальным мешком, под голову подушечку с древнего дивана из большой комнаты. Вполне удобно, с армейских времен Славик обладал полезным умением моментально засыпать в любых условиях. А тут — роскошь!

Всегда просыпавшийся рано Славик поднялся, аккуратно сложил спальный мешок и задвинул его вместе с подушечкой в угол под подоконником, поставил чайник. Если ребята спят, незачем беспокоить. Сколько времени? Восемь с четвертью, ого! В душик, что ли, забраться? Мадам Кейлин заботилась о сантехнике — что сортир, что ванная комната не шли ни в какое сравнение с ржавыми трубами и вечно ломающимся смесителем у милейшей Валентины Васильевны.

Славик в который раз «ошибся пространством»: привыкнув к панельным домам, он еще не обзавелся привычкой идти в ванную долго и степенно — целых десять шагов от кухни по коридору. Не три, не пять — десять. Квартира-то огромная…

— Доброе утро. — Алёна, обернутая гигантским розовым полотенцем, оставшимся от Людмилы Владимировны, распахнула дверь ванной, едва не съездив по лицу Славика. — Ты сюда же? Место свободно…

Лондонско-питерская девица окинула оценивающим взглядом мигом засмущавшегося хозяина флэта, облаченного только в черные трусы-боксерки. Вздернула плечи:

— У тебя кофе есть?

— Ну… В пакетиках. С молоком тоже…

— А горячая вода?

— Чайник сейчас закипит. Посмотришь?..

— Нет вопросов.

С тем Алёна упорхнула в «гостиную», а хмурый Славик полез в душ. Стиральная машина, загруженная с вечера, сияла зелеными огоньками — выстирано и отжато…

По большому счету Славик не особо переживал из-за того, что предстал перед женщиной, пусть и едва знакомой, в неглиже — для двадцати семи лет выглядел он вполне достойно. Животик не нарастил, физическая работа позволяла сохранять подобающую форму — круглые бицепсы с жилкой, грудь тоже вполне себе мощная, сильные предплечья. Не Шварценеггер, ясно, но девушкам нравится.

И, как подсказывают взгляд и разум, гламурной подружке Натальи тоже понравилось.

Не дождется — у нас тут не растленный Запад!

Алёна встретила Славика на кухне, приготовив кофе из пакетиков.

— Извини, я взяла твою джинсовую рубашку, — без всякого смущения сказала она, когда Славик материализовался возле стола. Оделся он домашним образом — прежние штаны-камуфло и чистая футболка: черная как смоль, с белой надписью на груди: «Я ПИТЕРСКИЙ. ВОПРОСЫ?». — Не возражаешь? Я же не могу надеть деловой костюм утром на вписке?

«Ага. Со словом „вписка“ она знакома. И знает, что именно оно означает, — отметил Славик. — Это радует, „синие чулки“ с подобными терминами обычно не сталкиваются…»

Женщина с голыми ногами и в длинной бело-голубой рубашке выглядит вполне сексуально — это Славик отметил мигом. Алёна становилась все менее несимпатичной. Скорее, даже привлекательной. Но ведь Наталья строго приказала «не приставать»? Вот и будем суровы.

— Чего поднялась ни свет ни заря? — Славик уселся напротив Алёны. Взял чашку с кофе.

— Привычка, — с европейской непринужденностью ответила Алёна. Выработанный за годы жизни за границей акцент никуда не пропал, но стал менее заметным. — В Британии на работу обычно приходят к восьми утра или даже к семи — если этого требуют обстоятельства. Не могу быть «совой», я прирожденный «жаворонок».

— Понятно, — нейтрально ответил Славик. Отпил из чашки.

Алёна по корректной европейской привычке пыталась поддержать вежливый разговор. Славик слушал краем уха:

— …Знаешь, эти проблемы с унификацией понятий в Google, когда в английском подразумевается одно, а на немецком получается…

— Минутку! — зацепившийся за ключевое слово Славик выпрямился. — Ты хорошо знаешь немецкий язык?

— Смеешься? Говорю как на родном.

— Еще минутку! Подожди!

— А что случилось?..

Славик примчался обратно через сорок шесть секунд. В руках держал перевязанную желтоватой шелковой ленточкой стопку писем.

— Можешь перевести?

Алёна взяла первый конверт, открыла. Вынула исписанную перьевой ручкой бумагу. Пробежалась взглядом по строчкам.

— Это личная переписка, судя по всему. Мне кажется, неудобно…

— Забей. Моя… Ну да, моя бабушка умерла. И оставила за собой кой-какие семейные секреты, — Славик одновременно врал и говорил правду. — Переведи письма, а? Ну очень прошу!

— Пойдем. — Алёна встала, забрала конверты. — Покурим на лестнице.

Выбрались на чистенькую лестницу, поднялись выше, к окну на двор. Алёна уселась на крашенный белым подоконник, скрестив ноги. Славик нарочно отвел взгляд.

— …Подписано бароном Альбертом фон Фальц-Фейн, — Алёна начала изучать письма. — Ого! Весьма известный человек, меценат, спонсор некоторых фондов — культура, искусство, живопись… К твоей бабушке обращается как к близкой подруге, «моя дорогая, милая». Он что, был ее любовником?

— Нет, — уверенно ответил Славик. — В советские времена? Совершенно невозможно! Что еще?

— Да ничего особенного. Сплошная бытовуха — куда ездил, с кем общался, сколько проиграл в казино Монако. Чума и холера, писать русской подруге о пятидесятитысячном проигрыше в рулетку, представляешь? В тысяча девятьсот восемьдесят девятом году!

— Почему бы и нет? Горбачев, перестройка и все такое…

— Так или иначе, забавная переписка. Вот гляди… — Алёна извлекла новую открытку и прочитала громко: — «Сегодня ровно восемьдесят лет! Помни! Твой вечно — Альберт». Открытка датирована первым августа 1994 года. О чем именно твоя бабушка должна помнить, уяснил? Очень странно — дата, фотография…

— И чего? — не понял Славик.

— И ничего! — внезапно озлилась Алёна. Передала Славику открытку. — Посмотри!

Славик опять ничего не понял. Повертел карточку в руках, отметил дату и фирму — Бундеспочта, ФРГ, Мюнхен, 1994. На открытке дама в пышном платье и какой-то офицер с аксельбантами, множеством орденов и при ленте с саблей.

— Эрцгерцог Франц-Фердинанд с супругой, — пояснила Алёна. — Наследник престола Австро-Венгрии.

— И что? — повторил Славик.

Алёна тяжко вздохнула и хотела было высказать необразованному Славику все, что она думает, но тут открылась дверь квартиры — одним лестничным пролетом ниже, в зоне прямой видимости.

Серега. Морда чуть заспанная, хитрая и одновременно обеспокоенная:

— Чего тут сидите? Не холодно на лестнице? Мы вас обыскались! А ну домой…

— Домой, значит, домой, — моментально среагировала дисциплинированная Алёна. — Славушка, давай поднимайся. Пойдем еще кофе выпьем.

— Не Славушка, а Славик. Терпеть не могу когда меня так называют!

— Договорились. Наташка наверняка уже завтраком озаботилась, опять будет закармливать насмерть. Славик, ты можешь приготовить специально для меня тосты?

— Еще чего! Будешь есть обычные бутерброды. С докторской колбасой. Тут тебе не «Астория».

— Докторская? О, вкус босоногого детства!

Славик забрал раскиданные по подоконнику старые письма, заново перевязал ленточкой и пошел вниз по лестнице, к гостеприимно распахнутой двери. Где-то в недрах квартиры добродушно переругивались Серега с Натальей.

…Дом. Это мой дом.

* * *

— Некоторые узелки мы распутали, — сказала Алёна после завтрака. — Славик, можно было и самому сообразить: если господин Кейлин до семнадцатого года действительно являлся адвокатом владельца заповедника Аскания-Нова, то есть старого Фридриха фон Фальц-Фейна, неудивительно, что старушка общалась с наследниками этой обширной семьи… Родилась она в тысяча девятьсот двадцатом?

— Девятнадцатом, — поправил Славик.

— Следовательно, ее приятель, ныне живущий в Лихтенштейне, старше на семь лет — ого, да ему под сотню! — Алёна включила ноутбук и вылезла на родной Google. — Жив-здоров, сразу видно человека старой закалки. Теперь по поводу нескольких открыток, на фоне прочих выглядящих необычно. Я отобрала шесть, смотрите…

Лондонская филологесса выложила в рядок полдюжины почтовых карточек, включая ту самую, с фотографией эрцгерцога. На прочих были изображены виды городов или невинные пейзажи.

— Самые обыкновенные открытки, — откомментировал Серега. — В чем проблемы?

— Текст. — Алёна по очереди перевернула карточки. — Две напоминают об исторических датах и непременно слово «Помни!». Первая мировая война, август девятьсот четырнадцатого — бабушка Славика тогда не родилась, а барону исполнилось всего два года. Вторая посвящена — вы не поверите! — девятисотлетию взятия Иерусалима крестоносцами Готфрида в тысяча девяносто девятом году, я проверила на сайте энциклопедии «Британика», все верно… На открытке фотография храма Гроба Господня в Иерусалиме, отправлено из Тель-Авива пятнадцатого июля, точно в день сомнительного юбилея… Славик, твоя бабушка увлекалась историей?

— Откуда я знаю? Я ее видел только в детстве, разок-другой! Но книжек по истории в доме нет…

— Компьютер в гостиной? — вздернула бровь Алёна.

— Не смотрел, он запаролен…

— Понятно. Едем дальше. Последние четыре карточки совсем невнятны. Как, по-вашему, что означают фразы «Рейкьявик открыт» или «Открылось в Неаполе»? Больше ничего, только подпись, инициалы — ФФ. Даты отправления к каким-либо известным событиям не приурочены. В списке городов еще Барселона и Реймс. Ничего не понимаю. Что у них там наоткрывалось?

— Выставки, фестивали? — разумно предположила Наталья. — Он ведь искусством занимается?

— Сейчас посмотрим, — Алёна вернулась к ноутбуку. — Рейкьявик, январь девяносто девятого… Ничего. Никаких крупных мероприятий международного уровня. Барселона? Тоже пусто…

Расследование если и продвинулось, то лишь на один крошечный шажок вперед — Славик решил, что Фальц-Фейн вполне мог оказаться загадочным иностранцем, навещавшим мадам Кейлин в больнице и появившимся на кремации, однако прямых подтверждений тому не было. Да и вряд ли престарелый барон отправился бы в Питер из своего Лихтенштейна, девяносто шесть лет — это вам не шуточки. Впрочем, фотографию из Интернета надо распечатать и отнести сестрам в Мариинскую, вдруг опознают?

Серега с Натальей собрались в кино и зазывали Славика, однако тот сослался на несуществующие дела и остался дома. Алёна отправилась в «Асторию», упомянув о двух деловых встречах, — какие дела могут быть в воскресенье? Ах, «бизнес»? Ну тогда извиняйте, бизнес-леди, — вы сами этот путь выбрали.

— Соседи у тебя буйные, — заявил Серега, завязывая шнурки на ботинках. — Часа в три ночи в стену будто тараном молотили, мы еще заснуть не успели…

— Соседи? — Славик почесал в затылке. — В квартире напротив живет вполне приличная пожилая пара, преподаватели, со мной всегда здороваются. Неужто шумели?

— У них там словно шкаф упал, причем раза четыре подряд, — проворчал Серега, кивнув на стену прихожей напротив входа в гостиную.

— Пить надо меньше, — ответил Славик. — С той стороны — лестница. Ладно, народ, заходите еще…

— Вечером, — кивнула Наталья. — Мы же в кино с сумкой чистого белья не попремся? Потом заберем.

Отправив восвояси гостей, Славик вышел на лестницу — никакого грохота он не слышал, спал как убитый. Краска на стенах не поцарапана, никаких разбитых бутылок или — фу, гадость какая — использованных шприцев, частенько валявшихся на лестничных клетках дома на Ленской. Люди здесь обитают порядочные, в основном старики или богатенькие буратины, купившие престижные квартиры в центре во время риэлтерского бума начала века.

Сереге наверняка почудилось.

Вернулся, разыскал в карманах куртки блокнот с записями, попытался оживить большой компьютер. Сидел больше часа, но безуспешно: коды не подходили. Может и впрямь, поступить по серегиному совету — форматнуть жесткий диск и заново установить систему? Нет, ни в коем случае! Если бабушка что-то прятала, это самое «что-то» могло оказаться именно в…

Да мать-то вашу! В чем дело?

В коридоре ощутимо грохнуло, чашка с чаем, стоявшая возле клавиатуры, слегка подпрыгнула. Славик опять выскочил на лестницу — пусто, ни души. Соседи сверху развлекаются? Ничего подобного!

И тут Славик впервые заметил некую странность, на которую прежде внимания не обращал. Ковров в квартире не было, нигде. Голый паркет, по стенам обои разной степени красноты, да и не любил Славик ковры: пылесборники, чистить замаешься. Однако, по правую руку, в пяти шагах по направлению к кухне, за открытым гардеробом темного дерева висел прямоугольный ковер размером метра два на полтора — черно-бежево-зеленый, с двумя пятнистыми ланями, пасущимися на лужайке. Китайский новодел, но вполне приличный — на фоне архаичной обстановки квартиры выглядел он чуть нелепо. Больше того, ковер по краям тщательно прибит мебельными гвоздиками с широкими круглыми шляпками, просто так не отдерешь.

Славик решительно направился в сторону ванной — привезенные с Ленской инструменты он сложил в тамошнем стенном шкафу, у Людмилы Владимировны в доме даже плоскогубцев и молотка не было. Начал вытаскивать пассатижами гвоздики, а было их немало — штук восемьдесят, вбиты через каждые три или четыре сантиметра. Едва коврик с олешками свалился на пол и был оттащен в спальню, выяснилось, что скрывал он темно-коричневую деревянную дверь без ручки с единственной замочной скважиной.

Кладовка, забитая сокровищами? Очередной саквояж с долларами и пакеты с героином?

Меньше голливудских боевиков смотри, разжижение мозгов заработаешь!

Да, но зачем было прятать дверь за ковром? И как ее открыть?

Состоялась третья экспедиция на лестницу, на этот раз с рулеткой. Нет, это не «слепая» дверь, какие иногда встречаются в старых зданиях, неоднократно подвергавшихся перепланировке. Расстояние от входа в квартиру до двери четыре метра шестьдесят сантиметров, а лестничный пролет длиной три двадцать пять. Теоретически дальше начинается квартира соседней парадной… Или как? Тоже неправильный вывод, справа должен быть фасад дома, смотрящий на Гороховую. Куда пропали «лишние» два с половиной метра — то есть 1,35 до самой двери, ее ширина ровно в метр десять и еще пятьдесят пять сантиметров до поворота коридора в кухню? Что за чепуха?