Санкт-Петербург в начале лета особенно хорош. Белые ночи, молодая зелень, фланирующие по центру города туристы…
Ничего этого Мина не заметила, хоть и проехала почти весь город на автомобиле. Прилетела в Пулково, кивнула встретившему ее молодому парню и, погрузившись в себя, не произнесла ни слова, всю дорогу глядя в окно, но не видя ничего вокруг. Так же молча вышла из машины и скрылась в дверях кафе-мороженого где-то в районе Лесной. Внутри, за неприметной дверью, скрывалось совсем другое заведение.
— Значит, договорились. Баюн и Грамотей проведут тебя до входа, вместе войдете и окажетесь в районе Искорки, — заключил Бармен.
Бывший бродяга остался присматривать за баром и поддерживать в рабочем состоянии негласно признанную сталкерскую базу, которая выполняла роль пристанища для собиравшихся в Зону или вернувшихся из нее «одиночек».
«Фронт» с «Кармой» также использовали бар для своих дел, эти группировки финансово участвовали в поддержании его работоспособности. Налаженная цепочка успешно работала, а понимающие представители силовых структур сквозь пальцы смотрели на подобную деятельность: их успокаивала постоянная компенсация и доказательства отсутствия криминала.
Бандиты, кстати, после некоторых известных событий тщательно избегали даже смотреть в сторону здания с организацией, что скрывалась за вывеской кафе.
Получив необходимую информацию, Бармен разработал план безопасного проникновения в Зону для «очень важной персоны». Сталкер ждал высокопоставленного военного и крайне удивился, когда увидел хрупкую девушку: в документах она значилась как специалист по особым операциям.
Бармен повторил про себя заклинание «это Зона» и проводил гостью в «Трюм» — так назывался один из залов бара «Бэр». Зал этот был стилизован под питейное заведение из трюма судна, когда-то стоявшего на вечном приколе внутри ныне исчезнувшей старой Зоны.
Разговор не особо клеился, девушка холодно кивала или мотала головой, выражая таким образом свою точку зрения, и лишь изредка подтверждала ее короткими фразами. Мина внешне оставалась непроницаемо-отстраненной, но внутри сходила с ума от желания как можно быстрее броситься в Зону. И снести любого, кто встанет на ее пути.
С тех пор, как девушка покинула аномальную территорию, прошло три месяца. Почти все время до этого она провела в Дубогорске, пытаясь на месте рухнувшего «Гиганта» найти своих друзей — Котэ и Кондуктора. Или хотя бы их тела.
Мина исступленно рыла землю, ломала лопаты, впивалась в рыхлую почву пальцами. Наконец она поняла тщетность своих попыток, ушла в себя и отводила теперь душу в кровавых зачистках бандитских лагерей.
Боцман, до этого помогавший ей в раскопках вместе со своими учениками, еле уговорил девушку переключиться на работу, которую для нее удалось найти с помощью всех имеющихся связей бывшего полковника, а ныне генерала «Фронта» Дивнова.
Тот вертолет, ведомый не по-девичьи твердой рукой, почти шлепнулся на посадочную площадку. Расположившиеся на временный постой бывшие пленницы наблюдали, как спасительница стремительно собирает вещи.
От внезапного известия Мина почти перестала себя контролировать: когда на глазах у молоденькой девчонки блондинка вдруг сменила цвет волос, у той челюсть отвалилась. Мина подмигнула ошалело смотрящей на нее несостоявшейся жертве похищения, слегка расслабилась и взяла себя в руки.
Теперь же ее снова колотило от желания наконец достигнуть цели и увидеть то, во что все еще не могла поверить. Смысл разговора с Барменом Мина уловила. Двое молодых сталкеров доставят ее к точке входа и проведут в Зону максимально незаметно для посторонних глаз. Оказавшись на Искорке, она оставит сопровождающих и отправится на Полигон, это займет у нее примерно день пути. Там Мину будет ждать Боцман…
Вечером троица собралась в дорогу, получила окончательные наставления и вышла из бара. Чуть потемневшее небо было ясным, вокруг люди, соскучившись по теплу и свету, наслаждались тем особенным временем, полным отдыха, счастья и шашлыков.
Неприметный минивэн отвез ребят на Витебский вокзал, где они благополучно сели на одну из последних электричек до Пушкина. Бывшие студенты-филологи робели в присутствии Мины, видя в ней и опытного сталкера, и красивую девушку.
Сами от себя они явно были не в восторге: на вид не старше двадцати трех — двадцати пяти лет, худые, сутулые, высокие, Грамотей на полголовы выше Баюна. В общем, с виду типичные студенты. Вдобавок у Баюна была странная манера изъясняться с помощью отживших свое выражений.
Молчание, которое раньше всегда устраивало неконтактную после проведенных над ней экспериментов Мину, сейчас слишком тяготило ее, и девушка разговорила попутчиков, рассказала им пару случаев из ее знакомства с Котэ. Про Кондуктора она, понятное дело, умолчала, лишь упомянула его фактом: «Котэ в Зоне нашел настоящего кота».
Баюн с Грамотеем восторженно слушали девушку и завидовали доставшимся на ее долю приключениям. Котэ не успел взять парней с собой в Зону, хоть и обещал, после его гибели филологи лишь раз смогли пробиться на аномальную территорию, где провели несколько месяцев в постижении азов жизни в условиях присутствия аномалий, мутантов и сталкеров.
Впрочем, настоящего опыта передвижения по Зоне они не имели, потому как постоянно находились в окрестностях одного из охраняемых входов.
Наконец, электричка остановилась у окраины Пушкина, троица высадилась на платформе. Мина моментально сориентировалась, убедилась в отсутствии возможных неприятностей, и компания зашагала к одному из пригородных агрокомплексов, являющемуся прикрытием для обнаруженной здесь точки проникновения в Зону.
Оповещенная об их прибытии охрана после дополнительной проверки выделила проводника — человека с аномальной особенностью активировать точку входа, и вскоре над отрядом сгустилась темнота пасмурного неба питерской Зоны.
Там трое попутчиков остались одни — проводник, следуя инструкции, тут же вернулся на защищенную базу входа. По сути, он и не проникал в Зону, лишь открыл проход, способный функционировать крайне непродолжительное время.
В зависимости от точки входа и личности активирующего портал время это варьировалась от трех секунд до полуминуты. Выход осуществлялся примерно так же, для этого в Зоне были свои проводники, ценимые на вес самых дорогих артефактов из-за редкости подобных умений. К сожалению, случались и непредвиденные ситуации.
Окраина Искорки встретила отряд далеким воем лаеров, телами убитых сталкеров и направленными на пришельцев стволами. Молодые зябко повели плечами под плотными брезентовыми куртками, в отличие от щеголявшей в новеньком «Леснике» Мины.
— Опачки, а кто это у нас тут? — прогнусавил голос со знакомыми интонациями, и внутри у Мины запылал огонь спокойной ненависти. — И баба с ними! Это вы хорошо зашли!
Баюна с Грамотеем оттащили в сторону, связали, после чего конвой отвел их в какой-то сарай, где и запер. Вернувшись занять очередь к попавшейся «бабе», бандиты нашли буквально порванных в клочья братков, девушка же исчезла. Когда пахан узнал о произошедшем, конвоиры отхватили люлей и в наказание роль охранников приняли на себя.
На базе, построенной возле точки входа-выхода, стоял гам: визгливые возгласы и матерная феня разносились на всю округу. Пахан гневался из-за нерадивых «быков», потерявших такую редкость, жемчужину, драгоценность в Зоне, как телка. Истосковавшийся по женскому теплу руководитель кодлы был очень зол.
Глава банды расположился в самом презентабельном кабинете, а затем приказал вести на допрос пленных.
— Что-то, я смотрю, сталкер совсем измельчал, — скептически протянул лидер отребья, рассматривая стоящих перед ним парней. — Ну и ладно, это ваши проблемы. Меня в узких кругах знают как Князя. А вы что за фрукты?
Пока мозг Грамотея обрабатывал поступившую информацию, вперед выступил Баюн.
— Прошу занести в княжьи грамоты, ну или где вы там летопись ведете, что до глубины души возмущен и раздосадован я не только фактом нашего беззаконного задержания, а и в большей степени смертоубийством, учиненным над сталкерами, сей объект охраняющими. Я, наверное, на вас в суд подам.
Изумленная рожа пахана голубых кровей молча взирала на возмущенного юнца. Князь откинулся в кресле и загоготал совершенно по-простецки, ему вторили бандиты, столпившиеся вокруг пленников. Хохотали они с присвистом и взвизгиванием.
— Смейтесь, пока в охотку, — разрешил Баюн, не обращая внимания на дергающего его за рукав товарища.
— Ну ты дал, сталкерок! — отдышавшись, сказал пахан. — А изъясняешься как гладко! Грамотей, да?
— Грамотей он, а я Баюн. Но заметил ты справедливо — оба мы с приличным образованием. Этому делу мы издавна песнознатцы, — не удержался от цитаты парень. Он лихорадочно соображал, что предпринять.
Баюн не был в курсе того, кем на самом деле являлась Мина. Он полагал, что ее содержат в другом месте, и опасался за судьбу девушки больше, чем за свою собственную.
Также Баюн не мог представить, что в этот момент Мина наблюдала за всей компанией, за исключением четверых охранников собравшейся в кабинете. Если бы Князь посмотрел прямо вверх, он бы мог заметить в зазоре между досками потолка глаз, полный не слишком дружелюбного блеска.